12 Глава
Тёплый итальянский ветер шевелил густые зелёные листья виноградников, раскинувшихся вокруг виллы семьи Бернулли. Солнечные лучи играли на мраморных плитах террасы, но Франческо Бернулли не замечал этой красоты. Он стоял на балконе, задумчиво опираясь на перила, и смотрел вдаль. Его мысли были далеко от дома — где-то там, в Радиатор-Спрингс, где он оставил не только своё уязвлённое самолюбие, но и что-то гораздо более ценное.
Его рука сжала бокал с вином, которое он даже не пробовал. Тишина вокруг казалась давящей. Даже шум редких машин, проезжающих вдали, не мог отвлечь его. Всё, о чём он думал, — это Ария.
— Скажи мне, mio caro, это вино не слишком кислое? Или это просто ты стал таким? — раздался позади знакомый голос.
Франческо вздрогнул, услышав голос своей матери, синьоры Бернулли. Она стояла в дверях, её строгий, но тёплый взгляд был устремлён на сына.
— Mamma, — сказал он тихо, пытаясь улыбнуться.
Синьора подошла ближе, её лёгкое платье колыхалось на ветру. Она оглядела сына внимательно.
— Франческо, ты выглядишь так, будто несёшь груз всего мира на своих плечах. Что происходит?
Он пожал плечами, не отрывая взгляда от горизонта.
— Всё в порядке.
Она нахмурилась, слегка качая головой.
— О, не надо лгать своей матери. Я знаю, что ты думаешь о ней.
Франческо глубоко вздохнул.
— О ком ты говоришь?
— О девушке из Радиатор-Спрингс, конечно, — сказала она, присаживаясь в кресло на террасе.
Франческо на мгновение застыл, потом опустил голову.
— Её зовут Ария, — наконец вымолвил он.
— Да, я помню, — её голос смягчился. — Она мне понравилась. Её глаза такие яркие, а её характер... мне кажется, она тебе подходит.
— Мы больше не говорим, mamma.
— Почему?
Франческо покачал головой, чувствуя, как внутри поднимается гнев, смешанный с отчаянием.
— Потому что она думает, что я использовал её.
— А ты использовал?
Этот вопрос, заданный спокойно, но с долей строгости, заставил его замолчать. Он чувствовал, как его сердце сжалось.
— В начале, возможно, да, — признался он. — Я хотел досадить её брату.
— Молнии Маквину? — уточнила синьора.
— Да.
— И что изменилось?
— Всё. Когда я провёл с ней больше времени, я понял, какая она на самом деле. У неё есть внутренняя сила, которой я восхищаюсь. Она заставляет меня видеть мир иначе.
Синьора Бернулли мягко улыбнулась, но её взгляд оставался серьёзным.
— И что ты собираешься делать теперь?
— Она злится на меня. И, наверное, не захочет меня слушать.
— Ах, Франческо, ты всегда был таким упрямым, — сказала она, вставая и подходя ближе. Её рука легла на его плечо. — Знаешь, иногда стоит перестать думать о том, что будет, и просто сделать первый шаг.
— А если она меня не простит?
— Тогда ты сможешь жить с чистой совестью, зная, что сделал всё возможное.
Франческо кивнул, понимая, что мать права.
— Ты веришь, что я могу всё исправить?
— Конечно. Если бы я не верила в тебя, ты бы не был моим сыном.
Её слова, простые, но искренние, будто сняли камень с его души. Он поставил бокал на стол и выпрямился.
— Я вернусь в Радиатор-Спрингс, — твёрдо сказал он.
— Отличное решение, mio caro.
Синьора улыбнулась, довольная, что её слова нашли отклик.
— Спасибо, mamma.
— Просто не забудь сказать ей то, что чувствуешь.
Франческо кивнул и отправился собирать вещи. Его решение было твёрдым. Ему нужно было вернуться, чтобы всё исправить, даже если это означало столкнуться с трудностями и отказом.
За ним на террасе осталась синьора Бернулли. Она смотрела ему вслед, её взгляд был одновременно гордым и задумчивым.
— Ария, — тихо произнесла она, словно обращаясь к девушке, которая была так далеко. — Надеюсь, ты дашь ему шанс.