140 глава
Пресс-конференция после операции «Пепельный Рассвет» была обязательным злом. Комиссия общественной безопасности хотела «продать» этот успех публике, и Юки, как фактический лидер и тактический гений миссии, была вынуждена стоять под прицелом сотен камер.
Юки стояла за трибуной, одетая в строгий черный костюм с воротником-стойкой, который скрывал большинство её шрамов, но оставлял открытой правую руку. Протез сегодня был отполирован до зеркального блеска, выглядя скорее как произведение искусства, чем как оружие.
Рядом с ней примостился некий «Герой Номер 24» — парень по имени Хиро, чья причуда заключалась в создании силовых полей. Вчера он провел всю миссию в арьергарде, охраняя фургоны с едой, но сегодня сиял так, будто лично задушил главаря синдиката.
— Скажите, Юки-сан, — защебетала журналистка, — каково это, когда вас, обычного инженера, защищают такие могучие герои, как Хиро-кун?
Юки медленно повернула голову. Её левый глаз, золотистый и пугающий, сфокусировался на журналистке.
— «Защищают»? — её голос был подобен звуку разрезаемого шелка. — Мои расчеты и мой огонь расчистили путь. Герой Хиро обеспечивал сохранность… бутербродов. Это была важная логистическая задача.
Хиро, почувствовав укол, решил «проявить инициативу». Он бесцеремонно положил руку на плечо Юки, приобняв её.
— Ой, да ладно тебе, Юки-тян! Не будь такой колючей. Мы же команда. Она просто скромничает, на самом деле она была так напугана, что мне пришлось пару раз подержать её за руку, — он подмигнул камере, расплываясь в самодовольной улыбке. — Таким хрупким девушкам, даже с железными руками, всегда нужен настоящий мужчина рядом, который не боится лезть в пекло.
В зале повисла тишина. Юки замерла. Её «Сверхзрение» мгновенно активировалось. Она видела, как в сочленении плеча Хиро пульсирует вена. Она видела, что его «силовое поле» сейчас отключено, и он абсолютно уязвим. Она видела частицы пота на его лбу.
— Убери руку, — тихо сказала она.
— Да брось, детка, фанатам нравится…
Юки не стала кричать. Она просто слегка сместила плечо и нажала скрытую кнопку на своем протезе. Маленький разряд статического электричества, усиленный конденсаторами, ударил Хиро прямо в ладонь. Тот вскрикнул и отдернул руку, чуть не свалившись с подиума.
— Мой протез находится под напряжением в режиме ожидания, — холодно соврала Юки, глядя прямо в камеру. — Это сделано для того, чтобы некомпетентные элементы не мешали рабочему процессу. Есть еще вопросы по делу? Или мы продолжим обсуждать ваши фантазии, господин Хиро?
Хиро стоял красный как рак, тряся обожженной рукой, под прицелом десятков объективов, которые зафиксировали его позор.
В это же время в общей комнате Кацуки Бакуго сидел перед огромным экраном. Его кулаки были сжаты так сильно, что костяшки побелели. Вокруг него воздух буквально вибрировал от едва сдерживаемых микровзрывов.
— Ублюдок… — прорычал он, когда Хиро коснулся Юки. — Я найду его. Я сотру его в порошок. Я скормлю его причуду дворовым псам.
— Успокойся, Бакуго! — Киришима пытался удержать друга за плечи. — Смотри, она сама с ним справилась! Она его поджарила!
— Этого мало! — Кацуки вскочил, когда увидел, как этот дебил назвал её «Юки-тян». — Он трогал её. Своими грязными, слабыми лапами он трогал МОЕГО инженера.
Он резко развернулся и пошел к выходу.
— Эй, ты куда? — крикнул Каминари.
— Готовить «ответку», — бросил Бакуго, и в его голосе было столько угрозы, что даже вечно спокойный Тодороки невольно поежился.
Юки вернулась поздно. Она была вымотана морально больше, чем физически. Всё, чего ей хотелось — это горячий душ и чтобы никто не трогал её в ближайшие сто лет.
Когда она вошла в комнату Кацуки (они уже давно перестали притворяться, что спят раздельно), там было темно. Единственным источником света была настольная лампа. Кацуки сидел в кресле, скрестив руки на груди. Его взгляд был тяжелым, как свинец.
— Пришла? — коротко спросил он.
— Кацу, если ты собираешься орать из-за того идиота на ТВ, то давай завтра, — Юки начала расстегивать пиджак. — Я и так едва сдержалась, чтобы не прострелить ему колено в прямом эфире.
Бакуго резко встал. В два шага он оказался рядом. Он схватил её за плечи — не грубо, но так властно, что она невольно притихла.
— Ты позволила ему это, — прохрипел он, вглядываясь в её лицо.
— Я его током ударила, Кацуки!
— Поздно! Весь мир видел, как этот кусок мусора распускал руки.
Он притянул её ближе, почти вжимая в себя. Его дыхание обжигало её шею.
— Ты — моя. Твои расчеты, твои шрамы, твое железо и твое чертово сердце — всё принадлежит мне. И никто, слышишь, никто не имеет права даже дышать в твою сторону без моего разрешения.
Юки хотела было возразить, вскинуть голову в своем привычном упрямстве, но Кацуки не дал ей этого сделать. Он резко развернул её спиной к зеркалу и сорвал кардиган с её плеча, обнажая бледную кожу именно там, где её касался Хиро.
— Я не оставлю на тебе его следов, — рыкнул он.
Он приник к её плечу, и Юки закусила губу. Это не был поцелуй. Это было заявление о правах. Кацуки намеренно оставлял яркую, заметную метку — «ответку» всем, кто смотрел то интервью. Он кусал и всасывал кожу с такой жадностью, будто пытался выжечь саму память о прикосновении другого мужчины.
Юки чувствовала, как по телу разливается жар. Её «Сверхзрение» сбоило, перед глазами плыли золотистые искры, а пульс зашкаливал. Она знала характер Бакуго. Знала его собственничество, его ярость и его способ защиты того, что он ценит.
Когда он отстранился, на её плече, прямо над ключицей, красовалось темно-красное пятно — яркое, четкое, которое невозможно будет скрыть даже под воротником завтрашней формы.
— Теперь порядок, — Бакуго посмотрел на свою «работу» с мрачным удовлетворением. — Завтра ты наденешь что-то с открытым воротом. Пусть все видят, чья ты на самом деле. А того ублюдка… Хиро, кажется? Завтра на тренировочной площадке №3 у него внезапно «случится» спарринг со мной.
Юки обернулась, потирая горящую кожу. Она посмотрела на него — взъерошенного, злого, до безумия ревнивого и такого родного.
— Ты неисправим, Бакуго Кацуки, — она усмехнулась, притягивая его за шею к себе для настоящего поцелуя. — Но так и быть. Завтра я не буду надевать шарф. Пусть знают, что у моего «снайпера» очень кусачий охранник.
Бакуго ухмыльнулся, его ладонь легла ей на затылок, прижимая крепче.
— Охранник? Нет, Юки. Я — тот, кто нажимает на курок. А ты — моя самая лучшая пуля. И мы ни с кем не делимся.
Вечер закончился в тишине, где единственным звуком было их прерывистое дыхание, а на бледной коже Юки горело клеймо, поставленное самым взрывоопасным героем Японии.
Тренировочная площадка №3 была заполнена тяжелым запахом озона и жженого сахара — верный признак того, что Кацуки Бакуго на взводе. Хиро стоял напротив него, пытаясь сохранить лицо перед камерами (которые он сам же и позвал, надеясь на «красивый репортаж»), но его колени заметно дрожали.
— Слушай, Бакуго, это же просто дружеский спарринг для поднятия рейтинга... — начал было Хиро, активируя свое силовое поле.
— Рейтинг тебе не поможет, когда я буду соскребать тебя с этого бетона, — прорычал Кацуки. — Ты вчера много болтал, «герой». Пришло время проверить, насколько прочен твой пузырь.
Бой начался не с атаки, а с казни. Бакуго не просто взрывал — он двигался с хирургической точностью. Каждый его выпад был направлен на то, чтобы истощить лимит причуды Хиро. Кацуки кружил вокруг него, как огненный вихрь, нанося удары под самыми невероятными углами. Силовое поле Хиро мерцало и трещало под натиском направленных микровзрывов.
Когда Хиро окончательно выдохся и его поле схлопнулось с жалобным звоном, Бакуго не остановился. Он использовал «Взрывной рывок», сокращая дистанцию в доли секунды.
Хиро попытался выставить руки, но Кацуки перехватил их, заломил за спину и с оглушительным грохотом впечатал парня лицом в стену трибуны. Бетон пошел трещинами. Бакуго прижал его своим весом, его ладонь, дымящаяся и горячая, легла на затылок Хиро.
— А теперь слушай сюда, кусок мусора, — голос Бакуго был тихим, но от него веяло такой первобытной угрозой, что зрители на трибунах затаили дыхание. — Ты вчера распускал руки. Ты вчера называл её «хрупкой». Ты вчера посмел коснуться того, что тебе не принадлежит.
Он усилил хватку, заставляя Хиро вскрикнуть от боли.
— Юки — не просто «инженер» и не «хрупкая девчонка». Она — мой наводчик, моё сердце и единственная женщина, которой позволено стоять рядом со мной на вершине. Если я еще раз увижу твою грязную лапу ближе, чем на километр от неё, я не буду играть по правилам UA. Я выжгу твоё имя из списков героев лично.
Кацуки резко отпустил его, и Хиро сполз по стене, хватая ртом воздух. Бакуго даже не обернулся, чтобы посмотреть на поверженного противника. Его взгляд был устремлен на балкон, где стояла Юки, скрестив руки на груди.