Волчица в школе ЮЭЙ

Свадьба Аки и Каминари. Море, электричество и тихое счастье.

Через месяц после свадьбы Т/И. Пляж, арендованный особняк.

Аки не хотела конкурировать с сестрой. Поэтому вместо леса — море. Вместо чёрного и серебреного — белое и золотое. Вместо драмы — искренний смех.

Церемония

Алтарь на песке. Вместо цветов — морские ракушки и фонарики. Аки в белом платье без шлейфа, с открытыми плечами и волчьими ушами (хвост она спрятала, потому что «песок забивается»). Каминари в светло-сером костюме, с бабочкой, которая светилась в темноте (подарок от Т/И).

Кольца нёс… Кацуки. С каменным лицом. Потому что Аки сказала: «Ты теперь брат, так что изволь».

— Держи, — буркнул он, вручая подушку с кольцами.

— Спасибо, шурин, — улыбнулась Аки.

Кацуки дёрнулся, но сдержался.

Клятвы:

Аки: «Ты — мой свет в темноте. Мой гром среди тишины. Обещаю не убивать тебя за забытый мусор и готовить твои любимые оладьи по утрам».

Каминари: «Я — твоя молния. Быстрый, иногда неловкий, но всегда рядом. Обещаю не шарахаться от твоего хвоста и помнить, где пульт».

Гости смеялись. Все могучий снова плакал.

Банкет

Столы стояли прямо на пляже. Было прохладно, но Рюеко устроила ветровой купол, чтобы никто не замёрз. Танцевали под живую музыку — оркестр из учеников ЮЭЙ.

Первый танец: медленный вальс, но Каминари наступил Аки на ногу, и она рассмеялась.

— Я же сказала: не волнуйся.

— Я не волнуюсь. Я просто не умею танцевать.

— Тогда просто обними меня и стой.

Они так и сделали — обнялись и качались в такт музыке.

Речи

Т/И (с кружкой, огромной!): «Аки — моя младшая сестра. Я помню, как она впервые принесла Каминари домой и сказала: „Это мой парень, не трогай“. Я не трогала. Но теперь, Каминари, если ты сделаешь её несчастной, я сделаю так, что ты забудешь, что такое электричество. Понял?»

Каминари побледнел, но кивнул.

Кацуки (коротко): «Каминари. Ты идиот. Но Аки — тоже с приветом. Живите долго и бесите друг друга. Я разрешаю».

Ночь. Комната молодожёнов в особняке у моря.(18+)

Сквозь неплотно задернутые шторы пробивается лунный свет, рисуя серебристые дорожки на полу. Шум прибоя — успокаивающий, ритмичный — проникает в открытое окно. Аки стоит у подоконника, смотрит на море. Её белое платье уже снято, она в тонкой кружевной сорочке, которую Т/И подарила ей утром со словами «для первой брачной ночи».

Каминари сидит на краю кровати, сжимая и разжимая пальцы. Он нервничает — это видно по тому, как он теребит край простыни.

— Денки, — зовёт Аки, не оборачиваясь. — Иди сюда.

Он подходит, встаёт за спиной. Через зеркало на туалетном столике они смотрят друг на друга.

— Ты красивая, — говорит он. — Я уже говорил это сто раз.

— И я не устану слушать.

Она поворачивается, кладёт руки ему на грудь. Расстёгивает пуговицы рубашки — медленно, одну за другой. Каминари задерживает дыхание.

— Ты дрожишь, — замечает она.

— Я волнуюсь. Это же первый раз. А если я сделаю что-то не так? Если тебе будет больно?

— Денки. — Она поднимает голову, смотрит в глаза. — Ты не сделаешь мне больно. Потому что ты — это ты. Самый добрый, самый заботливый человек, которого я знаю. Даже когда ты бьёшь током, это не больно. Это… приятно.

— Приятно? — он удивлён.

— Очень. — Аки улыбается, выпуская уши и хвост. Уши прижаты к голове, хвост медленно обвивает его ногу. — Теперь иди сюда. Хватит слов...

Он целует её — сначала робко, потом смелее. Аки отвечает, прижимаясь всем телом. Рубашка падает на пол, затем его брюки. Она проводит пальцами по его груди, животу, останавливается на поясе.

— Ты красивый, — шепчет она. — Мой муж.

— А ты моя жена, — отвечает он, подхватывая её на руки.

Он опускает её на кровать осторожно, как что-то хрупкое. Аки смеётся.

— Я не сломаюсь, Денки. Я волчица, помнишь?

— Помню, — он улыбается. — Но я хочу быть нежным. Хотя бы сегодня.

Он целует её шею, ключицы, плечи. Сорочка скользит вниз, открывая грудь. Каминари замирает, глядя на неё.

— Ты такая красивая, — выдыхает он. — Уши, хвост… Я всегда хотел тебя такой. Полностью.

— Так смотри, — шепчет она. — Я теперь твоя.

Он наклоняется, берёт сосок в рот, слегка прикусывает. Аки выгибается, издавая звук, похожий на мурлыканье. Хвост сам обвивает его запястье, притягивая ближе.

— Ещё, — просит она.

Он подчиняется, переходя к другому соску, не забывая гладить её по животу, спускаясь всё ниже. Аки ловит его руку, когда он касается кружева трусов.

— Медленно, — просит она. — Я хочу чувствовать каждое твоё прикосновение.

Он стягивает трусы, проводит пальцами по влажным складкам. Аки вздрагивает, прикусывает губу.

— Влажная, — замечает он, как когда-то Кацуки у Т/И, и сам удивляется своей смелости.

— Это от тебя, — шепчет она. — Только от тебя.

Он входит в неё пальцем — сначала одним, потом двумя, растягивая, подготавливая. Аки стонет, вцепляясь в его плечи.

— Денки… пожалуйста…

— Чего ты хочешь, Аки?

— Тебя. Внутри.

Он убирает пальцы, нависает сверху, смотрит в глаза. Медленно, осторожно входит. Аки замирает, закусывает губу до крови.

— Больно? — испуганно спрашивает он.

— Немного, — признаётся она. — Но не останавливайся.

Он двигается медленно, почти невесомо, следя за каждым её вздохом. Аки постепенно расслабляется, приподнимает бёдра, прижимаясь ближе.

— Теперь хорошо, — шепчет она. — Очень хорошо.

Он ускоряется, но всё ещё осторожно. Аки обвивает его ногами, хвост — талией. Её уши прижаты, дыхание сбито.

— Я люблю тебя, — выдыхает он.

— Я тоже… — она кончает первой, с тихим, протяжным стоном, сжимая его внутри себя.

Каминари чувствует её пульсацию, теряет контроль, кончает с её именем на губах.

Они лежат в поту, переплетённые. Аки гладит его по спине, водит пальцами по позвонкам.

— Это было… волшебно, — шепчет она.

— Правда? — он всё ещё боится, что сделал недостаточно.

— Правда. — Она поднимает голову, целует его в подбородок. — Ты был идеальным.

— Я тебя люблю, — говорит он в который раз.

— Я знаю. — Она улыбается. — И я тебя люблю. А теперь спи, муж. У нас завтра завтрак с сёстрами, а они любят вставать рано.

— Спокойной ночи, жена, — шепчет он, обнимая её крепче.

— Спокойной ночи, мой гром.

Они засыпают под шум прибоя, и Аки впервые за долгое время не снятся кошмары. Только море, луна и тёплые руки Денки на её талии.

Финальный аккорд — утро

Они проснулись от того, что в дверь постучали — настойчиво, с интервалом в две секунды.

— Аки! Денки! Завтрак! — голос Т/И был бодрым и не терпящим возражений. — У вас пятнадцать минут, потом я вышибу дверь.

— Она вышибет, — зевнул Каминари.

— Знаю, — Аки потянулась, хвост распушился. — Иди в душ первым. Я потом.

— Вместе?

— Денки Каминари, у нас пятнадцать минут.

— И то верно.

Они поцеловались — быстро, с улыбкой — и побежали в ванную. Вода была тёплой, море — синим, а жизнь — прекрасной.