120 глава
Генерал, видя состояние Изуку, добавил последнюю деталь — ту, что должна была стать «утешительным призом», но прозвучала как завещание.
— Перед отбытием она передала все свои наработки. В течение следующих нескольких месяцев тебе будут приходить зашифрованные пакеты данных. Это её проект — сыворотка для возвращения причуд. Она говорила, чтобы это попало именно к тебе, Мидория. Она похоже предугадала , что не сможет закончить работу сама, находясь там.
Изуку стоял, сжимая в руке тонкую флешку, которую ему всучил генерал. Наработки. Её жизнь, её гений, упакованные в сухие цифры и формулы. Она отдала всё, что у неё было, зная, что, скорее всего, больше никогда не увидит результатов своего труда.
***
В гостиной дома Мидории воздух казался густым и липким от горя. Изуку сидел, уставившись в одну точку, и его голос, лишенный эмоций, разносился в тишине, как удары колокола по покойнику.
— Пакеты данных будут приходить раз в две недели... Её расчеты, формулы, результаты тестов сыворотки для возвращения причуды. Она... она оставила это нам. Как наследство.
Тишина была прервана резким, судорожным вдохом. Кацуки Бакуго стоял у стены, и его лицо было мертвенно-бледным. Он не кричал. Он не взрывал всё вокруг. Его руки, обычно такие уверенные и сильные, мелко дрожали, а в глазах застыло выражение, которое Изуку никогда не видел у него раньше — дикий, животный ужас перед собственным бессилием.
Дверь распахнулась без стука. На пороге стоял Ястреб. Его форменная куртка была расстегнута, дыхание сбито, а золотистые перья на крыльях выглядели потрёпанными, словно он только что вышел из затяжного боя.
— Я пытался... — выдохнул Кейго, и этот звук заставил всех вздрогнуть. — Я только что от них. Из главного офиса Комиссии.
Он прошел в центр комнаты, тяжело опираясь на спинку кресла. Его взгляд, обычно острый и ироничный, был полон такой боли и вины, что Инко невольно прижала руку к сердцу.
— Это я помог им, — Кейго зажмурился, и его голос сорвался. — Она пришла ко мне с генералом месяц назад. Просила перевести её в тень, подальше от глаз прессы и политиков, чтобы скандал вокруг её миссии не ударил по вам, по Изуку. Ибо ее днк нашли на месте преступления. Я думал, это будет глубокое прикрытие, аналитика... Я лично подготовил бумаги на перевод.
Ястреб сжал кулак так, что костяшки хрустнули.
— Но Комиссия... эти твари... они перенаправили её досье. Когда я сегодня узнал, куда её направили в итоге, я ворвался к ним. Я орал, я угрожал им уходом, я требовал пересмотра! Но они просто показали мне её подпись. Юки сама согласилась на «красные зоны», когда ей сказали, что это единственный способ полностью очистить ваши имена. Она скорее всего не знала, что идет на смерть. И я... я сам подвел её к этой черте, думая, что спасаю.
Кацуки медленно поднял голову. Его взгляд сфокусировался на Ястребе, и в нем вспыхнула ярость, которая тут же погасла, сменившись чем-то гораздо более страшным — осознанием.
— «Красные зоны»... — голос Бакуго был едва слышным шепотом, от которого по коже бежали мурашки. — Там нет связи. Туда не пускают гражданских. Туда не отправляют даже эвакуационные отряды...
Он сделал шаг вперед, споткнулся и оперся рукой о стол. Его мир, построенный на догме «я стану сильнейшим и всех спасу», рушился. Он, Кацуки Бакуго, человек, который всегда считал, что любую преграду можно взорвать, любой враг может быть повержен, столкнулся с тем, что не мог пробить.
— То есть... её нельзя достать? — Кацуки посмотрел на Ястреба, и в этом взгляде была мольба, совершенно не свойственная ему. — Ты же №2! Ты можешь отправить туда самолет, группу захвата, да что угодно! Мы сами полетим! Я, Деку, Шото... мы разнесем это место и заберем её!
Ястреб покачал головой, и одна слеза всё же скатилась по его щеке.
— Она в зоне полной изоляции, Кацуки. Это государственная тайна высшего уровня. Любая попытка вмешательства будет расценена как измена. У нас нет координат. Нет кодов доступа. Ничего. Даже с моим уровнем , я здесь бессилен.
Бакуго издал звук, похожий на задушенный хрип. Боль внутри него была физической, она разрывала легкие, мешала дышать. Он представил Юки — её смех, её вечные подколки, то, как она смотрела на него, когда думала, что он не видит. И теперь она была там, в аду, совсем одна, сражаясь за каждый лишний час жизни, чтобы успеть отправить им очередную порцию данных.
Она умирала по частям, чтобы Деку мог стать героям, после войны.
— Черт... Черт! ЧЕРТ! — Кацуки с размаху ударил кулаком в стену, но боли не почувствовал. — Почему она вечно всё решает сама?! Почему она думает, что её жизнь — это разменный монета?!
Он сполз по стене, закрыв лицо ладонями. Великий Кацуки Бакуго, который всегда выигрывал, впервые осознал, что проиграл самую важную битву в своей жизни. И самым страшным было то, что он с Деку будет продолжать получать эти письма от неё — её исследования, её голос в цифрах — зная, что отправитель, скорее всего, уже превратился в пепел.
Всемогущий подошел к Изуку и положил руку ему на плечо, но его собственная рука дрожала. Инко тихо плакала в углу, а в центре комнаты стоял Ястреб — герой со сломленными крыльями, который понял, что его самая большая ошибка будет стоить жизни человеку, ставшему ему родным.
Шок от осознания того, что Юки фактически мертва, хотя её тело еще двигалось где-то на другом конце света, парализовал их всех. Это была не героическая смерть на поле боя под прицелом камер. Это было медленное, тихое исчезновение в темноте, которое они были вынуждены наблюдать из первого ряда, сжимая в руках её бесценные, пропитанные кровью наработки.
- Что бы достать ее , понадобится время. Я с Всемогущим могу только копать. Вам же нельзя никаким образом к этому прикасаться пока вы студенты. — Ястреб смотрел вдаль , он понимал к кому направиться для дальнейшего обсуждения плана.
- Юный Мидория — наконец-то подал голос Тошинори. — Ты теперь должен закончить ее обещание тебе. Если ты сможешь... — но Изуку прервал его речь.
- Я обязан закончить ее дело. Если она действительно смогла найти формулу.. То я смогу вернуться в ряды героев и забрать ее вместе с Каччаном. — проговорил он и глянул на него.
- Мы закончим. А после устроим комиссии адское закрытие.
***
Красная зона «Сектор-9» встретила Юки не дождём, а едкой химической гарью и свистом пуль, которые впивались в бетонные стены заброшенного завода. Здесь не было героев, не было правил и не было милосердия. Только грязь, кровь и бесконечный гул вражеских дронов.
Юки припала к стене, её дыхание было рваным. Левое плечо горело — пуля прошла по касательной, но сейчас это была меньшая из её проблем. Перед ней, в главном терминале, лежали данные, ради которых она вырезала путь через два отряда наёмников.
— Ещё немного... — прохрипела она, вставляя передатчик в порт.
В этот момент воздух за спиной завибрировал. Юки резко развернулась, вскидывая руку, чтобы активировать свою причуду, но удар пришёл не от взрыва. Тонкая, едва заметная игла впилась ей прямо в шею.
Мир вокруг мгновенно перекосился.
Это был новый прототип анти-причудного триггера, разработанный синдикатом. Юки почувствовала, как внутри неё что-то с треском рвётся. Это не была просто физическая боль — это было ощущение, будто из её души живьем выдирают кусок. Её сила, её связь с миром, то внутреннее тепло, которое она чувствовала с детства, начало стремительно остывать, превращаясь в ледяную пустоту.
— Нет... нет, нет! — вскрикнула она, хватаясь за горло.
Она рухнула на колени, её вырвало желчью. Тело сотрясали судороги, мышцы горели, а в голове пульсировал невыносимый ультразвук. Враги приближались, их тяжелые шаги отдавались в полу, но Юки, ослепшая от боли, видела перед собой только шкалу загрузки данных на мониторе.
92%... 95%...
Один из наёмников схватил её за волосы, занося нож, чтобы закончить дело. Юки действовала на одних рефлексах, отточенных годами тренировок. Без причуды она чувствовала себя калекой, но её тело всё ещё оставалось оружием. Она перехватила руку врага, вогнала его же нож ему под челюсть и, перекатившись, всадила пулю в голову второму противнику из табельного оружия.
*Пип.*
Данные ушли. Короткая вспышка на экране: «Передача завершена. Адресат: Генерал».
Юки из последних сил швырнула гранату в сторону приближающегося подкрепления и, не дожидаясь взрыва, рухнула в вентиляционную шахту, пролетев несколько метров вниз, в сырой подвал.
***
Она сидела в луже ледяной воды, привалившись к ржавой трубе. Тусклый свет фонарика выхватывал из темноты её дрожащие руки. Она была одна. Без причуд. Без страховки.
Её левый бок был вспорот осколком при падении, и рана обильно кровоточила. Юки достала из аптечки иглу и грубую хирургическую нить. Её пальцы были покрыты копотью и кровью, зубы сжаты так, что эмаль крошилась.
— За... Изуку... — прошептала она, едва узнавая собственный голос.
Первый стежок пронзил кожу. Она не смогла сдержаться. Дикий, нечеловеческий крик вырвался из её груди, отражаясь от пустых стен подвала. Это была боль не только от иглы. Это была агония осознания того, что она теперь «пустая». Что та часть её, которая делала её Юки, стерта навсегда.
Она зашивала себя рывками, каждый раз содрогаясь от новой вспышки боли, которая ослепляла её. Слёзы смешивались с грязью на щеках. Она кричала, пока голос не сорвался на хриплый стон, переходящий в безумный, надтреснутый смех.
Когда последняя петля была затянута, Юки откинула голову назад. Её глаза были пустыми. Она достала планшет и начала набирать зашифрованное сообщение, которое Изуку получит через две недели.
*«Пакет 4. Стадия синтеза завершена. Изуку, не останавливайся. Даже если станет страшно. Даже если мир скажет тебе "нет". Ты — мой лучший результат. Живи за нас двоих».*
Она выключила планшет и закрыла глаза, слушая, как наверху враги методично прочесывают здание. Она потеряла всё, кроме своей воли. И этой воли должно было хватить, чтобы продержаться до следующего рассвета.