Глава девятнадцатая
Какое-то время я просто стояла, тупо уставившись на пустую скважину крепко запертого замка.
— Э... Ключа-то нет, – растерянно пробормотала я. – Мне эту дверцу не открыть.
Ариадна нетерпеливо хмыкнула, вытащила из своих волос шпильку и вставила ее в замочную скважину, где она сразу же с печальным звоном сломалась.
— Гадство, – шепотом выругалась Ариадна. – Боюсь, что этот замок без ключа не открыть. Но почему, интересно, Виола его забрала? – Она немного помолчала, потом радостно воскликнула: – Ну, разумеется! Если бы она оставила ключ в замке, странички из ее дневника мог обнаружить кто-нибудь другой, правильно? Поэтому она спрятала ключ. Логично. Осталось лишь понять, куда она его спрятала.
Я села на стоящую у противоположной стены скамейку, рядом со мной плюхнулась Ариадна.
— Куда она его спрятала? Не знаю, – сказала я. – Хороших мест для этого много. Но при этом Виола должна была выбрать такое место, о котором я наверняка догадаюсь. Однако должна быть какая-то подсказка, которую мы пропустили.
Ариадна согласно кивнула.
Мы еще немного посидели, задумчиво глядя перед собой, а потом в голову Ариадны пришла дельная мысль – проверить соседние шкафчики. Ариадна вернулась назад, повернула маленькие коричневые ключики, вставленные в замочные скважины шкафчиков номер два, три, четыре и пять. Дверцы каждого из них раскрылись, радушно приглашая заглянуть внутрь.
Я оставалась сидеть, просто наблюдала за Ариадной со стороны. Когда мы только познакомились, она казалась мне ужасно робкой, нерешительной, но сейчас прямо у меня на глазах становилась совершенно другой – активной, упорной. И очень сообразительной.
— Ага! – неожиданно воскликнула она и вытащила маленькую бумажную полоску, которая была прикреплена кусочком клейкой ленты к верхней стенке шкафчика номер четыре, стоявшего рядом с запертым шкафчиком номер один.
— Страничка из дневника? – спросила я.
— Хм, как тебе сказать... Здесь всего одна фраза. – Ариадна прочитала ее про себя, слегка побледнела, затем сказала вслух: – Какая странная фраза! «Я проглотила ключ».
— Что? Не может быть! – Я вскочила и принялась расхаживать вперед и назад по мокрым кафельным плиткам пола. – Бессмыслица какая-то! Она же хочет, чтобы я открыла шкафчик, правда? Или не хочет?
Я была близка к истерике, и Ариадна смотрела на меня так, словно я вот-вот взорвусь.
— Это означает что-то другое, или... Или, может быть, кто-то другой написал эту записку, а? И она не имеет никакого отношения к нашим поискам? – Я выхватила бумажный клочок из руки Ариадны, взглянула на него. Фраза была написана рукой Виолетты, никаких сомнений. Что-что, а ее почерк я узнаю с первого взгляда. От огорчения и гнева у меня на глаза навернулись слезы.
Похоже, мое состояние напугало мою подругу, но она не подавала вида, ничего мне не говорила, просто молча читала и перечитывала записку. А я смотрела на Ариадну и мысленно повторяла: «Успокойся. Возьми себя в руки. Мы должны узнать правду. Вместе с Ариадной».
И тут вновь заговорила Ариадна:
— Я думаю, ты права, Алис. Это означает что-то другое. Если она проглотила ключ, ты его никогда не найдешь. Значит, ключ проглотила не она. А кто тогда? Кто мог проглотить ключ?
Я немного успокоилась и принялась размышлять.
— Какое-нибудь животное? Нет, из него ключ тоже не достанешь. Да и вышел бы давно из него тот ключ.
— Верно, – кивнула Ариадна. – Значит, фраза в записке – это метафора, образное выражение. Она спрятала ключ в чем-то.
— А что, нельзя было вот так просто и сказать? – фыркнула я. – И вообще, зачем городить столько тайн? Зачем говорить, что ключ проглочен, если никто его не глотал?
Ответа на этот вопрос не было ни у одной из нас. Потерпев поражение, мы притащились назад, в свою комнату. Я все время молчала, Ариадна же как заведенная продолжала перечислять места, где, по ее мнению, мог быть спрятан ключ:
— Выдвижной ящик! Мусорный бак! Дупло в дереве! Коробка с пуговицами! Бачок в туалете!
— По-твоему, Виола могла спрятать такой важный ключ в туалете? – не выдержала я.
— Может, да, может, нет, не знаю, – печально ответила Ариадна. – Просто перебираю возможности. Предположения строю.
Вечером в пятницу я получила ответное письмо от тетушки Фебы. Почту нам раздали в конце собрания под пристальным взглядом мисс Фокс, наблюдавшей за нами с дружелюбием ястреба, следящего за цыплятами. Интересно, она уже прочитала эти письма, прежде чем раздать их нам? Я решила для себя, что да, конечно прочитала.
Получив письмо, я бегом отправилась в нашу спальню, мне не терпелось узнать, дошла ли до тетушки моя скрытая просьба. Я грустно улыбнулась, увидев написанные дрожащей старческой рукой строчки, развернула письмо и начала читать.
«Дорогая моя племянница!
Твое письмо я получила с радостью, потому что безумно скучаю по тебе. Растения в саду я действительно поливать забываю, но думаю, что с ними все будет в порядке, потому что это делает за меня дождик. А дожди у нас идут в последнее время очень часто!
Ты говоришь, что узнала что-то интересное насчет золотой рыбки? Ладно, обязательно расскажешь мне, когда приедешь. Я рада была узнать о том, что ты хорошо учишься.
Думаю, что учеба в Руквудской школе принесет тебе много пользы.
Напиши, сможешь ли ты приехать домой на Рождественские каникулы. Если да, буду готовиться к нашей встрече и постараюсь прикупить еще угля. Про уголь я все время забываю, нужно будет записать где-нибудь. А пока что продолжай учиться, моя милая. Учись хорошо, и со временем, может быть, станешь даже врачом, как мой Артур. Я очень горжусь тобой!
Твоя любящая тетушка Феба Грегори».
Я вздохнула. Тетушка моя была, конечно, добрейшей души человеком, однако ей не хватало сообразительности. Она ровным счетом ничего не поняла из моего письма. Погасла еще одна искорка моей надежды.
Всю субботу я посвятила тому, что ходила по школе и тайком заглядывала во все места, где мог лежать «проглоченный» коричневый ключик от раздевалки при бассейне. Я искала его в каждом выдвижном ящике, во всех уголках и трещинах. Я даже в туалете смотрела, только разве что в сливное отверстие не лазила.
Я начинала подозревать, что этого ключика мне не найти никогда. Ну что, скажите вы мне, могло проглотить ключик, а само при этом не быть живым? Ничего себе задачка, спасибо большое, Виолетта!
Не переставая думать об этой загадке, я шла в понедельник утром мимо кабинета биологии. Вообще-то, я направлялась в свою комнату переодеться для занятий балетом.
И вот, проходя мимо застекленной двери кабинета, я застыла, как громом пораженная, и знаете почему?
Да потому что там, в кабинете, точнее, в подсобке рядом с грифельной доской, стоял скелет Вильгельмины.
Сейчас этот скелет был, вне всякого сомнения, мертвой вещью, но раньше, когда-то, он был живой девочкой...
Поблизости почти никого не было, лишь пара-тройка оживленно болтавших друг с другом учениц. Я подождала, пока они уйдут, а затем осторожно заглянула в кабинет биологии. Он казался пустым, однако миссис Колфилд, в принципе, могла сейчас быть в подсобке. Я решила, что если это окажется так, задам ей какой-нибудь «биологический вопрос», который по ночам мне спать не дает. Какой именно вопрос? А, на ходу придумаю.
Я осторожно вошла в класс, и меня обдало запахом газа от бунзеновских горелок и еще чем-то слабым, но ужасно противным – возможно, дохлой лягушкой, которую резали на уроке. Я поморщилась.
Дверь подсобки была раскрыта настежь, чернела большим прямоугольником рядом с доской. Внутри подсобки было темно, и в этой кромешной тьме стояла... стоял... ну, вы сами знаете, что там стояло! Ох, Виолетта, Виолетта!
Я приблизилась к двери в подсобку, засунула внутрь одну руку, пошарила по стене, нашла выключатель и повернула его. Лампочка под потолком ярко вспыхнула, а в следующую секунду взорвалась.
Я пригнулась, прикрываясь от летящих сверху осколков. «Восхитительно, – пронеслось у меня в голове. – Просто великолепно! Теперь мы услышим от мисс Фокс новую лекцию, на сей раз о неправильном использовании электрических ламп в ее школе».
К счастью, хлопок взорвавшейся лампы не привлек ничьего внимания, наверное, он и слышен-то не был за пределами классной комнаты. Я выпрямилась, отряхнулась, затем осмотрелась по сторонам.
В полутьме передо мной угадывались заставленные книгами полки, на которых тускло блестели склянки со странной зеленоватой жидкостью, в которой плавали ужасные части некогда живых, но давным-давно мертвых созданий.
А из дальнего угла мне улыбалась своими белыми зубами Вильгельмина.
«Вперед, Алиса, – мысленно скомандовала я себе. – Не бойся, это совсем не страшно». И в самом деле, что ж тут страшного – нужно всего-навсего подойти к скелету и засунуть руку ему в рот.
Я тяжело сглотнула.
Затем медленно пошла вперед, стараясь не наступать на осколки лампы. В тишине раздавался только звук часов, тикающих позади меня, в классе. Мне казалось, что Вильгельмина следит за мной своими огромными, залитыми густой тенью глазницами. Стараясь дышать глубоко и ровно, я подошла к Вильгельмине и заставила себя встать лицом к лицу с черепом давно умершей девочки.
Челюсть скелета держалась на прикрепленных сбоку и застегнутых на крючки маленьких ржавых петлях. На таких же петлях держалась верхняя часть черепа, которую приподнимала перед нами миссис Колфилд. Остальные кости скелета были скреплены друг с другом с помощью проволочек. Жуть, одним словом.
Поежившись, я протянула свою дрожащую руку вперед. «Ты должна сделать это ради Виолетты, слышишь? – твердила я себе. – Думай только о том, как тебе добыть новые странички из ее дневника, и больше ни о чем не думай, Алиса!»
Я отстегнула крючки и, поморщившись, нажала на нижнюю челюсть скелета. Она опустилась с ужасным скрипом – очевидно, Вильгельмине давно уже не смазывали петли и не открывали их.
Заглянув в раскрывшийся передо мной рот, я увидела в его глубине тускло блеснувший металлический предмет. Дрожа от страха, я засунула свою руку в рот скелета, едва удержалась, чтобы не вскрикнуть, когда моего запястья коснулись мертвые зубы, но руку не выдернула, засунула до конца, и вот...
И вот он уже у меня в руке, маленький коричневый ключик.
— Спасибо, спасибо, спасибо тебе, – лихорадочно шептала я, сама не зная, кого благодарю, Виолетте или Вильгельмину. Впрочем, не все ли равно? В этот момент я о таких тонкостях не думала.
Я поспешно закрыла и застегнула на крючки челюсть скелета, надеясь, что о моем свидании со скелетом никто не узнает. Спрятав ключ себе в карман, я стремительно выбралась из класса, мельком взглянула при этом на часы и поняла, что урок в балетном классе начался десять минут назад. Опоздала...
— Прошу тебя, Виола, в следующий раз прячь ключи в какое-нибудь более приятное место, не такое жуткое, ладно? – бормотала я себе под нос, пулей проносясь по тихим пустынным коридорам.
Увы, при этом у меня было такое чувство, что все это лишь цветочки, а самое страшное еще впереди.