Глава 8. Капитан Агвайр
- Я не понимаю, два Нефилима за такой короткий срок - это возмутительно! - Воскликнул Нейронит, недовольно прищурившись и глядя в сторону Малкора, словно это он возбуждает все Тени в Пристанище.
- Да ещё и каких сильных! Ещё осталось только, чтобы он добрался до Тифона. - Подхватил его Париций.
Все покосились в мою сторону, и я откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. Я молчал, мне нечего было сказать. Изредка лишь соглашался с той нелепицей, что пытались Хранители донести до Маршалла.
Тот в свою очередь сидел в своем зеленом кожаном кресле, слегка покачиваясь и разглядываю резной карандаш. Его кожа блестела в солнечном свете, а глаза сейчас были больше малиновыми, чем кроваво-красными.
Иногда мы переглядывались с ним, но взгляд его был чужим, отстраненным. Как и всегда, когда мы проводили собрания и обсуждали происходящее в Пристанище и за его пределами. Ведь Маршалл итак знал, что происходит. И что произойдет.
- До капитана Агвайра они не доберутся. - Отрезал грозный голос Маршалла. - А вот Рарог... Вам нельзя допустить, чтобы девочка покинула Пристанище.
Все согласно закивали.
- Как прикажете поступить с телами Носителей?
- Сжечь.
- А что насчёт Маркуса? Носитель, который...
- За пределы Пристанища. - Перебил Маршалл одного из Хранителей. - Если у него есть хоть какая-то связь с Фобосом, ему нечего делать в наших стенах.
- Совет в Цитадели посылает Вам приглашения каждую неделю. - Париций пытался сесть на стуле как можно глубже, явно проседая под жгучим взглядом Маршалла. - В последнем письме очевидно читались нотки шантажа.
- И что же они пишут нового? - Он игриво повел бровью. Его лица коснулась легкая улыбка. Сборище разодетых людишек, толком ничего не знающих о Носителях, но возомнивших себя их Богами, вызывали у Маршалла лишь смех.
- Что в случае вашего окончательного отказа в приезде, они отправят делегацию к Фобосу.
Маршалл отвернулся к окну и задумался. Сквозь его тонкую белую кожу хорошо виднелись темные вены.
Тишина в зале заседаний стала густой и напряженной. Хранители переглядывались, не смея нарушить молчание. Париций нервно теребил край своего плаща, ожидая реакции Маршалла. А тот всё сидел, молча глядя в окно, на раскинувшийся внизу городок. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь витражное стекло, рисовали на его бледной коже причудливые узоры.
Наконец, Маршалл повернулся. Легкая улыбка исчезла с его лица, сменившись выражением холодной сосредоточенности.
– Шантаж, значит? – Его голос был тихим, но в нем чувствовалась сталь. – Думают, что могут запугать нас Фобосом? Они слишком мало знают о Тенях и о том, кто на самом деле контролирует ситуацию.
Он помедлил.
– Передайте Совету, – медленно произнес он, не отрывая взгляда от карандаша, – что я принимаю их приглашение. Я приеду в Цитадель. Один.
Хранители взволнованно зашептались.
– Маршалл, но это опасно! – воскликнул Нейронит. – Совет... они не понимают природы Теней. Они могут...
– Я знаю, что они могут, – резко оборвал его Маршалл, поднимая взгляд. Его малиновые глаза сверкнули. – Именно поэтому я и поеду. Чтобы показать им, кто здесь на самом деле главный. Чтобы напомнить им, что Тенями играют не политики в шелках и бархате, а те, кто родился с ними, кто живет ими, кто дышит ими.
Он обвел взглядом присутствующих, и в каждом его слове чувствовалась непоколебимая уверенность.
– Подготовьте всё к моему отъезду. И позаботьтесь о том, чтобы Рарог не покидала Пристанище, пока меня не будет. Она... слишком важна. А теперь все вон. Кроме вас, капитан Агвайр.
Я тяжело вздохнул. Снова эта девчонка. Даниэллы стало слишком много в моей жизни, и её тень Рарога принесла немало проблем в мою и без того несладкую жизнь, но то, что Маршалл называет её не по имени, словно она важна лишь, как Носитель, почему-то меня задело.
Хранители, перешептываясь и бросая на меня взгляды, полные беспокойства, поспешно покинули зал. Я остался наедине с Маршаллом, который снова отвернулся к окну, его худощавый силуэт резко выделялся на фоне яркого солнечного света. Тишина, наступившая после ухода Хранителей, казалась звенящей.
– Что вы хотели обсудить, Маршалл? – спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и спокойно, хотя внутри всё сжималось от неясного предчувствия.
Маршалл медленно повернулся, в его малиновых глазах плясали отблески света, делая их похожими на горящие угли.
– Рарог, – произнес он, и его голос, обычно ровный и спокойный, теперь звучал напряженно. – Она ключ.
– Ключ? К чему? – Я нахмурился, пытаясь понять, что он имеет в виду.
– К будущему, Аарон, – Маршалл сделал шаг ко мне, и я почувствовал, как от него исходит волна холодной, почти осязаемой энергии. – К будущему Теней. К победе... или гибели.
Он остановился прямо передо мной, его взгляд пронзал меня насквозь.
– Ты должен защищать ее, Агвайр. Любой ценой. Даже ценой собственной жизни. Понимаешь?
– Да, Маршалл, – ответил я, встречаясь с его взглядом. – Но я не понимаю, почему она так важна? Что в ней такого особенного?
Маршалл улыбнулся, но в этой улыбке не было ни тепла, ни радости. Только холодный расчет.
– Она больше, чем просто Носитель, – прошептал он, наклоняясь ко мне. – Гораздо больше. Она – живое воплощение пророчества. Она - маяк.
- В каком смысле?
– В самом прямом, – Маршалл выпрямился и медленно прошелся по залу, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, словно он видел что-то за гранью реальности. – Пророчество гласит, что в эпоху слияния миров, когда граница между Тенью и Светом станет тоньше паутины, родится дитя двух миров. Дитя, несущее в себе искру изначального хаоса, способную как восстановить равновесие, так и погрузить вселенную в вечную тьму. Даниэлла – этот ребенок. Она – маяк, притягивающий к себе силы обоих миров.
Он остановился у окна, тонкий силуэт казался почти просвечивающимся на фоне яркого солнечного света.
– Фобос знает об этом пророчестве, – продолжил он, его голос был тихим, но каждое слово звучало тяжело. – Он хочет использовать ее силу, подчинить ее себе. Сделать ее орудием в своей войне против Света. Если ему это удастся... – Маршалл замолчал, словно не решаясь озвучить страшные последствия.
– Что произойдет? – спросил я, чувствуя, как ледяной холодок пробегает по спине.
– Равновесие будет нарушено, – медленно произнес Маршалл, поворачиваясь ко мне. – Тьма поглотит Свет. И наш мир превратится в безжизненную пустыню, где будут царствовать лишь Тени и их повелитель.
Он снова подошел ко мне и положил руку мне на плечо, его прикосновение было холодным как лед.
– Ты должен помешать этому, Аарон. Ты – единственный, кто может защитить тень Рарога. Ты – ее щит. Ее наставник. Её последняя надежда. Как и для всех остальных.
– Но как я могу... – начал я, но Маршалл перебил меня.
– Ты сам поймешь, – сказал он, его голос теперь звучал твердо и решительно. – Когда придет время. А сейчас ты должен знать еще одну вещь. Существует ритуал... ритуал, способный усилить силу Рарога. Ритуал, который может сделать ее неуязвимой. Но этот же ритуал может разбудить в ней тьму, которую она носит в себе. – Он снова замолчал, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на бессилие.
– Что тогда? – спросил я, едва шевеля губами.
– Тогда она станет тем, чего мы все боимся, – прошептал Маршалл, его голос был едва слышен. – Она станет разрушителем миров. Фобос ищет ключ к этому ритуалу. Он не должен найти его раньше, чем мы. Ты должен остановить его, Агвайр. Только твоя могущественная Тень Тифона способна ему противостоять. Я знаю это.
Он отпустил мое плечо и отвернулся, снова глядя в окно. Его слова висели в воздухе, тяжелые и зловещие. Я стоял молча, пытаясь осмыслить услышанное. Даниэлла – маяк, способный как спасти мир, так и разрушить его. Фобос, жаждущий власти и хаоса. И я...
Маршалл выпрямился и отступил на шаг.
– Береги ее, Аарон. От Фобоса... и от нее самой. Рарог должны спасти любой ценой.
- Даниэллу... - Прошептал я еле слышно.
Мужчина вопросительно взглянул на меня.
- Её зовут Даниэлла. Спасать нужно её саму, а не Тень.
Кажется, впервые за мои годы в Пристанище я увидел настоящую улыбку на лице Маршалла.
- Вот и начало сбываться Пророчество.
Он повернулся, не говоря больше ни слова. Я вышел из его кабинета с сильной тяжестью в голове.
"Даниэлла... маяк... разрушитель миров..." – эти слова звенели в моей голове, пульсируя в такт с учащенным сердцебиением. Коридоры Пристанища, обычно оживленные, сейчас казались давящими, безмолвными, словно затаили дыхание в преддверии чего-то неизбежного.
Опершись рукой о холодную стену, я остановился. Усталость, накопившаяся за последние дни, навалилась с новой силой. С тех пор, как Даниэлла перебралась ко мне два дня назад, жизнь превратилась в непрерывный водоворот тревог и сомнений. Маршалл настоял на этом, аргументируя свою просьбу необходимостью постоянного наблюдения и защиты. Я, конечно, подчинился, но чувствовал себя не в своей тарелке. Близость Даниэллы, ее молчаливое присутствие, ее глубокий, словно бездонный взгляд – всё это выбивало меня из колеи. Я пытался убедить себя, что это всего лишь забота о подопечной, чувство ответственности, но где-то в глубине души зарождался росток чего-то другого, чего-то для меня неизвестного.
Я потер переносицу, пытаясь отогнать непрошенные мысли. "Просто долг, Агвайр, просто долг", – твердил я себе. Нужно сосредоточиться на главном – на защите Даниэллы. От Фобоса, от самой себя, от этого проклятого пророчества, которое висело над ней дамокловым мечом.
Я направился к нашей комнате, чувствуя, как с каждым шагом нарастает напряжение, словно тугой узел затягивается в груди. Мысли метались в голове, как испуганные птицы: Что я скажу ей? Как объясню то, о чем сам имею лишь смутное представление? Слова Маршалла о пророчестве, о ритуале, способном как возвысить, так и погубить Даниэллу, эхом отдавались в моих ушах, подпитывая тревогу. Как найти этот ритуал раньше Фобоса, чьи шпионы, словно тени, расползались по всему миру? Как удержать Даниэллу от того, чтобы стать пешкой в его игре, орудием разрушения? Эти вопросы, словно острые осколки, впивались в мое сознание, не давая покоя.
Я остановился у двери, чувствуя, как бешено колотится сердце. Рука, поднятая для стука, замерла в воздухе. Внезапно накатила волна усталости, смешанная с раздражением. Эта постоянная тревога за Даниэллу, ответственность за ее судьбу, за судьбу всего мира, начинала меня изматывать. Я сжал кулак и, собравшись с духом, тихо постучал.
За дверью послышался шорох, словно кто-то в испуге отпрянул от окна, а затем тихий, немного хрипловатый голос Даниэллы:
– Да?
Я открыл дверь и вошел. Комната была залита мягким светом заходящего солнца, лучи которого, пробиваясь сквозь плотные шторы, создавали причудливую игру теней на стенах. Даниэлла сидела в кровати, окруженная горой книг, точно так же, как и несколько часов назад, когда я оставил ее здесь, строго-настрого приказав не покидать комнату. На ней была старая, потрепанная футболка, которая казалась на ее хрупкой фигуре слишком большой, почти доходя до колен, и облегающие леггинсы, подчеркивающие длину ее ног. Ее белоснежные, почти серебристые волосы были собраны в высокий, небрежный пучок, из которого выбивались непослушные пряди, обрамляя ее лицо. Она выглядела такой юной, такой беззащитной, такой... прекрасной. Внизу моего живота неприятно закрутило, словно отзываясь на странное, почти болезненное наслаждение, которое я испытывал, глядя на нее. Я отвел взгляд, пытаясь подавить это непонятное, раздражающее чувство. "Просто долг, Агвайр, просто долг", – в который раз повторил я себе, но в этот раз эти слова прозвучали уже не так убедительно, как раньше. В них слышалась трещина, сквозь которую пробивалось что-то другое, чему я пока не мог дать названия.
– Агвайр... – прошептала Даниэлла, и ее голос прозвучал так хрупко, что у меня невольно сжалось сердце. – Что-то случилось?
- Всё хорошо. - Солгал я. - Зашёл тебя проведать.
Я опустился на соседнюю, свою кровать. Даниэлла посильнее зарылась в одеяло, не выпуская из рук книгу.
- Нашла что-то? - Я кивнул на переплет. - Ты уже вторые сутки выпускаешь книгу только на тренировка и в столовой. Да и там не всегда.
Даниэлла неловко улыбнулась, из-за чего на её щеках провалились ямки.
– Да так, ничего особенного, – Даниэлла пожала плечами, ее взгляд скользнул по обложке книги, а затем снова вернулся ко мне. – Просто... интересно стало. Вот, например, пророчество о Дитя Двух Миров. Знаешь такое?
Она вопросительно подняла брови, и я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Откуда она знает про это пророчество? Маршалл говорил, что эта информация должна храниться в строжайшем секрете.
– Нет, – я постарался, чтобы мой голос звучал как можно более равнодушно. – Впервые слышу. И о чем же оно?
Даниэлла прикусила губу, словно раздумывая, стоит ли продолжать.
– Ну, там говорится, что... в эпоху слияния миров родится ребенок, в котором сольются Свет и Тень, – она замолчала на секунду, а затем добавила, понизив голос: – Этот ребенок... он может стать либо спасителем, либо разрушителем. Маяком, который либо укажет путь к спасению, либо сожжет все дотла.
Ее слова повисли в воздухе, тяжелые и зловещие, словно грозовые тучи, предвещающие бурю. Я смотрел на нее, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, надеясь, что она не заметит тревоги, которая ледяной рукой сжимала мое сердце. Она говорила о себе, о своей собственной судьбе, сама того не подозревая. И это осознание, острое, как удар под дых, заставляло меня задыхаться.
– Сказки все это, – я снова попытался отмахнуться, выдавить из себя хоть какое-то подобие беззаботности, но голос предательски дрогнул, выдавая мою внутреннюю борьбу. – Не бери в голову. Есть дела поважнее.
– Может быть, – Даниэлла пожала плечами, откладывая книгу в сторону, и на ее лице отразилось нетерпение. – Какой у нас сегодня план тренировки?
Вопрос застал меня врасплох. Я так глубоко погрузился в размышления о пророчестве, о Фобосе, об опасности, нависшей над Даниэллой, что совершенно забыл о повседневных делах.
– Все как обычно, – ответил я, наконец собравшись с мыслями. – Пятнадцать кругов вокруг главного корпуса, затем лук, кинжалы и спарринг.
– С кем я буду спарринговать сегодня? – Даниэлла наклонила голову и жалобно на меня посмотрела, ее глаза, обычно такие яркие и живые, сейчас казались немного потухшими. – Пожалуйста, только не с Зирой. Мне кажется, она каждый раз хочет, чтобы тренировка стала для меня последней.
Я невольно усмехнулся. Меня забавляла ее неуверенность в себе, ее почти детская боязнь Зиры, которая, хоть и была отличным бойцом, никогда не смогла бы сравниться с Даниэллой по силе и скорости. Просто Даниэлла сама еще не осознавала своего потенциала, той невероятной мощи, которая дремала в ней.
– Сегодня ты будешь с Финном, – сказал я, и ее лицо тут же прояснилось, словно солнце выглянуло из-за туч.
– Ура! – Даниэлла облегченно выдохнула и, вскочив с кровати, начала собирать разбросанные книги и вещи. Ее футболка, старая, потрепанная, делала ее похожей на маленькую девочку, играющую в одежду взрослых.
– Знаешь, – сказала она, оборачиваясь ко мне с игривой улыбкой, – вообще-то мне даже нравится жить с капитаном в одной комнате. Сразу узнаёшь всю информацию, всегда под защитой...
Она замолчала на секунду, а затем добавила, с лукавой искоркой в глазах:
– Хотя иногда ты бываешь довольно занудным, но все же...
– Давно мы перешли на "ты"? – я приподнял бровь, с интересом наблюдая за ее суетливыми движениями.
– Мне кажется, дележка комнаты слегка стирает формальности, – Даниэлла пожала плечами. – Или ты против?
Я молчал пару секунд, раздумывая над ее словами, а затем отрицательно покачал головой.
– Мне больше нравилось, когда ты меня боялась, – сказал я, и уголки моих губ невольно дрогнули в улыбке.
Даниэлла остановилась возле входа в ванную, держа в руках стопку одежды, и театрально ахнула.
– Я тебя боялась? – воскликнула она, ее глаза расширились от удивления. – Никогда такого не было!
Я ничего не ответил, лишь усмехнулся про себя, слушая, как за деревянной дверью ванной комнаты послышался шум воды и тихое, мелодичное пение Даниэллы. Напряжение, которое сковывало меня с момента разговора с Маршаллом, немного отпустило, но тревога, глубокая и тягучая, никуда не исчезла. Мысли, словно назойливые мухи, продолжали кружить в моей голове. Пророчество, Фобос, ритуал... И амулет.
Маршалл был уверен, что у Даниэллы есть амулет, артефакт древней силы, способный не только сдерживать ее способности, но и, при определенных условиях, стать ключом к их пробуждению. Он просил меня найти его, но я все никак не мог решиться на обыск. Мне претила сама мысль о том, чтобы рыться в ее вещах, нарушать ее личное пространство. Но с другой стороны, я понимал, что это может быть единственным способом защитить ее, удержать от того, чтобы стать орудием в руках Фобоса.
Когда я сорвал с неё амулет на первой тренировке, я должен был отнести его Маршаллу, чтобы он считал его энергию и какие-то события. Всё бы ничего, если бы не Даян, нашедший Даниэллу без какой-либо защиты. Я не мог подвергнуть ее опасности, зная, что капитана Эйтиля подозревают в сговоре с Фобосом. Да, не все. Да, только я. Но это ничего не меняло. Я не дошел до Маршалла и вернулся, чтобы девушка не подверглась внушению или ещё чему-нибудь похуже.
Шум воды прекратился, пение стихло, и через несколько минут Даниэлла вышла из ванной, одетая в свежую тренировочную форму. Ее влажные волосы, распущенные по плечам, отливали серебром в мягком свете заходящего солнца. Она выглядела отдохнувшей и полной энергии, и на мгновение я забыл обо всех своих тревогах, завороженный ее красотой.
– Ну что, капитан, – сказала она, подхватывая с пола ставни с кинжалами, которые, по моему указы, теперь носила постоянно, – я готова к тренировке.
Я взглянула на её грудь, обтянутую прочной тканью.
- Кулон. - Напомнил я.
- Да, точно. - Девушка достала из-под кровати свой рюкзак, а оттуда маленький мешочек. Затем аккуратно просунула через голову переливающийся кулон.
– Теперь готова, – повторила она, лучезарно улыбаясь.
Мы вместе вышли из комнаты, направившись к тренировочному полю. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в багряные и золотые оттенки. Воздух был пропитан запахом свежескошенной травы и приближающейся грозы.
На поле уже собрался наш отряд – Аш. Носители разминались, тихо переговариваясь между собой. Финн, которого я назначил заместителем, высокий и широкоплечий, с вечно веселой ухмылкой на лице, увидев нас, тут же направился в нашу сторону.
– Капитан Агвайр! – воскликнул он, отсалютовав мне. – Даниэлла! Рад видеть вас обоих!
Его взгляд задержался на Даниэлле чуть дольше, чем следовало, и я почувствовал, как внутри меня вспыхнул огонек раздражения.
"Он никак ей не навредит", – мысленно повторил я себе, но в этот раз эти слова прозвучали как-то неубедительно, потеряв свою прежнюю силу.
– Финн, – кивнул я в ответ, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и бесстрастно. – Как проходит подготовка?
– Все идет по плану,– бодро отрапортовал Финн, но его взгляд снова метнулся к Даниэлле. – Даниэлла, ты сегодня выглядишь... ещё лучше, чем обычно.
Он улыбнулся ей, широко и открыто, и я сжал кулаки, чувствуя, как раздражение нарастает. Что это за фамильярность? Даниэлла – моя ответственность, и я не позволю никому затуманивать ей голову своими нелепыми ухаживаниями. Она итак вечно рассеянная.
– Финн, – резко перебил я его, – приступай к разминке. У нас сегодня много работы.
Финн, словно очнувшись, тут же выпрямился и отдал честь.
– Слушаюсь. – ответил он и быстро отдалился, присоединившись к остальным Носителям.
Даниэлла неловко разминала ноги, потягивалась, наклонялась и разминала колени. На её лице все ещё был легкий румянец, и я знал, с чем он связан. Она поделилась со мной вчера ночью, когда снова принялась болтать вместо того, чтобы отдыхать, что никогда раньше ей не приходилось получать внимания от мужского пола.
Я разминался чуть дальше остальных, чтобы мне было хорошо видно весь отряд.
– Отряд Аш, – мой голос, усиленный магией, прокатился по тренировочному полю. – Пятнадцать кругов вокруг главного корпуса! Вперед!
Носители, словно единый механизм, пришли в движение, оставляя после себя лишь шелест травы и завихрения пыли. Даниэлла, легкая и быстрая, словно ветер, возглавила группу. Я наблюдал за ней, отмечая про себя ее безупречную технику и врожденную грацию.
Отдав необходимые распоряжения, я решил проверить периметр. В последнее время меня не покидало ощущение, что за нами наблюдают. Тихий шелест, донесшийся из лесной чащи, подтвердил мои подозрения. Не раздумывая, я направился к источнику звука, бесшумно ступая по влажной траве.
Среди деревьев мелькнул силуэт. Он двигался быстро, но я не отставал, уверенно преследуя его по извилистым лесным тропам. Фигура остановилась у старого колодца, скрытого от посторонних глаз густыми зарослями.
– Он идет за тобой, – раздался тихий голос, который я узнал мгновенно. Голос Даниэллы.
Недоумение кольнуло меня, но я тут же отбросил его, списывая на игру воображения. Даниэлла сейчас на тренировочном поле, это невозможно.
Фигура у колодца медленно повернулась. И я увидел... Даниэллу. Но это была другая Даниэлла. В ее глазах мерцал холодный, незнакомый мне свет, а на губах играла загадочная полуулыбка. В руках она держала мой амулет, что я оставил в комнате.
– Здравствуй, капитан, – произнесла она, и ее голос, низкий и хриплый, резанул по слуху. – Мы так давно не виделись. Или... виделись?
Я медленно шагнул в её сторону. Внизу живота неприятно затянула, а по ладоням прошел электрический ток.
От существа, что сейчас имело облик Даниэллы, исходил сильнейший потом темной энергии. Такой темной, что глаза девушки начали заплывать с моим приближением.
- Что тебе нужно?
Оно улыбнулось, оголив грязные желтые зубы.
– Ты знаешь, что мне нужно, – повторило существо, передразнивая интонации Даниэллы, и этот диссонанс между ее привычным образом и искаженным голосом вызывал во мне почти физическую тошноту. – Я ведь не зря в таком облике.
Оно осклабилось еще шире, и я увидел, как зубы удлиняются, желтеют, превращаясь в острые, звериные клыки. Отвратительный запах гнили ударил мне в нос.
– Ты видишь то, что хочешь видеть, – прошипело существо, и его голос стал еще ниже, хриплее, с явным звериным рычанием. – Он тоже хочет её видеть.
– Он? – переспросил я, хотя уже догадывался, о ком идет речь. Фобос. Тень, нависшая над нашим миром. Существо, жаждущее власти и разрушения.
– Фобос, – подтвердил гримм, и его глаза, теперь уже полностью черные, без зрачков, вспыхнули зловещим огнем. – Он видит ее потенциал. Ее силу. Он хочет, чтобы она присоединилась к нему.
Гримм сделал шаг ко мне, и я почувствовал, как волна темной энергии ударила мне в грудь, пытаясь проникнуть в мои мысли, подчинить мою волю. Но я устоял. Годы тренировок, годы борьбы с тьмой закалили мой дух, сделали меня невосприимчивым к подобным воздействиям.
– А что если я не хочу, чтобы она стала его оружием? – спросил я, глядя прямо в черные бездны его глаз.
– Тогда... – гримм снова улыбнулся, обнажая свои ужасные клыки, – тогда ты станешь его врагом. Как и она.
– И что ты мне предлагаешь? – мой голос был ровным и холодным, как лезвие клинка.
– Присоединиться к нему, – прошептал гримм, его голос теперь звучал мягко, вкрадчиво, словно он пытался меня соблазнить. – Фобос оценит твою силу, твою преданность. Он даст тебе власть, о которой ты даже не мечтал. Ты станешь одним из его ближайших соратников, будешь править миром у его ног.
– А что с Даниэллой? – спросил я, не отводя взгляда от его горящих глаз. Это вопрос сам вырвался из моего рта.
Нет. Нельзя даже думать об этом.
– Она будет твоей, – прошептал гримм. – Фобос подарит ее тебе. Ты сможешь наслаждаться ее силой, ее красотой, телом. Сможешь делать всё, что захочешь.
Он протянул ко мне руку, в которой все еще мерцал мой амулет.
– Решай, Агвайр, – прошипел он. – Время истекает.
Я смотрел на амулет, чувствуя, как от него исходит волна темной, соблазнительной энергии. Власть... сила... Даниэлла... Все это могло быть моим. Стоило лишь протянуть руку...
Но в этот момент в моей голове вспыхнул образ настоящей Даниэллы – с ее лучезарной улыбкой, с ее добрым сердцем. И я понял, что не могу предать ее.
Образ пропал также быстро, как появился. На меня смотрели всё те же бездонные и бесчувственные глаза.
Я вдруг подумал, что будет, прими я предложение? Может тогда я наконец обрету свободу. Не буду зависим от Маршалла, его видений и постоянной войны с Фобосом. Я буду лучшим, сильнейшим, никто не осмелится противостоять мне. И Даниэлла... Её сладкий аромат тимьяна и вишни, я смогу вдыхать его, когда захочу. Смогу касаться, когда пожелаю, а не во время наших тренировок.
Я глубоко вдохнул, прикрыл глаза. А когда открыл, рука Гримма была уже совсем близко. На ней красовался ярко-красный амулет. Амулет Тифона. Возьми я его сейчас, это означало бы покровительство Фобоса безоговорочно.
- Давай, Аарон. - Послышался шёпот Даниэллы. - Идем с нами.
Я смотрел на амулет, чувствуя, как пульсирует в нем темная энергия, как она вторит темному шепоту в моей душе. Власть... сила... Даниэлла... Соблазн был огромен, он захлестывал меня волной, грозя поглотить целиком. В моей голове, словно в калейдоскопе, мелькали образы: я, стоящий у трона Фобоса, могущественный и безжалостный; Даниэлла, склонившаяся передо мной, прекрасная и покорная; мир, лежащий у моих ног...
Но видение настоящей Даниэллы, с ее лучезарной улыбкой и ясными глазами, пронзило эту иллюзию, как молния. Она исчезла, оставив после себя лишь пустоту и горечь. Наваждение развеялось.
Передо мной стоял гримм, мерзкая пародия на ту, которую я...
Какие чувства я испытываю к Даниэлле? Вопрос возник внезапно, остро и болезненно. Долг? Ответственность? Или что-то большее? Я не хотел отвечать на этот вопрос, боялся признаться самому себе.
– Она не вещь, которой можно распоряжаться, – прорычал я, сжимая кулаки. – Я не позволю...
– Ты слаб, Агвайр, – перебил меня гримм, его голос снова стал вкрадчивым, гипнотическим. – Ты борешься с тем, что неизбежно. Прими силу, которую предлагает тебе Фобос. Прими свою судьбу. Вместе мы сможем изменить этот мир. Мы сможем...
– Хватит! – я взревел, больше не в силах слушать эту мерзость. – Убирайся! Я не предам свой отряд! Не предам Даниэллу!
Гримм зашипел, его глаза вспыхнули яростью. Он сделал шаг назад, словно готовясь к прыжку. Но вместо этого меня пронзила сильная боль, словно в меня вонзали сотни мечей одновременно. Я попытался достать хоть один кинжал, но вместо этого лишь упал на колени.
Фигура передо мной теперь отличилась в плащ так, чтобы лица не было видно. Это было просто темное пятно в и без того темной чаще леса.
Из его рукава показалась полоска тени. Она тянулась все дальше, словно змея, и принялась обволакивать сначала мои ноги, затем тело и наконец шею. Я чувствовал каждую жилку, что такая отчаянно пульсировала на моё лице. Но это мне не помогало, я начал задыхаться.
- Сейчас самое время появиться.
В ответ лишь тишина.
– Давай, мать твою! – выдохнул я, с трудом проталкивая воздух сквозь сдавленное горло. Ярость – ледяная, концентрированная – затопила меня, вытесняя панику и боль. Но это была не просто ярость. Это была тень Тифона, пробуждающаяся во мне, откликающаяся на смертельную угрозу. А тень Тифона – это нечто большее, чем просто эмоция. Это сила. Сила причинять боль силой мысли.
Я сфокусировался на гримме, визуализируя его мерзкую пародию на Даниэллу. Я представил его скелет под кожей, хрупкие кости, уязвимые органы. Представил, как эта иллюзорная оболочка трещит, крошится, распадается под натиском моей воли. Кончики пальцев запульсировали, источая невидимую, но ощутимую энергию.
Давление на шее стало невыносимым, мир вокруг померк, но я не чувствовал страха. Только холодную, сосредоточенную ярость, направленную на Гримма. В этот момент я был не просто Агвайр, капитан отряда. Я был воплощением тени Тифона, инструментом разрушения.
Гримм взвыл, издав пронзительный, нечеловеческий звук, полный боли и ужаса. Он скрючился, хватаясь за грудь, за голову, за живот, словно пытаясь защититься от невидимых ударов, разрывающих его изнутри. Тень, душившая меня, мгновенно рассеялась, словно ее и не было.
Я усилил натиск, сосредоточившись на каждой клетке его тела, на каждом нервном окончании. Представил, как его кости ломаются, крошатся, превращаются в пыль. Как мышцы разрываются, органы истекают черной жидкостью. Его крики становились все тише, превращаясь в сдавленный хрип, а затем и вовсе затихли.
Когда пелена спала, перед моими глазами осталась лишь кучка пепла, тонким слоем покрывавшая влажную землю. Ни следа, ни запаха – только пустота. Я рухнул на колени, обессиленный, истощенный выплеском такой мощной энергии. Тошнота подкатила к горлу, мир поплыл перед глазами.
– Аарон!
Голос Даниэллы прорезал туман, нависший в моей голове. Я с трудом сфокусировал взгляд, увидев ее испуганное лицо. Она бросилась ко мне, опустившись рядом на колени.
– Что... что случилось? – прошептала она, ее голос дрожал. – Я слышала крик...
Ее взгляд упал на пепел, и она замолчала, понимая, что произошло.
– Капитан... – прошептала она, прикасаясь к моей щеке дрожащей рукой. – Ты... ты в порядке?
Я покачал головой, не в силах говорить. Просто притянул ее к себе, зарывшись лицом в ее волосы, желая спрятаться от мира, от самого себя, от ужаса своей собственной силы.
– Все хорошо, – прошептала она, обманывая и меня и себя. – Уже все кончено...
Но мы оба знали, что это только начало.