Ад на Земле

Заброшенная больница, некогда бывшая местом спасения, теперь напоминала декорацию к постапокалиптическому триллеру. Разбитые стены, разбросанные медицинские карты, пятна неизвестного происхождения на потолке. Где-то в глубине коридоров капала вода, её монотонный стук нарушал зловещую тишину. 

Группа расселилась по палатам, словно раненные солдаты после долгого боя. В центре коридора, в большом металлическом баке, аккуратно отгороженном камнями, потрескивал небольшой костёр. Его дрожащий свет отбрасывал причудливые тени на стены, оживляя на мгновение мертвые коридоры. 

Данила сидел у огня, его пальцы бережно перебирали струны гитары. Звуки песни "Way Down We Go" в его исполнении разливались по коридорам, наполняя пустоту чем-то живым, почти человеческим. Артём и Ульяна примостились рядом, деля последнюю булочку с малиновым джемом. В их глазах отражался огонь – и что-то ещё, что они не решались произнести вслух. 

В одной из палат Женя тихо разговаривала с Никитой. Её пальцы осторожно сжимали его руку, пока он, уставившись в стену, пытался найти слова, чтобы описать пустоту, оставшуюся после Сони. 

Дарья с улыбкой устроилась рядом с Кириллом у костра. Писатель поспешно сунул блокнот в рюкзак, но уголки его губ дрогнули, когда их плечи случайно соприкоснулись. Напротив, Максим и Джимми переглядывались, наблюдая за этой немой сценой с улыбкой. Шаров старался стать опорой для такого слабого члена группы.

Где-то в глубине коридора скрипнула дверь. Викторика и Сиджэй исчезли в одной из палат, плотно закрыв за собой дверь. Никто не спрашивал, чем они заняты – у каждого было своё горе, свои тайны. 

Соул почти дошёл до своей палаты, когда его ноги вдруг подкосились. Альба, будто почувствовав это заранее, успела подхватить его под руку. 

— Всё в порядке? — прошептала она, оглядываясь, не заметил ли кто. 

Он кивнул, слишком быстро, слишком резко. Никто не обратил внимания на эту маленькую сцену, кроме темнокожего Ти-Бона. 

Рэй стоял в стороне, его пальцы сжимали виски. Голова раскалывалась – от усталости, от видений, от всего этого безумия. Не говоря ни слова, он направился в дальнюю палату, где когда-то, наверное, лежали самые тяжёлые больные. 

Зверь, заметив это, осторожно передал дочь Кроули. 

— Посиди с ней, — бросил он, даже не дожидаясь ответа, и последовал за Рэем. 

В палате было темно. Рэй сидел на развалившейся койке, его лицо было скрыто в тени. 

— Рэй, я... — неожиданно начал Борис, прислонившись к дверному косяку. 

Где-то за стеной Данила заиграл что-то новое. Гитара, огонь, тихий шёпот — на одну ночь это место перестало быть больницей. 

Оно стало домом.

***

Темная палата поглотила Рэя. Он сидел на развалившейся койке, пальцы впились в виски, будто пытаясь выдавить из головы навязчивый голос. 

— Ты можешь отстать от меня?! — прошипел он в пустоту. 

Зверь, стоявший в дверях, нахмурился. 

— Да я пытаюсь, блять, извиниться. Можно уже за это меня благодарить! 

Но Рэй видел не его. Перед ним стоял Джон – синий, полупрозрачный, с дырой вместо левого глаза. 

— Ты думал, от меня так легко избавиться? — шептал призрак. 

— У меня и так весь день через жопу, — сквозь зубы процедил Рэй, — ещё и ты лезешь! 

Борис резко развернулся. 

— Да иди-ка ты нахуй, истеричка! 

Дверь захлопнулась с грохотом, оставив Рэя наедине с его кошмаром. 

Больница погрузилась в сон. Даже Максим, оставшийся на дежурстве в регистратуре, не выдержал – его голова склонилась на груду старых карточек. 

Тишину нарушил скрип открывающейся двери. 

В это время Олег сидел за рулём автобуса, с аппетитом жуя мармелад. Шуршание пакетика заглушало странные звуки снаружи – глухие удары, будто кто-то бился головой о металл. 

— Твою мать, ну вот чё ты припёрся... — потянулся он к ножу. 

Дверь распахнулась. На пороге стоял заражённый – череп вмят, чёрная слюна капала на порог. 

— А ну пошёл нахер! 

Удар ноги. Вспышка стали. Труп рухнул, а затем был столкнут в кювет. Олег уже собирался вернуться, когда сзади раздался шорох... 

***

Борис не спал. У окна он заметил четыре знакомые тени, подкрадывающиеся к зданию. 

— Ну ёбана... 

Руди, Тони, Дуглас и Дэвид — его бывшие братья по оружию. Раньше он вместе с ними грабил, убивал, чем только не занимался в начале апокалипсиса.

Зверь вышел к ним, широко раскинув руки, когда те пробрались через запасный выход.

— Ну здравствуйте, пидоры! 

Бандиты замерли. Руди первым опомнился: 

— Ну надо же, старый Боря! 

Остальные трое не двигались. Тони плюнул под ноги. 

— Ты с ними теперь? С этими мальчиками в трусиках? 

Борис медленно улыбнулся.

— А что, думали сдох? Не забывайте кто Я, ребятки. Меня нельзя убить!

Темноту коридора прорезал луч фонаря. Дуглас Холлидэй медленно водил стволом пистолета, его голос звучал как скрежет металла: 

— Да-да, милые сердечки. Теперь по делу. Где ваши припасы? И главное – сколько вас тут? Мы же давно за вами следим, врать не стоит.

Борис перевел взгляд на Руди, игнорируя направленный на него ствол. 

— Тебя-то как сюда занесло? 

Руди потупил взгляд, его пальцы нервно теребили гитару, оставленную Данилой у костра. 

— Был выбор пойти к Каю... — он бросил взгляд на своих подельников, — но с этими ребятами я давно, сам же знаешь.

— Понятно, — кивнул Зверь. — Ну и зачем пришли, пендосы? 

Дуглас щелкнул предохранителем. 

— Ты прекрасно знаешь зачем. Сколько вас? 

В этот момент скрипнула дверь. 

Данила замер на пороге, его глаза расширились, увидев вооруженных бандитов и... Бориса, стоящего среди них. В глазах Абузярова мелькнуло предательское недоверие. 

— Стой, Данил... — начал было Зверь, но было поздно. 

Татарин молниеносно взвел свою снайперскую винтовку, направив дуло прямо в грудь Руди. 

— Ты всё таки с ними?! — его голос дрожал от ярости. 

Борис шагнул вперед, раскинув руки: 

— Слушай, я их сейчас... 

Выстрел. 

Дуглас, не моргнув глазом, выстрелил Даниле в ногу. Татарин рухнул на живот и закричал, но винтовка оставалась направленной на бандитов.

— Нет...Макс! — рявкнул Зверь. 

Шаров, проснувшийся от слов Данилы, выкатился из-за угла, успев увернуться от очереди, прошившей стену в сантиметре от его головы. Борис рванул к Дугласу, но Дэвид встретил его битой – удар в висок отправил здоровяка на пол. 

Двери палат распахнулись. Сиджэй, на ходу натягивая футболку, пригнулся у дверного проема, пистолет наготове. Бандиты рассыпались по коридору, укрываясь за углами. 

— Тони! — крикнул Дуглас, перезаряжая оружие. — Давай сюрприз! 

Тони с садистской ухмылкой полез за пояс. 

В укрытии за разбитой тумбочкой Джимми судорожно хватал ртом воздух. Его пальцы дрожали, роняя ингалятор. Пластиковый цилиндр покатился по полу, остановившись в метре от укрытия – на открытом пространстве. 

— Н-н-не могу... — хрипел подросток, хватаясь за горло. 

Данила, истекая кровью, увидел это. 

— Держись! 

Он рванул назад, под градом пуль схватив ингалятор, придерживая рукой рану. Очередная пуля прошила плечо, но он успел закатиться за дверной проем.

— Альба! — крикнул он, заметив девушку у следующего укрытия от Джимми. 

Их глаза встретились. Альба увидела его перекошенное от боли лицо, кровь, сочащуюся через пальцы, сжимающие рану. И его решимость в глазах, когда он поднял ингалятор 

Тони выдернул чеку. Макс выстрелил. 

Пуля прошила бандиту плечо, и граната, вместо того чтобы полететь в толпу, ударилась в потолок и упала перед ногами Абузярова

— ЛОВИ! — заорал Данила, швыряя ингалятор Альбе. 

Она поймала его одной рукой. И в этот момент мир схлопнулся.

Огненная волна вырвала пол коридора. Данила исчез в облаке дыма и обломков. Альбу отбросило взрывом, ингалятор крепко зажат в руке. 

Когда дым рассеялся, перед ней зияла огромная дыра – оставшаяся в целости половина больницы теперь была уничтожена.

Пыль же всё ещё медленно оседала, словно ядовитый туман. Альба, прижав ладонь ко рту, пыталась разглядеть хоть что-то в этом хаосе. Её уши всё ещё звенели от взрыва, а перед глазами стоял последний образ Данилы – его вытянутая рука, бросающая ингалятор, прежде чем огненная волна поглотила его целиком. 

— Д-Джимми... — хрипло позвала она, протирая запылённые глаза. 

Сквозь дым она увидела жуткую сцену: Дэвид, его лицо искажено звериной злобой, методично избивал прижатого к полу Джимми. Подросток хрипел, пытаясь защититься дрожащими руками. 

Альба схватила первую попавшуюся металлическую трубу. 

— Отойди от него! — её голос сорвался на крик, когда она замахнулась. 

Дэвид повернулся с пугающей медлительностью. Его глаза – холодные, пустые – встретились с её взглядом за мгновение до удара. Труба со звоном пролетела мимо – бандит ловко увернулся и встречным ударом в челюсть отправил Альбу на пол. 

— Милая девочка... — прошипел он, доставая пистолет. Щелчок предохранителя. 

И тут – выстрел. 

Дэвид дёрнулся, когда пуля прошила его плечо. Альба, зажмурившись, услышала тяжёлые шаги. 

Соул. 

Он шёл сквозь дым, как призрак, его бледное лицо покрывал смертельный пот. Пистолет в его единственной целой руке дрожал, но ствол был направлен точно в Дэвида. 

— Не... тронь... их... — каждое слово давалось ему с невероятным усилием. 

Два выстрела подряд. 

Когда Альба осмелилась открыть глаза, Дэвид лежал неподвижно, его глаза остекленели, смотря в никуда. 

— Соул! — девушка поднялась, передав ингалятор Джимми. 

Они подбежали к парню как раз в тот момент, когда его ноги подкосились. Соул медленно осел на пол, прислонившись к стене. Его рука бессильно упала, пистолет со звоном покатился по бетону. 

— Нет... нет, нет, нет! — Альба упала на колени перед ним, её пальцы дрожащими касались его лица. — Открой глаза! Пожалуйста! 

Но веки Соула оставались закрытыми. Только когда Джимми осторожно оттянул его окровавленную рубашку, они увидели – третья пуля Дэвида попала точно в сердце. 

Крики Альбы разорвали тишину. Её душа разрывалась от боли.

— А–А–А–А–А! 

Сиджэй и Викторика вырвались из палаты в коридор, привлечённые воплями. Увидев эту сцену, Сиджэй молча подхватил Альбу под руки, оттаскивая от тела, пока та сопротивлялась. Вика же закрыла лицо руками, её плечи затряслись. 

Джимми остался сидеть рядом с Соулом. Его пальцы дрожали, когда он закрыл парню глаза. 

— С-спасибо... — прошептал он, сжимая в другой руке ингалятор.

Зверь вырвался из палаты, куда его затащил Руди. Его массивная грудь тяжело вздымалась. В коридоре Моисеева встретил Руди — бывший друг поднял руки в мирном жесте, на лице застыла виноватая ухмылка. 

— Боря, давай без... 

Удар головой в стену прозвучал как выстрел. Руди беззвучно сполз на пол, потеряв сознание. 

Тони кинулся вперед, нож сверкнул в полумраке. Борис резко распахнул ближайшую дверь – металлическая панель со всего размаху ударила бандита по лицу. Кровь брызнула на стены, когда тот отлетел назад. 

— Сука! — завыл Тони, хватаясь за разбитый нос. 

Его рука судорожно зачерпнула горсть строительного мусора с пола – цементную пыль, осколки штукатурки – и швырнула в лицо Зверю. 

Борис зажмурился, ослепший. Тони уже заносил нож для смертельного удара, когда вновь прозвучал выстрел, но уже приглушённый. Пуля вошла точно между глаз, оставив аккуратную дырочку. Тони замер на мгновение, затем рухнул как подкошенный. 

Из дыма вышел Кроули, его винтовка еще дымилась. Без слов он подхватил за руку испуганную Мэри и вывел ее через запасной выход.

В соседнем крыле Кирилл, сжимая кулаки до хруста костяшек, преследовал хромающего Дугласа. 

— Стой, сука! — крикнул он, врываясь в кабинет. Пусто. 

Тень двинулась сбоку. Мощный удар кастетом в левый глаз – и мир взорвался алым светом. 

— А–а–агх! — Кирилл рухнул на колени, его пальцы судорожно сжали разорванную глазницу. Кровь хлестала между пальцев, горячая и липкая. 

Дуглас холодно наблюдал, как выбитый глаз свисает на нервных окончаниях после нескольких сильных ударов золотистым кастетом. Его пальцы вырвали пистолет у ослепшего парня. 

— О, пустой... — он щелкнул затвором, затем со всей силы ударил рукояткой по кровавой ране. Кость хрустнула. 

Кирилл завыл от нечеловеческой боли, когда второй удар раздробил глазницу.

— Это твой конец, мразь. — Прошипел Дуглас.

Третий удар. Четвертый. 

Сознание начало уплывать, когда дверь с треском вылетела с петель. 

Рэй ворвался первым, его нога врезалась Дугласу в почки. Зверь подхватил – его железные пальцы обхватили горло бандита. 

— С-спаси... — хрипел Кирилл, теряя сознание. 

Последнее, что он увидел перед тем, как тьма поглотила его – как Дуглас Холлидэй, с выпученными глазами, беспомощно бьется в конвульсиях в руках Бориса, пытаясь освободить свою шею.

***

На улице Кроули прикрывал глаза Мэри, когда глухой хруст донесся из больницы. Зверь вышел, вытирая окровавленные руки. Его дочь бросилась к нему. 

В разрушенном коридоре Максим и Ти-Бон осторожно поднимали искалеченного Кирилла. 

— Держись, прошу тебя, просто держись... — шептал он.

***

Разрушенный госпиталь дымился в предрассветной тишине. Альба, Женя и Даша, их лица и руки покрытые серой смесью пепла и крови, заканчивали перевязку Кириллу. 

— Держись... ещё немного... — сквозь слёзы шептала Женя, туго затягивая бинт вокруг страшной раны, где раньше был левый глаз. 

Даша дрожащими пальцами вводила последний обезболивающий укол. Аптечка лежала пустая – все медикаменты ушли на это. Дарья даже взглянуть не могла на Марченко, её сразу начало трясти, а истерика накатывала по новой.

Максим стоял у стены, его пальцы судорожно сжимались и разжимались. Правый глаз нервно дёргался – тик, появившийся после того, как он увидел, что осталось от Данилы. Когда он нёс Кирилла, его руки дрожали так сильно, что казалось, он вот-вот уронит его. 

Из-за автобуса появился Олег, включив перед этим кассету с песней Daylight от David Kushner. Он шатался, одной рукой сжимая затылок, другой опираясь на стену. Его обычно ясные глаза были мутными от сотрясения, а неловкая улыбка быстре спала с лица. 

— Ч...что? — он застыл, увидев страшную процессию. 

Перед ним пронесли два тела, завёрнутых в грязные простыни. Из одной торчала рука – та самая, что ещё утром ловко перебирала струны гитары. 

Олег медленно опустился на колени. Его рот открылся, но звука не последовало.

***

К полудню они похоронили их у старого дуба – Данилу и Соула. Кроули прочитал что-то на латыни, его голос звучал неестественно громко в этой тишине. 

Теперь они сидели у автобуса, разбитые на маленькие группы: 

- Викториа и Сиджэй в тени дерева, она осторожно промывала ему рану на плече.
- Джимми, прижавший к груди спасённый ингалятор, уставился в одну точку.
- Артём методично чистил оружие, но его пальцы дрожали.
- Ульяна пыталась накормить Мэри последней банкой тушёнки. 
- Кроули стоял на страже, но его взгляд постоянно возвращался к свежим могилам.

Олег сидел отдельно, сжимая в руках мармеладку – ту самую, что не доел перед нападением. Сахар таял у него в ладони, смешиваясь с грязью и кровью. Может быть, если бы он не отвлёкся, то смог бы повлиять хоть как-то на произошедшее? Может он смог бы спасти их? Эти мысли терзали его.

Зверь подошёл к Максу, который всё ещё сжимал в руках окровавленную повязку Кирилла. 

— Он выживет, — хрипло сказал Борис, кладя руку на плечо Шарову. 

Максим лишь кивнули и, поняв что не сдержится, заплакал, а его дёргающийся глаз смотрел куда-то вдаль, где ещё час назад стояла больница. Теперь там была лишь груда камней и два свежих холмика земли. Слёзы лились ручьями, на что парень лишь закрыл лицо руками, а Зверь стоял рядом и сочувственно хлопал того по плечу. Шаров уже попросту не выдерживал того, что с ними происходит.

***

— Значит, кто-то тебя вырубил? — Сиджэй резко повернулся к Олегу, голос звенящий от сдержанной ярости. 

Тот пошатнулся, прижимая окровавленный рукав к виску. 

— Да… Одного прикончил, а потом… кто-то въехал мне трубой по башке. 

Сиджэй резко пнул комья грязи, разлетевшиеся под сапогом. 

— Это уже ни в какие ворота! Свои же грабят своих!.. 

Он замолчал, сжал кулаки, глубоко вдохнул и продолжил уже тише, но так, чтобы слышали все: 

— Внимание. Понимаю, всем хреново после сегодняшнего. Но есть ещё одна проблема. Кто-то сливает наши припасы. И прямо сейчас мы это проверим. 

Женя прижалась к стене автобуса, глаза расширены от страха. 

— Что… что происходит? 

Ти-Бон положил ей руку на плечо, но сам взгляд его скользнул к окровавленной траве, где лежит Кирилл. 

— Всё нормально. Мы заранее посыпали сумки мукой. Ультрафиолет покажет, у кого руки в следах. 

Зверь резко вышел вперёд, перекрывая Сиджэя спиной. 

— Сейчас?! Серьёзно?! Полгруппы в шоке, Кирилла еле откачали, а ты устраиваешь цирк?! 

Хуан нервно поправил очки. 

— Если не сейчас, предатель сольёт остатки. 

Зверь оскалился. 

— Помолчите, мистер Джеки Чан.

Ходж обернулся к Кроули. Тот молча курил в стороне, не глядя ни на кого. 

— Что делать-то? 

Кроули выдохнул дым. 

— Раз Сиджэй завёл речь – значит, проверяем. Сейчас. И оставляем предателя здесь. Бандиты знали, где нас ждать. 

Зверь закусил губу, потом резко кивнул. 

— Чёрт… Дуглас говорил, что за нами следили. Ладно. Проверяем. 

Олег и Ти-Бон быстро перенесли Кирилла в автобус, а Хуан тем временем объяснял: 

— Мука не просто так. В ней добавка – под ультрафиолетом светится иначе, чем цемент или пепел.

— Стоп… Ульяна брала еду для Мэри из той больницы, если что. Не из общих сумок! — Опомнился Артём и заранее предупредил всех.

Ульяна вышла вперёд, сжимая пустую сумку. 

— Да, брала. И давайте проверим меня первую, чтобя отпали подозрения.

Группа выстроилась в шеренгу. Джимми дрожал, как в лихорадке, и, наклонившись, прошептал Максиму: 

— Это я… Я отдал им припасы, идиот… Они обещали не трогать нас… 

Максим закрыл глаза, медленно провёл рукой по лицу, потом уставился в пустоту. 

Джимми лихорадочно тёр руки о куртку, но Шаров резко схватил его за запястье. 

Зверь, стоявший чуть в стороне, заметил это. Он намеренно тянет время. 

— А вдруг это ты украл, а? — он бросил вызов Сиджэю. — Может, тебя проверить? 

Пока Ти-Бон проверял "лидеров", руки у которых были чисты, Максим незаметно схватил горсть муки из мешка и растёр по своим ладоням.

Женя, стоявшая за ними, замерла. 

Зверь заметил подмену. Он наклонился к девушке, когда та начала всхлипывать. 

— Тише, — прошептал он. — Если хочешь, чтобы калеку не пристрелили – не пикнешь. Твой – герой.

Максим поймал его взгляд, на мгновение окаменел, потом вдруг улыбнулся и поменялся с Джимми местами, встав в очереди впереди.

Лампа ультрафиолета дрожала в руках Ти-Бона, когда он поднес её к ладоням Максима. Даже Ти не ожидал такого.

— Мука... — пробормотал он, морщась от неожиданности. — Руки в муке. 

Олег вытаращил глаза. 

— Макс? 

Альба сжала кулаки, голос дрогнул: 

— Зачем ты это сделал? 

Максим опустил голову. Губы его дрогнули, но когда он заговорил, голос был тихим и твёрдым: 

— Так надо. Простите меня, ребята... Мне правда жаль. 

Сиджэй медленно кивнул, скрестив руки на груди. 

— Мне тоже жаль, Максим... Но тебе придётся уйти. Припасы у тебя уже есть – не пропадёшь. 

Максим лишь кивнул в ответ. 

В этот момент скрипнула дверь автобуса. Кирилл, бледный как мел, опираясь на поручень, вывалился наружу. 

— Какого... хрена... ты творишь? — его голос хрипел от боли. — Я знаю... что это не ты... 

Максим бросился к нему, едва успевая подхватить под руку. 

— Тише, тише... тебе нельзя вставать, — он прижал друга к себе, понизив голос до шёпота. — Я пытаюсь спасти бедолагу. Он инвалид... без группы не выживет. Просто... прошу, дай мне сделать хоть что-то хорошее. Иначе я уже не выдержу. 

Последние слова давили комом в горле. Слёзы наворачивались на глаза, но он сглотнул их. Кирилл обхватил его дрожащими руками, и они крепко обнялись – на прощание, на извинение, на "я понимаю". 

Когда Максим отступил, вперёд выступил Никита, опираясь на костыль. 

— Макс... я не верю... 

Тот лишь покачал головой. 

— Прости... Простите все. Я пытался как лучше, а вышло... вот так. 

Шаров молча подхватил свой рюкзак, взял пистолет с тремя патронами, которые ему протянул Сиджэй. По одному обменялся рукопожатиями с теми, кто осмелился подойти. 

Группа потянулась в автобус. Только Женя, Даша и Кирилл остались снаружи, провожая его взглядами. Максим отошёл на несколько шагов, потом обернулся. Поднял руку — не то в прощании, не то в благодарности. Помахал и скрылся за деревьями.

Дверь автобуса захлопнулась. Никита, стиснув зубы, завёл двигатель. Кирилл рухнул на сиденье у окна, вялый и пустой, отстраняя даже Женю с Дашей. Его блокнот лежал нетронутым.  Марченко уставился в стекло, не видя ничего. Альба сидела так же, пока Хуан не подошёл и не обнял её за плечи. Олег вновь был повергнут в шок. Сначала его беспомощность при нападении на больницу, затем смерть Данилы, а теперь и это... Он тоже не верил, что это Максим воровал припасы, но пытался принять его выбор, ведь считал Шарова самым умным из всей группы русских, что прибыла на этот материк.

Артём копался в рюкзаке, потом вытащил потрёпанную бутылку вина. 

— Кому? — спросил он, протягивая её Ульяне и всем, кто был рядом.

Автобус дёрнулся с места...

***

Подпрыгивая на колдобинах, они отъехал уже достаточно далеко от руин больницы. Зверь – нет, сейчас он снова был просто Борисом – наконец позволил себе расслабиться. Его дочь спала, прижавшись к нему, и он осторожно провёл рукой по её спутанным волосам. 

Кроули, прислонившись к поручню, наблюдал за ним. Их взгляды встретились – и солдат почти незаметно кивнул. В этом кивке было больше, чем просто одобрение: всплыли воспоминания о своих собственных детях, мальчике и девочке, которые сейчас в безопасности за стенами щоны. 

Тирэй сидел вполоборота, отдельно от Сиджэя и Вики. Эти двое упрямо смотрели в разные стороны, будто между ними выросла невидимая стена. Всё началось после изгнания Макса – Вика не могла простить Сиджэю его решения, а он твердил, что пытается сохранить то, что осталось от группы. 

Рэй перевёл взгляд в сторону, но затем сразу обратно на Ходжа. Тот, будто получив незримый сигнал, резко поднялся и прошёл в конец автобуса. 

Там, на заднем сиденье, наконец очнулся Руди – тот самый бандит, которого Борис вырубил ещё в больнице и волоком затащил с собой.

Сиджэй наклонился, ухмыляясь, и резко дёрнул мешок с головы пленного. 

— Доброе утро, мазафакер! 

Руди зажмурился от внезапного света, дёрнул связанные руки. 

— Ох, моя голова... Чёрт... — Он медленно прояснившимся взглядом скользнул по Сиджэю, и лицо его исказилось. — Это же ты... Мы... мы напали на вас... 

Викторика, стоявшая чуть поодаль, сжала кулаки. Голос её дрогнул, но не от страха – от ярости. 

— Вы убили наших друзей!

Руди замотал головой так резко, что чуть не потерял равновесие. 

— Нет, нет, клянусь! Я никого не трогал! Я даже не стрелял, я просто... я не хотел этого! 

Зверь, до сих пор молча наблюдавший со стороны, шагнул вперёд. 

— Это правда, — пробурчал он. — Сколько я его знаю – он и мухи не обидит. 

Ходж склонил голову набок, изучая Руди взглядом хищника. 

— Людям свойственно меняться. 

Зверь фыркнул, скрестив руки на груди и сказав:
— Люди не меняются. 

На что Сиджэй искренне усмехнулся.

— Забавно слышать это от тебя.

Шум голосов заполнил салон автобуса. Руди, всё ещё связанный, что-то бормотал в ответ на вопросы, но его голос тонул в гуле споров. 

Ульяна отхлебнула вина из потертой бутылки, прислонилась к холодному стеклу. За окном – только мрак и редкие проблески луны сквозь тучи. 

И вдруг – свет. 

Сначала слабый, как мерцание звезды, но он рос, разливался по дороге, превращаясь в два ослепительных глаза. Фары. 

— Эй... — Ульяна оторвала взгляд от окна, обернулась. — Эй, ребята... 

Никто не слышал. 

Ходж спорил с Рэем, Вика что-то кричала Зверю, а Альба трясла за плечо очнувшегося Ти-Бона. 

Свет стал ярче. Ближе. 

— ЧТО ЗА ХРЕНЬ?! — Ульяна вскочила, опрокинув бутылку. Алый след вина растекся по полу, как кровь.
— МАШИНА! 

Выстрел. 

Первый — в стекло над её головой. Осколки дождём брызнули в салон. Второй — в живот. 

Ульяна судорожно схватилась за рану, рот её открылся в беззвучном крике. 

— Нет! — рёв Артёма перекрыл всё. Он кинулся вперёд, но третий выстрел выбил переднее колесо. 

Автобус дёрнулся, как раненый зверь. 

— ДЕРЖИТЕСЬ! — заорал Никита, вцепляясь в руль. Удар и мир перевернулся. 

Скрип металла, крики, чьи-то руки, хватающие Ульяну за куртку, пытающиеся удержать её, пока салон крутится в бешеном калейдоскопе. 

Темнота. Тишина. 

И где-то в этой тишине – далёкий звук распахнутых дверей той самой машины. Чьи-то шаги. Уверенные.

Альба открыла глаза. Мир перевернулся – буквально. Автобус лежал на боку, разбитые сиденья торчали под неестественными углами, стекла превратились в осколки, рассыпанные повсюду. 

Она попыталась пошевелиться – и тут же вскрикнула. Ногу придавило обломком сиденья, острая боль пронзила тело. 

— Кто-нибудь... — голос сорвался в хрип. Никто не ответил. Салон был пуст. Где все? Где её дядя? Где друзья? 

И тогда она услышала – выстрелы. Множество выстрелов, где-то снаружи, за стенами перевернутого автобуса. 

— Помогите... — Альба снова попыталась высвободить ногу, но боль заставила её сжаться. 

Шорох. Кто-то шевелился впереди. 

— Ульяна? 

Девушка лежала спиной к ней, неестественно скрюченная. 

— Ульяна, ты жива? Помоги... 

Тело дёрнулось. Медленно, с хрустом костей, Ульяна начала подниматься. 

— Я рада, что ты очнулась... Меня придавило, я не могу... 

Ульяна повернула голову. И Альба замолчала. 
Глаза. Пустые, мутные, с чёрными прожилками. 

— Нет... — прошептала Альба. — Нет, нет, нет... 

Ульяна открыла рот – из него вытекли кроваво–чёрные пузыри. Она попыталась сделать шаг, но её ноги, переломанные в аварии, подкосились. Но это её не остановило. 

Она поползла. 

По полу, по осколкам, оставляя кровавый след. Прямо к Альбе. 

— Пожалуйста... — Альба отчаянно дёрнулась, но боль сковала её. 

Тень упала на них обеих. Оглушающий выстрел. 

Голова Ульяны дёрнулась, и она рухнула лицом в пол. Альба подняла глаза. Артём стоял над ней, дымящийся пистолет в дрожащей руке. Его лицо было в крови, глаза – пустые. 

— Всё... она тебя не достанет... — прошептал он. 

За его спиной раздался новый взрыв неизвестных выстрелов.