Обломки иллюзий
Этот момент, когда её мягкие губы соприкоснулись с моими, я потеряла чувство времени и пространства. Её поцелуй не нежный и не романтичный, он требовательный, страстный и притягивающий. Она целует меня, как будто хочет поглотить, и это восхитительное чувство. Она берет мое лицо в свои руки и целует меня еще глубже, наши губы двигаются синхронно, её язык соблазняет и нежно скользит.
Мы ускоренно дышим, я чувствую, что могу потерять сознание в любой момент от такого чувственного поцелуя.
Я таю в её объятиях.
Никогда не думала, что могу с кем-то так себя чувствовать. Мое тело напряжено, кровь несется по венам через неугомонное сердце. Билли прижимает меня к себе, и у меня вырывается слабый стон, который остается у неё во рту.
Её губы страстно целуют меня, её язык
двигается нежно, и это заставляет меня всë моё тело дрожать от удовольствия.
Она поднимает меня, и я тут же обхватываю её ногами. Я задыхаюсь, когда чувствую, как сильно она возбуждена. Мы не отрываемся друг от друга ни на секунду, пока она несет меня обратно на диван.
Она медленно укладывает меня, я провожу руками по её груди и животу, чувствуя каждую мышцу её пресса, это так чертовски сексуально. Она засовывает руку под мой топ, и у меня вырывается стон. Я слишком возбуждена, чтобы думать. Я хочу, хочу Билли.
Она отстраняется и, стоя на коленях между моих ног на диване, снимает мои шорты с впечатляющей ловкостью. У меня захватывает дух, когда я вижу её перед собой такой, с сияющими от желания голубыми глазами. На удивление я чувствую себя комфортно, когда она снимает, отбрасывает их в сторону и снова целует меня. Она проводит руками по моим обнаженным ногам и стонет.
-Ты такая красивая.
Я отчаянно хватаюсь за пуговицу её брюк, чтобы снять их. Билли встает, снимает штаны и вместе с нижним бельем бросает их на пол. Боже, она голая, и её тело идеально. Каждый рельеф, каждый изгиб, каждая татуировка - все идеально. У неё красные от поцелуев губы, и у меня, наверное, такие же. Она снова нависает надо мной, медленно целуя, её влажные поцелуи, полные страсти и желания, доводят меня до изнеможения. Её рука проникает в мои трусики, и она снова стонет во время поцелуя, и её стон - самый захватывающий звук в мире.
- Мне нравится, что ты мокрая для меня.
Я чувствую, как сильно она прижимается к моим бедрам, и умираю от желания почувствовать её пальцем в другом месте. Она касается самой чувствительной точки, и я выгибаю спину, задыхаясь.
-Билли...Пожалуйста...
Я хочу этого, это все, о чем я могу думать сейчас.
Мне нужно еще.
Как будто прочитав мои мысли, она задирает мой топ, оголяя грудь, и нападает на нее языком, сжимая свободной рукой. Это слишком.
Я хочу еще, я беру её за руку, и её длинные пальцы пугают меня, но я так сильно хочу, что страх улетучивается.
-Пожалуйста... -Я даже не знаю, о чем её прошу.
Она отдаляется всего на сантиметр и смотрит в глаза, продолжая двигать пальцами вверх-вниз внутри трусиков.
-Хочешь, чтобы я трахнула тебя? - Сил хватает только на кивок, и она облизывает мою нижнюю губу.
Я кусаю нижнюю губу, пока её пальцы доводят до безумия.
О боже, я правда это сделаю. Я потеряю девственность с Билли Айлиш.
Через несколько секунд она лежит между моих ног, и волна страха пронизывает меня, но она страстно целует, отгоняя эту волну, и я забываю, как меня зовут. Она встает и смотрит в глаза.
-Ты точно уверена?
Я нервно облизываю губы.
-Да.
Она целует меня, и я закрываю глаза, теряясь в её мягких пышных губах. Но потом чувствую, как она медленно проникает в меня, стону от боли, глаза наполняются слезами.
-Билли.
Она аккуратно целует мои губы.
-Потерпи немножко. - Она входит в меня еще немного, и я выгибаю спину, чувствую, как что-то внутри меня надрывается, пока Билли полностью не вставила в меня свои пальцы.
Она вошла, но не двигалась. Она страстно целует, в то время как её рука нежно касается груди, отвлекая, снова возбуждая моë тело.
Она не спешит двигаться, она старается возбудить меня еще больше, соблазняет, целует, кусает мои губы, шею, грудь. Боль никуда не уходит, но она ослабевает, и остается только жжение от надрыва. Мне нужно больше, не знаю, чего именно, но мне нужно, чтобы она двигалась, я уже готова к этому.
-Билли... - Простонала в ее губы я. Она как будто понимает, что я хочу, и начинает медленно двигать рукой, чувствую легкое жжение, но я такая мокрая, что мне становится восхитительно.
О боже, эти ощущения одолевают меня, я никогда так хорошо себя не чувствовала.
Вдруг я начинаю хотеть, чтобы она двигалась быстрее и глубже. Кладу руки на её шею и целую со всем желанием, стону.
-Боже, быстрее...
Чувствую её улыбку на моих губах.
-Хочешь побыстрее, да? Тебе нравится? - Она входит во всю длину пальцев и потом начинает двигаться быстрее.
-О боже! Билли!
-Эвелина - Шепчет она мне на ухо, пока я цепляюсь за её спину - Тебе нравится, когда я полностью в тебе?
Я чувствую приближающийся оргазм, и стону так громко, что Билли целует меня, чтобы заглушить мои стоны, мое тело взрывается, волны удовольствия накатывают одна за одной. Она стонет вместе со мной, двигаясь быстро и неуклюже. Наше частое дыхание раздается эхом по всей комнате.
Мы так тесно прижаты друг к другу, что отчетливо ощущаем биения наших сердец. Когда оргазм рассеивается, в мой разум возвращается ясность.
О боже! Я занялась сексом с Билли, я потеряла девственность.
Билли встает, опираясь на руку, быстро целует и высовывает пальцы из меня.
Я чувствую жжение, но это терпимо. Она берет надевает штаны и топ, затем передает мне одежду.
Вдруг она отходит, садится за стол и начинает дальше с кем-то переписываться в ноутбуке.
Что это значит? Она мне ничего не говорит, а я не знаю, что делать.
Может я ей мешаю? Или может для неё это ничего не значит?
Проходит несколько минут, я просто оделась, а она даже не повернулась ко мне лицом.
Для неё это просто секс?
Я быстро вышла из комнаты, чтобы она не видела мои слезы из-за неë.
Когда вышла за забор, повернулась и посмотрела на окно в её комнате.
Нет, всë, я туда больше не вернусь никогда...
___
Утро встретило меня не физической ломотой, а тяжестью, давящей на грудь, словно огромный камень. Тело отдохнуло, мышцы не ныли, но внутри царила пустота, пронзенная острыми осколками осознания. Вчерашний вечер, встреча с Билли, её холодный, неприветливый дом - всё это уже не вызывало первоначального ужаса. Ужас отступил, уступив место горькой, жгучей правде, которая пронзила меня насквозь, словно ледяной дождь, оставляя за собой лишь пустоту и озноб. Я не была жертвой. Я сама создала себе этот ад, сама выстроила этот мир боли и разочарования.
Вчерашний ужас, который я пережила, не был следствием чьей-то злой воли, чьей-то жестокости. Это была кара за мою слепую веру, за мою навязчивую, безумную влюбленность. Билли никогда не лгала мне. Никогда не обещала любви, не говорила о будущих встречах, не строила со мной планов на будущее. Я сама придумала всё это, сама навязала ей чувства, которых она не испытывала, сама выстроила вокруг неё образ идеала, которого в реальности не существовало. И когда мой воздушный замок рассыпался в прах, когда иллюзия рухнула, я обвинила её в обмане, в жестокости, хотя единственным преступником была я сама, со своей слепой, неконтролируемой влюблённостью.
Я перебирала в памяти все наши разговоры, все наши встречи, все моменты, которые я прежде трактовала как скрытые знаки внимания, как неявные обещания. Я искала подтверждения своим обвинениям, хотела доказать себе, что Билли виновата, что она меня обманула, предала, использовала. Но вместо подтверждения своих подозрений я находила лишь доказательства собственной слепоты, собственной неспособности видеть очевидное, собственной глупости. Её слова всегда были прямыми, ясными, точными. Не было никаких двойных смыслов, никаких намёков, никаких скрытых обещаний. Я же, захваченная ураганом своей страсти, искажала смысл её слов, привнося в них то, чего не было, читая между строк то, чего там не существовало. Я наделяла её фразы глубокими смыслами, которые существовали лишь в моей голове. Я видела то, что хотела видеть, слышала то, что хотела слышать, и верила в то, во что хотела верить, несмотря на очевидные противоречия.
Билли была честна со мной, откровенна до боли, но я была слепа, захвачена вихрем своих фантазий. Я искала подтверждение своим собственным желаниям, я жаждала любви, и я нашла её там, где её никогда не было, в своих собственных фантазиях, в иллюзии, которую сама же и создала. Я строила воздушные замки на песке, игнорируя явные сигналы опасности, игнорируя реальность, которая била меня в лицо, отказываясь видеть правду. Я видела то, что хотела видеть, а не то, что было на самом деле.
Вчерашняя встреча не была каким-то коварным заговором Билли против меня. Это было столкновение моей выдуманной реальности с горькой правдой, с реальностью, которую я так долго отказывалась видеть. Билли вернула мой браслет, потому что это была единственная причина, по которой она соглашалась со мной встретиться. Её холодность, её безразличие - это не жестокость, а простое равнодушие к моей навязчивой влюбленности, к моей слепой надежде. Она не была виновата в моих чувствах, в моих ожиданиях. Виновата была только я.
Я провела остаток дня, лежа на диване, погружённая в тяжёлые раздумья, перебирая в памяти события последних месяцев. Вчерашние слёзы уже не были слезами обиды или боли от чьей-то жестокости. Это были горькие слёзы разочарования в самой себе, слёзы самообвинения. Я была дурой, слепой, навязчиво влюблённой дурой. Я видела в Билли героя своей собственной драмы, но она была всего лишь случайным персонажем, фигурой, которую я использовала в своей выдуманной истории.
Я поняла, что мне не нужна месть Билли. Месть не принесёт облегчения, не залечит мои раны. Мне нужно прощение самой себя. Мне нужно принять тот факт, что я сама создала этот ад, сама разбила своё сердце, сама обманулась в своих иллюзиях. Это было очень тяжело, невероятно тяжело, но это был единственный путь к исцелению.
Я сидела, смотря в окно, наблюдая за тем, как жизнь течёт своим чередом, как люди живут, радуются, страдают, совершают ошибки и учатся на них. И я понимала, что моя ошибка, моя глупая, слепая влюблённость, стала для меня бесценным уроком. Уроком, который научил меня видеть правду, отличать реальность от иллюзий, принимать свои ошибки и нести за них ответственность.
Я приняла свою вину. Я приняла свою глупость. Я приняла свою боль. И только после этого я смогла начать медленно, шаг за шагом, подниматься из этой пропасти отчаяния, из этого ада, который я сама себе устроила. Путь будет долгим и трудным, но я знала, что я справлюсь. Потому что я наконец-то увидела правду, а правда, как бы горька она ни была, - это всегда первый шаг к освобождению. К освобождению от иллюзий, от боли, от самообмана. К себе настоящей. К новой жизни.