Глава пятнадцатая
Да, это была Ариадна, она стояла прямо передо мной в своей длинной хлопчатобумажной ночной рубашке.
— Что случилось? – шепотом спросила она. – Что ты здесь делаешь?
— Скажи лучше, что ты здесь делаешь? – сердито прошептала я в ответ, и мне стало не по себе, когда я увидела, как моментально погасло, осунулось лицо Ариадны.
— Я не могла заснуть, – понуро сказала она. – Думала о хоккее, переживала. А потом увидела, что ты встала и ушла, и я... пошла вслед за тобой.
— Ты пошла следом за мной? Но ведь я могла направиться в туалет, например, ты об этом не подумала?
— Да, конечно могла, но... – Ариадна смущенно потупилась и тихо пролепетала: – Но я видела, как прошлой ночью ты тоже уходила. В своем балетном трико. – Тут она заметно оживилась и продолжила: – И, между прочим, ты же не в туалет пошла, верно? Нет, ты пошла сюда и принялась обшаривать всю столовую. А потом не смогла открыть дверь на кухню и очень рассердилась. Что все это значит, Виола?
Я закрыла свое лицо ладонями. Как же я промахнулась! Как сильно я недооценила любопытство Ариадны! И придуманными для других оправданиями здесь не отделаешься.
— Ну, так что? – продолжала допытываться Ариадна. – Мне-то ты можешь сказать. Я же твоя подруга, разве нет?
— Да, конечно, – ответила я.
Да, Ариадна моя подруга, по крайней мере, я так считала. Но останется ли она моей подругой после всего, что я ей сейчас скажу? Не знаю, не уверена. Могу ли я довериться ей? Пожалуй, да. Если не ей, то кому вообще я тогда могу доверять?
Я отошла от стены, села на стоявший в луче лунного света стул.
— Присядь и ты тоже.
— Хорошо, – кивнула Ариадна, присаживаясь рядом со мной.
Я глубоко вдохнула, как перед прыжком в воду, и сказала:
— Я не Виола.
— Что? – ошеломленно спросила Ариадна. Я подняла голову, посмотрела на свисающие с потолка светильники, словно спрашивая у них, как мне продолжить свой странный рассказ.
— Я не Виолетта. На самом деле, Виола... была моей сестрой. Мы с ней близнецы. А меня зовут Алиса.
— Погоди, погоди! А что случилось с Виолой? И почему ты выдаешь себя за нее?
— Виола умерла. Здесь, в Руквуде, в прошлом году. А мисс Фокс заставила меня с начала этого учебного года выдавать себя за нее. Я не знаю зачем, но...
Неожиданно все безумие, вся чудовищная ложь происходящего обрушились на меня, захлестнули, словно волной, грозя утопить. Что мне делать со всем этим, как мне справиться? Я привыкла верить тому, что мне говорят взрослые. Они сказали, что Виолетта скоропостижно умерла от гриппа и спасти ее врачам не удалось, значит, так и есть. Но выходит, что все это ложь, все было не так! Я начинала сильнее подозревать, что на самом деле в этой школе происходили – а возможно, происходят и сейчас – какие-то очень зловещие, страшные вещи.
— Я думаю, что здесь творится что-то плохое, очень плохое, – надтреснутым голосом сказала я. – Только никак не могу понять, что именно.
— Значит, настоящая Виола умерла, – печально сморщила свое личико Ариадна. – О, боже, мне так жаль... Я не могу... – У меня защекотало в глазах, но я выдержала, не расплакалась. – И теперь тебя заставляют выдавать себя за нее? Но это нехорошо, неправильно, это...
— Да, – сморгнула я слезинку. – И при этом у меня нет выбора. Я не успокоюсь, пока не докопаюсь до правды. – Тут меня настигла новая, ошеломившая меня мысль, от которой сжалось сердце. – А что, если... Что, если ее убили, Ариадна? Мою сестру! Мою Виолу!
Ариадна поморгала расширившимися от ужаса глазами и, немного помолчав, сказала:
— Мне так жаль... Это ужасно. Но все-таки, зачем ты пыталась проникнуть на кухню посреди ночи?
Что ж, вот и пришла пора открыть Ариадне всю правду, до конца.
— Дело в том, видишь ли, что мне необходимо найти дневник Виолы. Она разделила его на части и спрятала по всей школе, оставив подсказки, ключи. Правильно ли я поняла ее подсказку про кухню, не знаю, это нужно проверить. В подсказке было сказано про голод.
— И никакого кольца ты на самом деле не теряла, – спокойно заметила Ариадна.
— Нет, не теряла. Прости за то, что солгала тебе, Ариадна. Я плохая подруга, отвратительная. Самая худшая в мире.
Я опустила голову вниз.
— Шутишь, что ли?
— Что? – быстро подняла я голову.
— Это так... волнующе, так восхитительно! – воскликнула Ариадна, стремительно вскакивая на ноги. – Настоящая загадка! Тайна, покрытая мраком! Я помогу тебе, Виол. То есть Алис, я хотела сказать. Мы разгадаем эту тайну! Вместе! Вдвоем!
— Так ты на меня не сердишься? – удивилась я. – Но я же обманула тебя... Я здесь всех обманываю.
— Выброси из головы и забудь. Сейчас-то ты мне всю правду рассказала, не так ли? А со мной, знаешь ли, всей правдой еще никто никогда не делился. – Она стащила меня со стула. – Я не знаю, какой была Виола, но думаю, что такой же, как ты. И мы выясним, что случилось с твоей сестрой. Непременно выясним, обещаю!
— Спасибо, – прошептала я. – Хорошо. Давай сделаем это. Начнем прямо сейчас и будем решать проблемы по очереди, одну за другой. В данный момент проблема – это дверь на кухню. Можем мы ее решить или нет? И если да, то как?
Ариадна подошла к красной двери, подергала ручку, затем опустилась на колени и заглянула в замочную скважину.
— Эту дверь я смогу отпереть, – спокойно сказала она.
— Да ладно! – теперь пришел мой черед удивляться.
Ариадна вытащила из своих волос пару шпилек, сунула их в замочную скважину, повернула, потянула, а затем раздался звонкий щелчок.
Ариадна встала, открыла дверь, сделала широкий театральный жест рукой и сказала, вдевая шпильки в свою прическу:
— У моей гувернантки была отвратительная привычка запирать меня в сушильный шкаф, если я не могла решить арифметическую задачку. Вот там я и научилась отпирать замки без ключа!
На кухне с ее маленькими окнами было намного темнее, чем в зале, однако на полке возле двери сразу нашлась целая связка белых свечей и полный коробок спичек. Я зажгла одну свечу, подняла ее над головой и только теперь смогла рассмотреть кухню.
У одной из стен стояла массивная железная печь, а от нее вдоль стен разбегались многочисленные серванты и шкафы. В одном углу торчал огромный холодильник, в другом углу белела большая керамическая раковина, а всю середину кухни занимал огромный деревянный стол. С потолка свисали мясницкие крюки – к счастью, пустые.
У дальнего угла виднелся грузовой лифт для продуктов – большой громоздкий деревянный шкаф, встроенный в стену. С помощью ручной лебедки пол лифта можно было опускать вниз, в подвал, или поднимать наверх, в кухню. Такой лифт я видела в поместье Брэмбли рядом с деревней, в которой живет моя тетушка Феба.
— С чего начнем? – шепотом спросила Ариадна. Она тоже зажгла свечу и держала ее перед собой. Лицо у Ариадны раскраснелось от волнения.
— Не знаю, – ответила я. – С ящиков в шкафах, может быть?
Сразу же выяснилось, что беззвучно открывать тяжелые, набитые столовыми приборами кухонные ящики – дело непростое, однако мы с Ариадной с этой задачей справились и довольно быстро обыскали их все.
— Не забывай наверху смотреть, – напомнила я, просовывая согнутую под очень неудобным углом руку, чтобы ощупать верхнюю стенку ящика.
— Ага... Ой!
— Что?
— Нож.
— А-а...
В ящиках мы ничего не нашли. Наши усилия оказались бесплодными. Впрочем, удивительно бесплодной оказалась и вся кухня в целом. Я в том смысле, что из плодов и овощей мы нашли в ней только один изрядно увядший кочан капусты.
— Серванты? – предложила Ариадна. Я кивнула и опустилась на колени перед ближайшим из них.
Сервант оказался набит тарелками – суповыми, мелкими, разными. Наклонив свечу, я постаралась лучше рассмотреть, что там внутри. Ничего интересного там не оказалось.
Сервант, за который взялась Ариадна, тоже был набит, но не тарелками, а чашками и блюдцами.
Первоначальный восторг быстро начал сменяться у Ариадны тревогой.
— А что будет, если нас поймают, Вио... э... Алис? – спросила она. – Что с нами мисс Фокс сделает?
— Отлупит тростью за воровство, наверное, – и я сама задрожала, представив такой поворот событий.
— Но мы же ничего не воруем. Мы странички из дневника ищем.
— А вот о страничках из дневника мы ни за что не должны проболтаться! Если мисс Фокс застукает нас, скажем ей, что воровали еду. Чтобы устроить перекус у себя в спальне. Думаю, она должна будет нам поверить.
— Ясно, – мрачно ответила Ариадна и добавила, жалобно всхлипнув: – Так не хочется, чтобы меня отлупили!
— Не волнуйся, – сказала я, выпрямляясь. – Я скажу ей, что это была моя затея. Что я силком втянула тебя. Уж в это она наверняка поверит.
Ариадна кивнула, вернулась к своим чашкам и вдруг воскликнула:
— Ой! Мне кажется, я что-то нашла!
— Что там? – нетерпеливо спросила я, подскакивая ближе к Ариадне. – Бумага?
— Да... но... – Ариадна вытащила из серванта свою руку с прилипшей к пальцам полосой белой бумаги. – Это липучка от мух.
Я, честное слово, не знала, плакать мне или смеяться.
— Проклятье, – вздохнула я и в сердцах хлопнула кулаком по деревянной дверце серванта.
Ариадна помахала в воздухе рукой, пытаясь освободиться от липучки. Липучка не сдавалась.
— Вот гадство!
Я и не знала, что Ариадна ругаться умеет!
Мы продолжали осматривать кухню, и с каждой минутой усиливалось мое отчаяние, начинало казаться, что здесь никакого дневника нет и быть не может. Тем не менее я добросовестно осмотрела оставшиеся шкафы и серванты. Они были набиты обычной кухонной ерундой – половниками, шумовками, весами, скалками, терками, формами для запекания. Честно говоря, такое разнообразие утвари показалось мне слишком большим для кухни, на которой изо дня в день готовят только овсянку с комочками да плохо прожаренные отбивные.
Ариадна тем временем все еще пыталась избавиться от намертво приклеившейся к ее руке липучки.
— Послушай, – сказала я ей тоном знатока, каким я и была благодаря проделкам моих ужасных сводных братьев. – Нужно эту липучку приклеить к чему-нибудь, иначе она никогда не отстанет. Попробуй прикрепить ее к столу. А когда отдерешь ее, обязательно вымой руки, липучку каким-то ядом смазывают. Мышьяком, кажется.
Услышав про яд, Ариадна страшно перепугалась и бросилась к столу, неразборчиво бормоча что-то себе под нос. Ударила ладонью о стол, переклеила на него липучку и облегченно выдохнула.
— Фу, мерзость.
А я вдруг поняла, что мы до сих пор не удосужились поискать под столом, занимавшим всю середину кухни. Я вновь опустилась на четвереньки и залезла под стол. Пол под ним был ничуть не чище, чем в столовой.
— Ты что делаешь? – шепотом спросила Ариадна.
— Под столом смотрю, не видишь, что ли, – ответила я. Стол был таким большим и высоким, что под ним спокойно можно было сидеть, не пригибая головы. При мерцающем свете свечи я начала методично осматривать потемневшие ножки стола и нижнюю сторону столешницы в поисках знакомого белого бумажного прямоугольника.
И я нашла его, нашла!
— Не окажись только липучкой от мух, пожалуйста, – шепотом заклинала я, подбираясь ближе к нему.
— Ты что-то нашла? – спросила Ариадна, просунув под стол свою голову, и добавила: – Ну и темнотища здесь.
Я отлепила от темной столешницы крошечный кусочек бумаги и развернула его.
На нем рукой Виолетты было написано всего два слова и нарисована стрелка.
«Смотри внизу.
↓»
Я выбралась из-под стола. Здесь меня ожидала Ариадна с погасшей свечкой в руке. Я заново зажгла ее от своей свечи и сказала, показывая Ариадне свою находку:
— Я нашла вот это.
— Смотреть внизу? – сказала она, внимательно изучив листочек. – Где именно «внизу»?
Мы обе дружно уставились на пол, словно надеясь найти на нем что-нибудь.
— Хмм, – протянула Ариадна, и мне показалось, что в колеблющемся свете свечи буквально вижу, как бешено крутятся у нее в голове мысли.
— Вещь должна быть спрятана там, где никто ее не увидит... и при этом где-то внизу... Ага! – Она щелкнула пальцами и ухмыльнулась, выжидающе глядя на меня.
— Ну что? Не тяни! – сказала я.
— А то, что мы должны искать не здесь внизу, а вообще внизу. Не понимаешь? – Она указала рукой вниз. – В подвале. Под кухней. Я думаю, что Виола именно это имела в виду.
— Но я не знаю, как попасть вниз, и что там находится под кухней, тоже не знаю.
А вот Ариадна знала, пристально глядя куда-то за мое плечо. Я повернулась и увидела, на что она смотрит. На грузовой лифт.
— Нет. О нет. – Одно дело обыскивать кухню среди ночи, и совсем другое – ехать на грузовом лифте куда-то в погреб. Там темно. Там страшно. Там крысы, наверное. – Ты в самом деле так думаешь?
Я подошла к лифту, отперла задвижку на его дверце, открыла ее. Внутри лифт больше всего походил на деревянный ящик, подвешенный на веревках. Держась руками за стенки, я осторожно поставила внутрь ящика одну ногу, перенесла на нее вес своего тела, проверяя, выдержит ли лифт. Судя по всему, он вполне мог меня выдержать. Пол лифта был покрыт толстым слоем чего-то мягкого и мелкозернистого. Я решила, что это мука.
— По-моему, на этой штуковине сюда недавно поднимали мешки с мукой, – шепотом сообщила я Ариадне. – Лифт выдержит мой вес.
«Должен выдержать», – мысленно добавила я.
— Я опущу тебя, – сказала Ариадна и нервно сглотнула.
Вот и кончилось все тем, что я, согнувшись в три погибели, залезла среди ночи в грузовой лифт, чтобы отправиться на нем вниз, в сырую тьму погреба. Сидеть внутри лифта на корточках было очень неудобно, мука забивалась мне в нос, щекотала ноздри, хотелось чихнуть. Ящик, в который я залезла, сильно раскачивался, мои локти и колени ударялись о его стенки – наверное, завтра у меня появятся новые синяки, прямо поверх еще не заживших старых.
— Готова? – спросила Ариадна.
— Поехали, – ответила я.
Ариадна начала медленно опускать грузовой лифт вниз. Я слышала тихий шелест скользящих по шкивам веревок. В полной темноте я спускалась под пол. Точнее, сквозь пол.
Вскоре я почувствовала толчок, древняя конструкция со скрипом приземлилась, и я вышла из ящика в промозглый холодный погреб. Зажгла свечу. Погреб был длинным, каменным, со сводчатыми потолками, на которых сейчас плясали причудливые тени. Другие тени таились по темным углам, наблюдали за мной оттуда. На полу погреба лежали кули с мукой, стояли горы жестянок с тушенкой и консервированными супами, большие коробки с крекерами, мешки с картошкой и зернами овса.
Но это не все, что обнаружилось в погребе. Подняв повыше свечу, я увидела ряды тускло поблескивающих бутылок. Они были уложены на специальных винных стеллажах, тянувшихся, казалось, в бесконечность. Запасы для учителей? Но зачем же им так много? Нет, наверное, это коллекция вин, которую собрал за долгие годы директор школы, мистер Бартоломью.
Я подошла к ближайшему ко мне стеллажу, остановилась возле него. Первым делом я обратила внимание на то, что под каждой бутылкой был написан номер, точнее, год урожая, из которого сделано вино.
Я почти не сомневалась в том, что именно здесь, среди этих бутылок, Виолетта могла спрятать – и спрятала – нечто очень важное. Я посмотрела бутылку с датой нашего с Виолеттой рождения, 1922, но в ней булькало вино и ничего не обнаружилось ни за бутылкой, ни под ней.
Так, какую еще важную и памятную для нас дату могла выбрать Виолетта? Может быть, что-то, непосредственно связанное с дневником? Тогда, наверное, 1933, год, когда Виолетта приехала в Руквуд.
Я быстро прошла вдоль стеллажей, нашла бутылку под номером 1933, но в ней тоже было вино. Очевидно, нужно искать где-то еще глубже в прошлом. Год рождения папы? Маловероятно, они с Виолеттой всегда недолюбливали друг друга. Год рождения мамы? Почему бы нет? Она родилась в 1899-м.
Я шла вдоль стеллажей как сквозь время – годы мелькали мимо, сменяя друг друга. Ну вот я и пришла. Бутылка. Пыльная. Под ней написан год – 1899-й. Я сняла бутылку со стеллажа и не могла поверить своему счастью. Да-да-да! Вина в бутылке не было, но внутри белели свернутые в трубочку страницы. Целая пачка страниц!
— Отличный урожай был в 1899 году, – прошептала я.
Теперь пришла пора возвращаться. Я поспешила назад, к грузовому лифту, бережно прижимая к груди пыльную бутылку. Залезла в деревянный ящик и постучала по его верхней стенке, подавая сигнал.
Мне показалось, что целую вечность ничего не происходило, но вот наконец скрипнул шкив, зашуршали веревки и лифт, раскачиваясь, пополз вверх.
Поднявшись в кухню и выбравшись на свободу, я первым делом увидела перед собой взволнованное лицо Ариадны.
— Ты что-нибудь нашла? – нетерпеливо спросила она.
Я расправила затекшую спину и только после этого кивнула, показывая найденную бутылку.
— Ничего себе! – восхищенно ахнула Ариадна. – Письмо в бутылке!
Я потянула пробку, она выскочила, издав характерный звук, и из перевернутого вниз горлышка на кухонный стол выпала пачка бумаг.
— А теперь смываемся отсюда! И как можно скорей! – прошептала я.
Мы задули свои свечи, положили их назад, в общую кучку. Если нам немножко повезет, никто и не заметит, что ими пользовались. Но когда мы поспешили с Ариадной в главный зал столовой, я вдруг услышала у нас за спиной какой-то странный зловещий шелест, вслед за которым раздался оглушительный грохот.
Мы с Ариадной переглянулись, и я громко взвыла:
— Бежим!!!