Приговор

Юля приехала к брату. Он был пьян. Как же ужасно было видеть его в таком состоянии. Он тоже решил устроить Юле допрос, но сил отвечать на чьи-то вопросы уже не было. С трудом отделавшись от его любопытства, Юля снова разрыдалась и уснула. Но перед этим, конечно, успела пожалеть, что уехала. Как же она хотела побыть с ним рядом. Ну уж провела бы с ним эту заключительную ночь... Лучше, чем ничего. Но сейчас она снова лежит в чужой квартире и засыпает в слезах.

А как он мог так предать? Ну как? Они так любили друг-друга. Сколько же он сам сделал для неё, для их отношений. Они уже думали о свадьбе, о семье, о детях... А он просто взял и бросил. Как ненужную вещь.

"Наигрался, значит? Ну и пошел ты к чёрту!" — думала она, но сразу прерывала другой мыслью: "Но я так люблю его... Люблю. Сильно."

Данил тоже уснул с трудом. Минут 40 он просто липнул в потолок, но заснуть не удавалось. Поток мыслей мешал. Мыслей о любимой девушке... И что он сегодня сделал?

Да, решение зрело очень давно, но только он сказал это вслух — внутренний мир как будто разрушился. Он смотрит в потолок, и её глаза, наполненные болью, никак не уходят из головы. Он вспоминает её слова, её действия, её поведение... И так больно внутри. Но он теперь не может отступить. Отныне его главная цель — работа. И как бы тяжело это не было, девушку придется забыть.

Но это было слишком трудно. За две недели, две невыносимых недели, всё стало только хуже. Работать стало совсем невозможно, мысли заняты одной. И физически не лучше: снова этот идиотский недосып, голова раскалывается. За эти две недели нередким для него стало выпить немного алкоголя. Он винит себя и проклинает. Но всё ещё надеется, что что-то изменится. Что он сможет самоорганизоваться, забыть о прошлом и вернуться к работе. Он ведь так уже делал, значит, сможет и сейчас.

Он пытался себя в этом убедить. И его окружение не могло не замечать его состояния. В том числе самый близкий коллега — Павел Францевич:

— Данил, что такое? Ты еще больше расклеился! Я не доволен. — как-то сказал он после очередного невыносимого суда

— Простите, Павел Францевич. Вы же знаете, я с девушкой расстался. Дайте мне время, я приду в норму.

— Не понимаю тебя. Я не говорил тебе разрывать отношения. Я ведь не против семьи. Конечно, это необходимо. Что тебе мешало просто уделять больше времени работе?

— Моя любовь мне мешала. Не могу.

— Эх, вы. Молодые, романтичные. Ладно, с возрастом пройдет, отдыхай.

Павел Францевич похлопал Данила по плечу и вышел из кабинета. Парень развалился в кресле и сморщился. Господи, как же это невыносимо. Но он продолжал настраивать себя на продолжение этого сложного пути.

Но нет, ничего не выходило. Становилось только хуже. Однако его принципиальность заставляла и дальше идти, не останавливаясь.

А у Юли всё и того ужаснее. Слёзы льются ручьём без остановки. Крики ненависти к этому миру раздавались всякий раз, когда она оставалась наедине с собой. Она почти перестала ходить в универ. Это было слишком сложно. Мучила дикая безысходность и апатия.

Как он мог так предать? Ну как?! Юля просто не могла поверить, что они больше не вместе. И вроде, полгода назад, даже меньше, они были совсем чужими. Но сейчас она уже зависима от него, как от воздуха, как от воды и пищи. Она знает его, будто вечность. И он настолько родной, будто всю жизнь они были рядом.

Но не хватает ей проблем с Даней и универом, нашлась новая, точнее старая: алкоголизм брата. Каждый день он напивался до потери памяти. Хотя Юля ловила себя на мысли, что с радостью бы к нему присоединилась, лишь бы как-то отвлечься от этого дурацкого отчаяния. Нередко Володя приводил домой своих друзей и знакомых, и далеко не все из них составляли приятную компанию, особенно когда напьются. Но Юля ничего не могла с этим сделать.

И как-то раз с утра, когда Владимир ещё не был сильно пьян, она всё-таки решилась с ним поговорить:

— Вов... — сказала она нежно

Парень сидел за столом на кухне и смотрел в телефон, держа его в одной руке, и лимонный гараж в другой. Он оглянулся на сестру и спокойной ответил:

— Чего?

— Я хотела поговорить. — сказала Юля и села с ним за стол — Насчет твоих пьянок.

— Ой, Юль. Вот только не надо, а. — он сразу сделался недовольным

— Нет, Вов, правда. Ты перебарщиваешь. Сколько ты уже не просыхаешь? Не меньше двух недель.

— И?

— Ну нельзя же так. Да и, если честно, меня уже напрягают твои попойки. Еще и дебильные у тебя друзья.

— Слушай, если не нравится что-то — вали. Я тебя принял, и на этом спасибо скажи.

— Вов, ты что такое говоришь?

— Меняться не буду. Всё, замолчи.

— Володь...

— Всё, забыли.

Юля грустно опустила взгляд в стол, а Вова вернулся в телефон. Пару минут они сидели молча, но Юля вновь возобновила диалог:

— Вов, кстати, я что-то только что вспомнила. Ты не знаешь, что сейчас с отцом?

— Не знаю. Пару месяцев назад был в больнице, а что?

— Что?! — шокировано крикнула она — Что случилось?

— А чё ты так реагируешь? Просто когда я уехал тогда от твоего барана, приехал к нему и дал по заслугам.

— Ты... избил его?!

— Да, а то что слишком уже разошелся. Надо будет его, кстати, навестить как-нибудь. Я подозреваю, он ничего не понял.

— Вова, нет! Нельзя так!

— Юля, мы уже поняли, что твое чутьё не работает. Я не буду тебя слушать.

— Да, зато буянить и бить всех подряд — другое дело! И от тюрьмы ты спасся не из-за моего чутья!

— Спасся то я спасся, только привело тебя это к чему? Ты задницей подрыгала перед ним и он тебя выбросил. Прекрасное чутьё.

Он надавил на больное. Самое больное, что могло быть. Детские травмы давно ушли на второй план на фоне этой ужасной раздирающей раны. По телу девушки прошла дрожь. Внутри что-то такое разбивающее. И слёзы сразу выступили на глазах.

— Да как ты можешь?!

— Что, режет правда глаза, да? Юля, ты ему не нужна! Смирись уже! — громко говорил он — Мне тоже, если что, надоели твои выходки! Бесит слышать как ты ревешь ежедневно. Может хватит уже? Всё, поезд ушел, вокзал закрыт! Отпусти и живи дальше.

— Как? — сказала она потеряно — Но ты же сам говорил... Ты более влюбленного человека никогда не встречал.

— Ошибся, бывает. Он просто хороший манипулятор. Как и все из этой сферы. Увы, Юль, это жизнь. Пора уже понять.

— Нет! Это всё неправда!

Юля, в ещё большей истерике, убежала в свою комнату. И начался новый марафон многочасовых страданий. Ну не может она без Данила никак. Она без него погибает. Он вынес ей воистину смертный приговор.