План
Автобус гудел ровно и монотонно, ряды сидений мерцали в тусклом салонном свете, а дорога за окном тянулась серой лентой.
Первую игру они провалили — тяжёлая досада и горечь. Но вторая — как удар навстречу: собрались, собрались и вытащили победу. Команда праздновала по-своему, кто-то в игривом настроении, кто-то молча заваривал чай в термосе. Но для Влада этот день не был ни радостным, ни утешительным. Между ним и Кириллом тянулась стена непримиримости; если они и пересекались — то только враждебными взглядами.
Он так и не придумал нормального объяснения той статьи. «Фотошоп» звучал слишком тонко, слишком неправдоподобно для тех, кто уже видел кадры. В голове — пустота и планка: надо что‑то делать. Надо вернуть контроль.
Влад сидел, уткнувшись в окно, и думал в тишине — пока название идеи не вспыхнуло в голове как яркая надежда. Он резко встал, прохромал по проходу и остановился у второго ряда. Там, в наушниках, с телефоном в руках, сидел вратарь — Дима Федорцов. Всегда спокойный, всегда сосредоточенный на своём, вечно с каким‑то складным чуть ехидным выражением лица, когда выигрывал в мобильные игры.
Дима и не заметил, как к нему подсел Влад; только через пару секунд оторвался от экрана и убрал наушник.
— Димон, — начал Влад, пытаясь, чтобы голос не дрожал, — ты ведь у нас... умеешь с компом, да? — короткая пауза. — Ты же хакер у нас.
Дима пожал плечами, лениво улыбнулся:
— Допустим. А что нужно? Победить в турнире по танкам?
Влад усмехнулся — только чуть:
— Нужна твоя помощь. Серьёзная. Никаких танков.
Дима отложил телефон и посмотрел на него уже внимательнее:
— Ну-ка, слушаю. Что за «серьёзная помощь»?
Влад присел ближе, опустив голос до шёпота, как будто рядом могли стоять уши тренера.
— Те фото на сайте... Я догадываюсь, что их могли скинуть откуда угодно. Отследить источник — долго и муторно. Ты и без меня знаешь, как люди могут замести следы. Поэтому мне нужна другая твоя помощь.
Дима нахмурился, уже предвкушая странную просьбу.
— Говори прямо.
— Мне нужно подставное фото, — сказал Влад, не отводя глаз. — Фото, где я целую кого‑то другого — допустим, какого‑нибудь преподавателя, или, не знаю, мировую звезду. И после — скинуть его на тот же сайт как «ещё один снимок». Пусть люди думают: «Ага, фотошоп — и вот ещё один фотошоп». Пусть шум утонет в море — мол, у него новая любовь, смейтесь дальше. Поняли? И подпись — «Новая любовь Самсонова» или что‑то в этом роде.
Дима замер. В голове мелькала мысль «ты шутишь?», но вместо этого он хмыкнул:
— То есть ты хочешь... подложить ещё один фейк, чтобы дискредитировать первый?
— Именно, — кивнул Влад. Голос стал чуть тише, в нём слышалась искренность: — Я могу долго искать первоисточник, но это займёт время. А время — против меня. Лера завтра может вообще передумает со мной общаться. Мне нужно, чтобы у людей появилась мысль: «Ну да, фотошоп — какой толк обсуждать?». Это риск, но риск вынужденный.
Дима вгляделся в его лицо, как будто пытался прочитать там остатки правды.
— И зачем мне это? — спросил он ровно. — Чем ты меня заманишь, Самсонов?
Влад нехотко улыбнулся — не трюком, а честно:
— Ты когда‑нибудь любил, Димон? — тихо спросил он. — Вот так по‑настоящему? Я не просто так прошу: я люблю Леру. И если это всё разлетится — она уйдёт. Понимаешь? И да, я могу помочь с теми билетами на новый фильм, о которых ты мечтал.
Дима посмотрел на него долго — глаза проницательные, как всегда у вратарей. В конце концов он вытянул руку, хлопнул Влада по плечу почти дружески и усмехнулся:
— Ладно. Сегодня вечером посмотрю, что можно сделать. Но если это бахнёт и будут реальные последствия — ты будешь мне должен. Тебе, капитан, нельзя попадать в такие игры.
— Спасибо, — выдохнул Влад. Сдержанно улыбнулся впервые за много дней: в горле поднялось облегчение, как будто заноза чуть‑чуть извлекалась.
Дима снова сунул наушники в уши, но теперь уже без телефона в руках — мысль работала у него в голове: как сделать «идеальный фейк», который сам же убедит толпу в том, что всё — постановка.
Автобус продолжал катить по ночной дороге. За окном мелькали мерцающие вывески, а в салоне оба молчали — каждый думал о своём. Влад думал о Лере и о том, насколько тонка та грань между спасением и новой подставой. Дима — о технической стороне: какие ракурсы и кем «подставлять», чтобы никто потом не мог сказать, что это просто монтаж, и вместе с тем сделать ещё одну историю, которая затмит первую.
Квартира Кирилла пахла горячим шоколадом и влажным полотенцем — он только что вышел из душа, волосы ещё были тёплыми и мокрыми. Лера, с пакетиком «вкусняшек» в руках, переступила порог и тут же почувствовала, как на душе стало чуть легче: брат, плед, их с детства заведённый ритуал — «Чарли и шоколадная фабрика» на старом телевизоре. Как ни крути, а у них это всегда работало как лекарство от плохих дней.
— Я там заехала в магазин, взяла твои любимые чипсы с сыром, — сказала она, входя в комнату, и улыбка сама лезла на губы, даже несмотря на то, что в голове всё ещё стучала та статья.
Кирилл, завернувшись в полотенце, бросил на неё тёплый взгляд, потом нырнул в комнату переодеваться. Через минуту он уже вернулся, накинул плед на плечи сестры и со смешливым видом забрал половину пачки чипсов прямо из её рук.
— Эй! — притворно обиделась Лера.
— Ты же знаешь, — пожал плечами Кирилл, — я тоже их люблю.
Фильм включился, и первые сцены унесли их в детство: экран золотой, музыка знакомая, мир вдруг стал проще. Они молча смотрели, Лера позволяла себе чуть расслабиться. Но где‑то в уголке сознания всё ещё вертелась мысль: почему он молчит? почему не позвонил?
На середине фильма Кирилл повёл себя не так, как обычно — не стал просто смотреть. Он повернулся к сестре, сжал бокал с какао и сказал ровно:
— Я поговорил с Самсоновым.
Лера напряглась. Словно та ложка какао застыла в руке.
— Зачем? — коротко спросила она.
Кирилл посмотрел прямо в её глаза, без тени шутки:
— Зачем? Он тебя дурой её выставил. Крутил, как хотел. А ты всё ещё его защищаешь.
Сердце Леры ёкнуло. Внутри вспыхнули защитные баррикады.
— Кирилл, это моя жизнь, — тихо ответила она. Но в голосе слышалась усталость: она устала от диктата, от постоянного «я знаю лучше».
— Пока ты моя сестра, — сказал он тихо, но твёрдо, — я буду сам решать, кто для тебя лучше. И поверь — это точно не Самсонов.
Её кожа покрылась мурашками. Она взорвалась, не выдержав:
— А что если я влюблена в него?!
Кирилл рыкнул, как будто это слово было для него личной обидой:
— Разлюбишь, значит! — выкрикнул он. Потом тише, но резко: — Ты с ним спала?
Вопрос ударил ниже пояса. Лера сперва молчала. Неловкость и стыд, смесь сомнений слова застряли в горле.
— Кирилл... — она прошептала.
Кирилл сжал кулаки, в его взгляде застыла искра ярости:
— Убью его, — выдохнул он.
— Нет. Я больше с ним не общаюсь и не буду. Просто не трогай его. Прошу тебя.
Кирилл вздохнул глубже и сказал уже спокойнее:
— Ничего обещать не могу.
Они помолчали. Тишина между ними была мягкой, но напряжённой, как струна.
И тут — на экране телефона Леры и на экране Кирилла одновременно — вспыхнуло уведомление. Оба одновременно подняли головы.
— Сайт «Акул» прислал новое уведомление, — пробормотала Лера, сердце уже колотилось быстрее.
Она нерешительно открыла ссылку. Экран загрузился, заголовок горел красным, и слово «новая» казалось отрезвляющим ударом.
Заголовок:
«Новая любовь Самсонова? Капитан целует Анджелину Джоли — фотошоп или правда?»
Под заголовком — крупное фото: кадр, на котором мужчина, очень похожий на Влада, целует знаменитую актрису. Подпись под фото вошла в печеньке новостей: «Очевидно, что у капитана новый международный роман — или это опять фантазия умельцев фотошопа?»
Лера моргнула. Разве можно было поверить глазам? Её ладони затряслись, телефон чуть выпал из рук.
— Что за... — выдохнула она, и в её голосе слышалась простая слабость: кто это делает? зачем?
Кирилл резко выхватил телефон у сестры, глаза налились кровью. Он прочёл заголовок и фото, и лицо его стало каменным.
— Что за бред! — выплюнул он, и его грудь дрогнула от зарывающейся ярости. — Это кто‑то специально. Или он сам... нет.
Лера, стараясь сохранить хладнокровие, произнесла почти шёпотом:
— Тихо. Может, это тоже чей‑то прикол. Как с той фотографией с Шумаковой.
Кирилл уставился на экран, потом на неё, потом снова на экран.
— Посмотрим, — хрипло сказал он.
Лера опустила глаза. Внутри неё было и облегчение — брат готов вступиться — и токсичная тень: а если это правда?.. а если я снова ошиблась?
Телевизор тихо проигрывал сцены фильма; по комнате плескался свет и тёплая картинка детства. Но на экране телефона — новый повод для войны, новый фейк, новое испытание доверия. И всё это — прямо посреди простого вечера с братом, который хотел просто вернуть ей ощущение безопасности.
Влад лежал на кровати, спина упиралась в мягкий изголовье. В комнате тихо, только гул улицы за окном напоминал, что день уже в пути. Он открыл сайт «Акул Политеха» и увидел новую статью. На экране снова светились слова о «новой любви капитана», о том, как он будто целует Анджелину Джолли. Влад нахмурился сначала, но через мгновение на его лице появилась лёгкая, почти самодовольная улыбка.
«Хорошо», — подумал он, — «теперь главное — не облажаться».
Он сжал телефон в руке, мысленно перебирая план действий. Как подать это так, чтобы Лера поверила, чтобы никто не догадался, что это всё фальшивка, фотошоп и его хитрый ход. Сердце немного дрожало — не от страха, а от напряжения, которое приходит, когда на кону доверие и репутация.