Изящность. Часть восьмая (2)
Кролики были очень красивыми и милыми. Такими,что я сначала даже боялась отдавать их Лань Чжаню. Но потом я успокоила себя.Я не думаю,что Лань Чжань захочет выкинуть их. Он же не живадер! И тут до меня доносся громкий голос Хань Гуан Цзюня:
-Они оба самцы!
Емаё,что они там делают! Ну всё не могу больше стоять на месте! Полезу к ним.
Я собиралась полезть точно также как Вей Ин. И когда я должна была сделать второй шаг,на меня свалилась тяжёлая туша. Вей Ин упал прямо из окна на меня! И пока мы летели вниз,я произнесла пару нецензурных слов.А Вэй У Сянь летел с подоконника и смеялся как ненормальный:
-Хахахахахахахахахаха!
Но мозгов у него хватило,чтобы во время полета поменять нас местами. И теперь я приземлилась на Вей Ина,слава всем Богам,что не он на меня. Я поднялась,отрахнулась и спросила его:
-Чего смеёшься? Расскажи,лучше, как он отреагировал! Злился?
-Ой, Шидце, это надо было видеть! Я залез к нему и сказал:«Лань Чжань, я вернулся! Ты скучал, а? Все эти дни ты скучал по времени, когда я переписывал правила, сидя рядом с тобой?Хоть ты и не хочешь признаваться, я знаю, что ты скучал по мне. Иначе зачем сегодня утром ты следил за мной из окна?» А он на меня такой взгляд поднял,что я уж было на секунду,боялся ему кроликов отдавать. Но я же не трус. И снова заговорил:«Смотри-ка, ты попался на крючок всего после пары моих фраз. Тебя так легко подловить. Так ты не сможешь долго держать себя в руках». А он мне:«Ты, уходи». Его вообще гостей встречать не учили! Но я не сдавался: «А если я не уйду, ты сбросишь меня вниз?» Он мне ничего не ответил. И я спросил,хочет ли он получить подарок,а он сказал «нет». Нет ну ты представляешь! Какой здраво мысляющий человек отказывается от подарка?! Я сказал:«У вас тут довольно необычно: нет ни одного фазана, но зато полно диких кроликов. И они даже не боятся людей. Ну, что скажешь? Пухленькие, да? Возьмешь их? Ну и ладно. Раз ты не хочешь, я отдам их кому-нибудь еще. К тому же, вкусной едой нас здесь не балуют»Услышав последнюю фразу, Лань Ван Цзи сказал: «Стой». Он спросил:«Кому ты их отдашь?» А я и ответил:«Кому-нибудь, кто хорошо запекает кроличье мясо. Моя Шидце тоже не плохо готовит». А он мне опять про свои правила заговорил:«В Облачных Глубинах запрещено убивать. Это третье правило на Стене Послушания». Но я не растерялся:«Ну хорошо, хорошо. Тогда я спущусь с гор, убью там кроликов и принесу сюда, чтобы запечь. Тебе же все равно они не нужны, так что же ты вдруг так распереживался за них?» Тогда он сказал мне:«Отдай их мне».«Значит, теперь они тебе нужны? Ты как всегда». А потом...
-Что потом? Я слышала как он кричал,что они оба самцы.
-Ну они это... Хотели сделать себе семью... Я правда думал,что это самец и самка! Кто ж знал,что они оба самцы!
-Ахах,понятно. А Лань Чжань хорошо разбирается в кроликах.
Мы уже дошли до комнаты,переоделись и увалились спать.
На следующий день Лань Ван Цзи, наконец, перестал ходить на занятия вместе с нами.
Я пересаживалась три раза. Сначала, как вы помните,я сидела справа от Лань Чжаня, а потом устроилась рядом с Цзян Чэном, но тот внимательно слушал на занятиях и предпочитал сидеть за первой партой, дабы поддерживать добрую славу Ордена Юнь Мэн Цзян. Но для меня это место оказалось слишком заметным, и мне никак не удавалось побаловаться, так что я ушла от Цзян Чэна и теперь села за Вей У Сянем,который до этого пересел за Лань Чжаня . Второй молодой господин Лань внимал каждому слову Лань Ци Жэня, и сидел с прямой спиной, словно каменная глыба. За ним Вэй У Сянь мог спокойно спать как убитый или калякать всякую ерунду в свое удовольствие. А я уж и подавно. Это место было идеальным, если не считать того, что Лань Ван Цзи время от времени перехватывал скомканные бумажки, что я кидала другим ученикам. Однако вскоре Лань Ци Жэнь догадался о нашей хитрости и поменял нас местами. С тех пор, стоило мне лишь слегка склониться набок или вперед, как я тут же чувствовала холодный острый взгляд, буравящий мне спину, и Лань Ци Жэнь, в свою очередь, тоже пристально и сердито смотрел на меня. Находиться под постоянным наблюдением одновременно старого перечника и его подмастерья было абсолютно невыносимо. Однако, после Дела о Порнографии и Дела о Кроликах и моих выходках по пьяне,Лань Ци Жэнь убедился, что мы представляли собой сосуд с краской чернее ночи, и всерьез опасался, что его любимый ученик замарает себя, поэтому поспешно приказал Лань Ван Цзи не ходить к нему на занятия. В конце концов, мы с шиди вернулись на свои прежнии места, и следующие полмесяца прошли мирно.
Но, к сожалению, все хорошее быстро проходит в жизни таких, как я, людей.
В Облачных Глубинах находилась длинная стена, в которой через каждые семь шагов было выдолблено ажурное окно, изображающее различные сценки: игру на музыкальном инструменте средь высоких гор, парение на мече, сражение с монстрами и тварями и так далее. Лань Ци Жэнь объяснил, что каждая сценка на ажурном окне изображала жизнь одного из предков Ордена Гу Су Лань. Четыре самых известных и самых древних оконца иллюстрировали жизненный путь основателя клана Лань — Лань Ань.
Он родился в храме и рос, внимая хвалебным песнопениям, потому в очень юном возрасте стал весьма известным монахом. В возрасте двадцати лет он взял себе фамилию «Лань» — второй иероглиф в слове «целань», и начал светскую жизнь заклинателя, став музыкантом. Однажды в Гу Су он встретил ту, которую так долго искал, ту, что была предназначена ему самими Небесами, женщину, которая стала его спутницей на стезе самосовершенствования, и положил начало клану Лань. После кончины своей супруги Лань Ань вернулся в храм и там завершил свой жизненный путь. Четыре ажурных окна, посвященных ему, назывались «монастырь», «изучение музыки», «нахождение спутника на стезе самосовершенствования» и «успение».
За последние несколько дней на занятиях редко можно было услышать что-то столь же интересное, как эта история. Несмотря на то, что Лань Ци Жэнь в своей обычной манере приправил ее занудной хронологией, я с жадностью впитала его рассказ. После занятий я со смехом сказала:
-Так значит, основателем клана Лань был монах – и почему я не удивлена! Он решился окунуться в мирскую суету, только чтобы встретить ту самую, а когда она покинула его, то вновь вернулся в свою обитель, отринув юдоль скорби и ее заботы. И как только такой человек, как он, умудрился произвести столь неромантичных потомков?
Никто не ожидал, что основатель Ордена Гу Су Лань, известного своей косностью и правоверностью, окажется настолько занятным, поэтому юноши принялись судачить на эту тему. Мало-помалу их разговор плавно перешел к вопросу «спутника на стезе самосовершенствования», и они начали обсуждать спутников своей мечты, а точнее, известных девушек из различных орденов. Я же их просто слушала и понимала какие парни всё-таки наивные. У них и представления о хороших девушках нету.В этот момент кто-то спросил:
-Цзы Сюань-сюн, а кого ты считаешь самой лучшей?
Услышав это, Вэй У Сяня,Цзян Чэн и я, не сговариваясь, одновременно посмотрели на юношу, сидевшего за первой партой.
Юноша этот имел лицо изящное и гордое, на лбу его виднелась метка цвета киновари; воротник, манжеты и пояс его одеяния украшены вышитым пионом сорта «Сияние средь снегов». Это был молодой господин Ордена Лань Лин Цзинь, посланный в Гу Су на обучение – Цзинь Цзы Сюань.
Кто-то другой одернул его:
-Ты бы лучше не спрашивал Цзы Сюань-сюна об этом. У него уже есть невеста, и, конечно, ответом будет она.
При слове «невеста», уголки рта Цзинь Цзы Сюаня будто бы дрогнули, обнаруживая легкое выражение недовольства. Однако ученик, задавший вопрос, не уловил этого знака и радостно продолжал:
-Правда? А из какого она ордена? Она наверняка чрезвычайно талантлива и красива!
Цзинь Цзы Сюань поднял бровь:
-Не стоит говорить об этом.
Внезапно в разговор встрял Вэй У Сянь:
-Что ты имеешь в виду – «не стоит говорить об этом?
Все в комнате ошарашенно посмотрели на него: Вэй У Сянь всегда говорил с ухмылкой, он никогда не гневался, даже когда его ругали или наказывали. Однако сейчас его лицо сквозило совершенно очевидной враждебностью. Цзян Чэн также не стал, как обычно, распекать его за поиск проблем на свою голову. Вместо этого он сидел рядом с мрачным выражением лица. Если он сейчас ответит не правильно,я за себя не ручаюсь.
Цзинь Цзы Сюань презрительно огрызнулся:
-Какая именно часть фразы «не стоит говорить об этом» тебе неясна?
Вэй У Сянь язвительно усмехнулся:
-Фраза-то мне ясна. Но я никак не могу понять вот что: как, во имя Небес, ты можешь быть недоволен моей шицзе?
Раздался тихий шепот учеников. Единственное, что юноши поняли, обменявшись мнениями, — они случайно разворошили осиное гнездо: невестой Цзинь Цзы Сюаня оказалась Цзян Янь Ли из Ордена Юнь Мэн Цзян.
Цзян Янь Ли была первенцем Цзян Фэн Мяня и старшей сестрой Цзян Чэна. Характера она была кроткого, ничего выдающегося; голос ее был тихим, ничего запоминающегося. И внешность она имела лишь чуть лучше самой обычной и особыми дарованиями тоже не обладала. На фоне роскошных красавиц из других именитых кланов она неизбежно выглядела бледным пятном. Жених же ее, Цзинь Цзы Сюань, являл собой полную противоположность невесте. Он был единственным законнорожденным сыном Цзинь Гуан Шао, юношей ослепительной внешности и исключительных способностей, потому здравый смысл подсказывал, что девушка с данными Цзян Янь Ли явно не чета ему: она не могла даже достойно соперничать с другими девушками. Единственной причиной их помолвки стало то, что ее мать была из Ордена Мэй Шань Юй, весьма близкого с Орденом, из которого происходила мать Цзинь Цзы Сюаня, поэтому женщины дружили с самого детства.
Клан Цзинь всегда славился своим высокомерием и гордыней, и Цзинь Цзы Сюань унаследовал эти качества на сто процентов. В соответствии со своими высокими требованиями он уже давно был недоволен своей помолвкой с Цзян Янь Ли. А точнее, он был недоволен не столь девушкой, сколь тем, что его мать самовольно решила все за него, и в сердце его довольно продолжительное время зрели мятежные настроения. Сегодня ему выдалась благоприятная возможность выпустить свой гнев наружу. Цзинь Цзы Сюань ответил вопросом на вопрос:
-А ты не хочешь спросить, как, во имя Небес, я могу быть довольным ей?— ответ неправильный.
Цзян Чэн тут же встал.
Я отпихнула Цзян Чэна в сторону, преграждая ему путь, и глумливо произнесла:
-А ты, должно быть, полагаешь, что тобой была бы довольна любая? И откуда ты только набрался уверенности, что настолько разборчив? Не произнеси ты тут хоть слово,я бы тебя и не заметила!
Из-за своей помолвки Цзинь Цзы Сюань не испытывал никаких симпатий к Ордену Юнь Мэн Цзян и уже некоторое время неодобрительно поглядывал на наши проделки. К тому же он кичился своей непревзойденностью среди младших адептов, и никто никогда в его жизни не смотрел на него вот так сверху вниз. Вся кровь с его тела прилила к голове, и он выпалил:
-Если она так недовольна мной, то пусть разорвет помолвку! Короче говоря, плевать я хотел на твою драгоценную шицзе. А раз ты так о ней заботишься, то попроси об этом ее отца! Ведь разве он не относится к вам лучше, чем к собственным детям?!— как только он это произнёс, я,как молния,подлетела и влепила ему смачную пощёчину. Да такую,что он ели удержался на ногах. Слабак!
При моих действиях взгляд Цзян Чэна застыл, а Вэй У Сянь в неудержимой ярости бросился вперед и ударил Цзинь Цзы Сюаня кулаком. Приготовившись к атаке, тот не ожидал,что Вэй У Сянь нападет так быстро, прямо после моей пощёчины. Пострадавшая половина лица Цзинь Цзы Сюаня немедленно отекла, и он тут же молча ударил в ответ Вей Ина. Я же молча наблюдала за их дракой. В глазах,страха у меня не было,ведь я знала что шиди сильнее него,была только ярость. За Шидце. Этот павлин не достоин её!
Драка встревожила оба именитых ордена, и в этот же день Цзян Фэн Мянь и Цзинь Гуан Шань поспешили в Гу Су из Юнь Мэна и Лань Лина.
Оба главы нашли своих сыновей и меня, стоящими на коленях и выслушивающими суровое порицание от Лань Ци Жэня. Отцы стерли пот со своих лбов и завязали праздный разговор, в ходе которого Цзян Фэн Мянь поднял вопрос о расторжении помолвки.
Он сказал Цзинь Гуан Шао:
-С самого начала мать А-Ли настаивала на помолвке, а я не одобрял ее. Сейчас уже понятно, что ни один из наших детей не жаждет этого брака, так что будет лучше, если мы не станем их заставлять.
Цзинь Гуан Шао был удивлен. Он медлил с ответом, поскольку думал, что разрывать помолвку с членом именитого ордена – не очень хорошая идея, не говоря уже о том, что об этом будут сплетничать обыватели, и в итоге ответил:
-Что бы дети понимали во взрослых делах! Они галдят по поводу и без. Фэн Мянь-сюн, нам нет никакой нужды принимать их мнения всерьез.
Цзян Фэн Мянь сказал:
-Цзинь-сюн, мы можем заключить за них помолвку, но мы не можем вступить за них в брак. В конце концов, ведь это именно им придется провести остаток своих жизней вместе.
На самом деле, сам Цзинь Гуан Шао тоже никогда не стремился к этой помолвке. Если бы он желал укрепить мощь своего ордена заключением брака с другим орденом, то Орден Юнь Мэн Цзян был бы не только не единственным, но и не лучшим выбором. Помолвку заключили лишь потому, что он не осмелился пойти против мадам Цзинь. Но как бы то ни было, первым предложение сделал клан Цзян, а клан Цзинь представлял сторону жениха, значит, априори имел меньше забот и опасений, чем сторона невесты, так что, может быть, ему и не стоило так переживать? К тому же, он знал, что Цзян Янь Ли в качестве невесты вызывала у Цзинь Цзы Сюаня отвращение. Поразмыслив подобным образом, Цзинь Гуан Шао набрался мужества и дал свое согласие.
В это время мы, еще не знавшие, к каким последствиям привела нас драка, стояли на коленях на гальке, куда нас в наказание определил Лань Ци Жэнь. Издалека к нам подошел ухмыляющийся Цзян Чэн:
-Ты только посмотри, какие вы благонравные ученики, так прилежно стоите на коленях.
Вэй У Сянь злорадствовал:
-Еще бы, нам же не привыкать! А вот Цзинь Цзы Сюань наверняка нежный цветочек, которого раньше никогда не заставляли преклоняться. И не будь моя фамилия Вэй, если я не заставлю его стоять на коленях, пока он не начнет звать мамочку.
Цзян Чэн вдруг потупился, немного помолчал и тихо сказал:
-Отец приехал.
Я спросила:
-А шицзе… Она не приехала?
Цзян Чэн ответил:
-С чего бы ей приезжать? Смотреть, как вы ее позорите? И будь она тут – разве не встала бы она на вашу сторону и не дала бы вам лекарство?
Вэй У Сянь вздохнул:
-И все же, жаль, что шицзе не приехала… В любом случае, хорошо, что ты его не ударил.
Цзян Чэн сказал:
-Я собирался. Если бы ты меня не оттолкнула, то вторая половина лица Цзинь Цзы Сюаня была бы изрядно попорчена. Но ты оказалась быстрее меня,Вей Лун.
Вэй У Сянь фыркнул:
-Пф! С перекошенным лицом он теперь уже не такой красавчик. Я слышал, что он особенно трясется над своим лицом, прямо как павлин. Интересно, что он подумает, когда увидит себя в зеркало! Хаахахахаха…
Вэй У Сянь заколотил по земле руками в приступе хохота, а затем заговорил вновь:
-На самом деле Шицзе все же не стоило отталкивать Цзян Чена,а самой тебе надо было остаться в стороне. И тогда, может быть, дядя Цзян не приехал бы.
Цзян Чэн слегка заворчал:
-Если б да кабы.
Он понимал, что Вэй У Сянь, как всегда, ляпнул, не подумав, но все же его обуревали смешанные чувства, потому что он прекрасно знал, хоть и не показывал того, что слова Вэй У Сяня были более чем верны.
Цзян Фэн Мянь никогда не спешил в другой орден и не добирался до места в один день ради Цзян Чэна, случись с ним что плохое или хорошее, крупное или мелкое.
Никогда.
Вэй У Сянь заметил, что Цзян Чэн совсем погрустнел, и подумал, что тот все еще задет словами Цзинь Цзы Сюаня:
-Иди уже. Лучше тебе не стоять сейчас возле нас, иначе опять придет Лань Ван Цзи и поймает тебя на месте преступления. Будет минутка – загляни к Цзинь Цзы Сюаню и полюбуйся, как по-дурацки он выглядит, стоя на коленях.
Цзян Чэн слегка удивился:
-Лань Ван Цзи? Зачем он приходил? У него еще хватает духу смотреть на вас?
Вэй У Сянь ответил:
-Да, я тоже подумал, что его мужество заслуживает восхищения. Скорее всего, его дядя приказал ему проверить, стоим ли мы на коленях, как положено.
Знакомое предчувствие беды охватило Цзян Чэна:
-А вы стояли, как положено?
Я ответила:
-В тот момент – да. Но когда он отошел на приличное расстояние, он нашел палку и начал рыть ямку, вон, у твоей ноги горка земли. В конце концов, он насилу смог отыскать муравьиный лаз. Тут, как по заказу, он обернулся, увидел, что наши плечи трясутся, и наверняка подумал, что мы плачем. Он даже вернулся, чтобы утешить нас. Видел бы ты его лицо, когда он понял, что мы просто-напросто отрыли муравьиный лаз.
Цзян Чэн сказал:
-Сейчас же собирайтесь и возвращайтесь в Юнь Мэн! Не думаю, что он еще хоть когда-нибудь будет способен вынести ваше присутствие.
Той же ночью мы упаковали свои вещи и вернулись в Юнь Мэн вместе с Цзян Фэн Мянем. Ураа. Свобода. Больше никаких правил Гусу!