144 глава
Утро в их квартире наступило медленно, окутанное золотистыми лучами солнца и уютной тишиной, которую нарушало только тихое шипение сковороды и мерное жужжание кофемашины.
Кацуки стоял у плиты, воплощая собой образ идеального, хотя и слегка помятого «домашнего зверя». Он был босиком и в одних свободных серых штанах, которые опасно низко сидели на его бедрах. Его широкая спина, всё еще украшенная яркими алыми полосами — следами ногтей Юки — лоснилась в утреннем свете. Он лениво помешивал омлет, двигаясь с какой-то кошачьей грацией, лишенной его обычной резкости.
Юки, завернутая в его огромную черную толстовку, которая едва прикрывала кончики её пальцев, возилась у кофемашины. Она чувствовала себя немного сонной, но безумно счастливой. Каждый раз, когда она поднимала руку, чтобы достать чашки, край толстовки сползал, обнажая россыпь темных отметин на её шее и плечах — «автографы» Кацуки, оставленные им с такой жадностью несколько часов назад.
Запах свежемолотого кофе смешался с ароматом жареного бекона. Кацуки выключил плиту и, не говоря ни слова, подошел к Юки со спины.
Он не стал ворчать или подкалывать её. Вместо этого он прижался всем телом к её спине, обхватывая её талию своими огромными, горячими ладонями. Юки невольно вздрогнула от контраста прохладного воздуха и его жара. Его руки медленно скользнули вниз, по ткани толстовки, пока пальцы не нашли края её бедер. Он мягко сжал их, поглаживая нежную кожу большими пальцами, будто проверяя, не слишком ли сильно он вчера старался.
— М-м-м… Кацу… — тихо выдохнула Юки, откидывая голову ему на плечо.
Бакуго уткнулся носом в её шею, прямо в то место, где красовался самый яркий засос. Он вел себя как настоящий большой кот: терся щекой о её кожу, вдыхая её запах, смешанный с ароматом кофе. Его губы — на удивление мягкие сейчас — коснулись её плеча в аккуратном, почти извиняющемся поцелуе.
— Пахнешь вкусно, — прохрипел он ей в самое ухо. Его голос был еще более низким и надтреснутым после сна
Его ладони снова поднялись к её талии, притягивая её ближе, так, что Юки чувствовала каждый изгиб его мускулистого тела. Это было странное, непривычное для Кацуки спокойствие. Никаких взрывов, никакой бравады — только ленивая, обволакивающая нежность.
Он аккуратно развернул её в своих объятиях, не выпуская из кольца рук. Его взгляд, обычно острый и вызывающий, сейчас был подернут дымкой тепла и удовлетворения. Кацуки еще раз взглянул на следы, которые он оставил на ней, и в уголках его губ промелькнула едва заметная, собственническая усмешка.
— Пей свой кофе, мелочь, — прошептал он, запечатлев короткий, но глубокий поцелуй на её губах. — Иначе завтрак остынет.
Он отстранился, но на прощание еще раз ласково провел ладонью по её бедру, прежде чем вернуться к тарелкам.
В этом утре не было места для ярости — только для них двоих, аромата завтрака и тишины, которая говорила громче любых слов.
После уютного завтрака квартира окончательно погрузилась в атмосферу тягучей, воскресной лени. Солнце продолжало заливать комнату, создавая идеальные условия для того, чтобы забыть обо всех геройских патрулях и тренировках.
Юки, чувствуя приятную тяжесть в теле после бурной ночи и сытного завтрака, решила, что лучший план на ближайшие несколько часов — это просто провалиться в подушки. Она доползла до дивана, завернувшись в ту самую огромную толстовку Кацуки, и уже была готова закрыть глаза, когда почувствовала, что диван под ней прогнулся.
Юки только-только начала проваливаться в блаженную дрему, чувствуя, как тепло от выпитого кофе разливается по телу, когда реальность бесцеремонно напомнила о себе.
Кацуки не собирался давать ей спать. Он уселся на край дивана, прислонившись спиной к подлокотнику, и одним резким, но удивительно точным движением закинул ноги Юки себе на колени. Толстовка задралась еще выше, открывая вид на мягкую, нежную кожу её бедер, всё еще хранящую тепло постели.
— Эй! Кацуки, я сплю… — пробормотала она, пытаясь высвободиться, но его хватка была железной.
— Лежи смирно, — буркнул он, даже не глядя на неё. Его пальцы, мозолистые и горячие от постоянных тренировок и микровзрывов, легли на её бедро.
Сначала это было похоже на обычный массаж. Он медленно разминал мышцы, глубоко впиваясь подушечками пальцев в мягкую плоть. Но вскоре это превратилось в нечто более целенаправленное. Кацуки словно нашел в её ляшках свой личный «поп-ит» или антистресс-игрушку. Он то сжимал их с такой силой, что Юки тихо ахала, то медленно вел ладонями вверх, почти до самого края белья, заставляя её затаить дыхание.
— Кацуки… прекрати, это мешает, — Юки попыталась оттолкнуть его руку, но он лишь перехватил её ладонь, прижал к дивану и… наклонился ниже.
Он не просто трогал их. Он начал буквально «впитываться» в её кожу. Его колючие светлые волосы щекотали её ноги, когда он укладывал голову прямо ей на бедра, используя их как самую удобную подушку в мире.
— Слишком мягкие, — проворчал он куда-то в её кожу, — раздражает.
И в подтверждение своих слов он… прикусил её. Не больно, скорее дразняще, оставляя влажный след чуть выше колена. Юки подскочила, её лицо моментально вспыхнуло ярко-алым цветом.
— Ты… ты что, кусаешься?! Кацуки, я серьезно, дай мне поспать!
Но Бакуго было бесполезно взывать к совести. Он вел себя как настоящий наглый кот: чем больше Юки возмущалась и пыталась его спихнуть, тем активнее он «гнездился». Он начал тереться щекой о её бедра, вдыхая аромат её лосьона, и издавать низкие, вибрирующие звуки в груди, которые пугающе напоминали мурлыканье.
— Заткнись и будь полезной, — пробормотал он, снова запуская пальцы в её бедро и слегка оттягивая кожу. — Мне нужно расслабиться. Ты — мой отдых.
Его губы коснулись внутренней стороны её бедра, самого чувствительного места, и Юки почувствовала, как по спине пробежал электрический разряд. Она закрыла лицо руками, пытаясь спрятать свой пылающий вид.
— Ты невыносим… — прошептала она, понимая, что поспать ей сегодня точно не удастся.
Кацуки на это лишь победно хмыкнул, удобнее перехватил её за ляшки и, наконец, прикрыл глаза, абсолютно довольный своей «добычей». Юки оставалось только лежать, чувствуя его тяжелую голову на своих ногах и жар его рук, который заставлял её краснеть всё сильнее с каждой секундой.