Прятки в джунглях

Роман откинулся в кресле и скрестил руки на груди. Человек перед ним мерил шагами комнату, время от времени останавливаясь и бросая на Иллабина хмурые взгляды. Роман не упускал ни одного движения — его оппонент был опасен, хотя и скрывал это изо всех сил. Это был высокий худой человек, светлые волосы его были зачесаны назад и убраны в довольно длинный хвост, острые черты лица вызывали неприязнь Романа еще в былые дни их дружбы. Сейчас блондин совсем не походил на того жестокого подростка, каким его знал Иллабиан в то время, когда они оба были новичками в банде «Strangefield»; теперь это был делец, который дорожил своей репутацией, а посему предпочитал разговоры более радикальному способу решения проблем.

— Как я могу тебе верить? Ты — крыса, — презрительно выплюнул блондин, уставившись на Романа упрямым взглядом белесых глаз.

— Поаккуратнее на поворотах, Челси, я ведь могу неправильно тебя понять…

— Что тут понимать, если ты всех нас заложил! Потому и бегаешь сейчас, как ошпаренный, скрываясь от всех и вся. Да еще и меня за собой тянешь, а ведь мы с тобой дружбу водили!

— Ты прекрасно знаешь, в какую заваруху я попал, — процедил Роман. — И я сказал, что у меня не было другого выхода!

— Знаешь, всем было бы лучше, если бы ты сгинул, — блондин повернулся к нему, и в руках его холодной сталью блеснул пистолет. — Мне не нужны лишние проблемы. Если бы ты дорожил своей жизнью, то не приперся бы…

— Тебе ведь в первую очередь не нужны проблемы с законом, Челси… — осторожно перебил его Иллабиан, поднимая руки. До сих пор удавалось избегать прямого насилия, и Роман не хотел ввязываться в убийство непосредственно, хотя и жизнь свою отдавать за дешево не собирался. — Какой тебе прок, если меня не будет? А живой, я смогу принести тебе немало прибыли…

— Это была твоя легенда, так ведь? — прищурился Челси, не отводя пистолета от груди Романа. — Ты приносишь «Филдовцам» прибыль, за это они берегут тебя от мокрухи? — Блондин покачал головой и снова поднял на Романа взгляд. — А ты гадил! — Челси подошел совсем близко, и Роман старался не терять зрительного контакта с ним. — Вынюхивал, следил за всеми, а потом в обмен на свободу сдал каждого, кто делил с тобой жизнь. И какой у меня резон оставлять тебя в живых?

— Я не собираюсь мешать тебе, — отделяя каждое слово, тихо сказал Роман, не опуская глаз. — Знаю, что ты искал меня, знаю зачем, и вот я пришел к тебе сам. Ты можешь убить меня, но у меня есть предложение получше. Живой я стою больше, чем мертвый.

— Хочешь откупиться? Понимаю, — мотнул головой Челси. — И ты думаешь, что после того, как мы с тобой заключим сделку, тебя перестанут искать? Ты думаешь, больше нет никого, кто имеет на тебя зуб?

— А кто остался, а? — приподнял брови Роман и нехорошо осклабился. — Человек состоит из плоти и крови, Челси, и ты не исключение. Я пришел к тебе с миром, но у меня тоже есть… возможности. И некоторые из моих преследователей с моими возможностями уже знакомы…

— А-ха-хах, — рассмеялся мужчина, и пистолет задергался в его руках в опасной близости от груди Романа. — У тебя всегда был хорошо подвешен язык, Иллабиан! Это ведь твоя настоящая фамилия?

— Ты сейчас не стреляешь по двум причинам, — сохраняя завидную невозмутимость высказался Роман, усаживаясь в кресле так, чтобы в любой момент у него была возможность для маневра. — Либо я тебе нужен, — он говорил нарочито медленно, вяло растягивая слова, а когда Челси подошел почти вплотную, Роман, резко выбросив руку вперед, выхватил пистолет прямо за ствол, поворачивая к себе рукояткой, и проверил магазин. — Или у тебя просто нет патронов, — ухмыльнулся он своей правильной догадке, поднимаясь и запихивая оружие за пояс — пригодится. — Растерял ты хватку, Челси, расслабился совсем!

— Хватит меня называть этой идиотской кличкой, — разозлился слегка растерявшийся от такого поворота блондин и отошел к столу. Роман же тем временем, осторожно проверил клинок в ножнах, потому что не факт, что не придется его применить. — Я уважаемый человек, между прочим. Ладно, каковы твои условия?

— Я тоже обзавелся знакомствами, но я хочу завязать с прошлым, — начал Роман. — Ты прекращаешь преследовать меня, и я помогу тебе заниматься вполне легальным и очень прибыльным игровым бизнесом в Лас-Вегасе. В ином случае… мы расстаемся и больше никогда не увидимся.

— Это очень самонадеянно с твоей стороны. Мне не составит труда дать своим людям распоряжение, и ты не выйдешь отсюда живым.

— Верю. Но есть одна загвоздка: ты очень жадный, Челси, и знаешь прекрасно, что я могу сделать тебя еще богаче.

— Ладно, но что делать с остальными?

— С кем? — наиграно удивился Роман, приподняв брови.

— С Пармом, Ротисом, Ти Рей? Они имеют на тебя зуб побольше, чем я. Ведь именно их родственники погибли при всеобщей облаве…

— Если ты изучишь хронику катастроф за последние месяцы — будешь удивлен, как часто людей сбивают машины, а уж флаеры падают так вообще каждый день. И не всем везет в таких страшных авариях, — прищурился Роман, хотя сердце его болезненно сжалось при слове «флайер».

— Уж не хочешь ли ты сказать…

— У меня большие возможности, Челси, гораздо обширнее, чем ты можешь себе представить. — Роман отчаянно блефовал, и поскольку он достиг на этом поприще совершенства, видел, что Челси сдается. Купится, никуда не денется. — И у меня появились новые родственники, среди которых есть лидеры Бесстрашия, тебе ли об этом не знать. Поэтому, как ты видишь, руки у меня развязаны. Но я предлагаю тебе сделку. Ты можешь отказаться, но тогда… Уверен, что твои похороны будут очень пышными, брат. — Недобро усмехаясь, Роман поднялся и направился к выходу.

— А ты не боишься, что твоя новая родственница окажется у меня? — нахально спросил Челси, не желая признавать свое поражение.

— Если она окажется у тебя, братишка, я тебе не завидую, — обаятельно улыбнулся ему Роман и вышел за дверь.

Иллабиан прекрасно знал, что последует за этим визитом. Его бывший друг, хоть и не самый влиятельный человек в Лос-Анджелесе, но определенно мог принести проблемы, уже приносил. Работать на Челси он не собирался, отнюдь, скорее Роману нужно было выиграть время, чтобы разработать подходящий план и собраться силами. Это тоже было рискованно, конечно же, но пока интуиция и жизненный опыт его не подводили. За эти несколько месяцев он успел сделать многое, обезопасить себя от самых строптивых представителей своего прошлого, уболтать самых жадных. Но для этого Роману требовалось быть одному. По крайней мере, пока все не уляжется. И Эрикой рисковать он не хотел.

Челси был последним в списке недругов Иллабиана. Однако, вопреки всем его стараниям, выйти из этой истории не запачкавшись совсем не получилось, и некоторые вопросы пришлось решать радикально. На него открыли охоту его бывшие соратники, ведь по сути Челси был прав: Роман их всех заложил, и кое-кто, не согласный с подобным раскладом, хотел отмщения. Нет, Иллабиан отлично знал на что он шел, и прекрасно понимал, что пока жив хоть кто-то из членов банды — он, а вместе с ним и те, кто ему дорог, всегда будут находиться под угрозой.

Откровенно говоря, всем намерениям Романа навсегда порвать со своим темным прошлым, не было суждено сбыться по мановению волшебной палочки. Безрадостные новости не заставили себя долго ждать еще в то время, пока он отбывал срок в колонии: оказалось, что некоторые члены группировки получили не такие уж большие сроки, а многие еще имели неплохие связи на свободе. И вскоре Роману стало очевидно, что отомстить ему не попытается только ленивый. Том Клифорд настоятельно рекомендовал своему старому другу: как только Роман выйдет из тюрьмы — первым делом пройти реминисенсию (перепрыгнуть в новое тело) и свалить куда-нибудь подальше, чтобы о нем все забыли.

Вот только Роман не пребывал в восторге от подобной перспективы. Теперь он этого не хотел. Главным его желанием было разорвать все нити прошлого, тянущие его на дно, но чтобы это сделать, нужно было время, много времени. С большинством из своих бывших дружков он разобрался — от кого-то надежно откупился, кого-то брал шантажом, с кем-то пришлось играть, чтобы выторговать себе свободу от обязательств. Но с некоторыми, кто покушался на его жизнь, представлял серьезную угрозу и с кем не удавалось никак договориться — приходилось разбираться иным способом. Впрочем, эти «несчастные случаи» никто связать с бывшим членом банды «Strangefield», отсидевшим, а ныне освобожденным Романом Иллабианом даже и близко не мог.

Он не оправдывал себя, осознавая, что вставая на эту кривую дорожку, свернуть с нее уже не получится. И, определенно ему стоило бы последовать совету своего адвоката, если бы не одно обстоятельство.

Эрика.

Роман успел совершить в жизни немало ошибок и сейчас расплачивался за них, но со своей тягой к этой женщине ничего делать не хотел и уже почти смирился с тем, что без нее он жить не желает. И не может. Хотя знал, что после того, как он оставил ее в порту Лос-Анджелеса, Эрика, скорее всего, даже слушать его не станет. Тогда, несколько месяцев назад, когда ему пришло сообщение с информацией, что у него больше не осталось времени, и люди, желающие ему отомстить, дышат в затылок, другого варианта, кроме как максимально быстро скрыться в неизвестном направлении, у него не осталось.

Роман хотел бы все бросить, сменить внешность, исчезнуть и порвать со всем, что его связывало с прошлой жизнью. Но ради Эрики, ради того, чтобы иметь возможность хотя бы еще раз увидеться с ней, он не стал этого делать… И рассказать ей обо всем с самого начала тоже не мог — означало поставить на ее карьере крест: ведь если она будет знать о его планах и не выдаст его, то автоматически станет соучастницей. Он тогда сбежал из Лос-Анджелеса, позорно и нелепо, но мысль о том, что надо ее найти и все исправить, не отпускала его ни на минуту.

Роман понимал, на что он обрекает и себя, и ее. Знал, что правильнее всего было бы поступить по совету Тома и оставить Эрику в покое, потому что ничего кроме проблем он в ее жизнь не принесет. Но он не мог. Верил, что теперь, когда опасность хотя бы частично миновала, он сможет ей все объяснить, что она поймет, несмотря на то, что наверняка будет очень сильно злиться. Теперь можно было ей все рассказать. И даже если он не сможет с ней остаться, так до конца и не решив все вопросы с прошлым, во всяком случае, его жена будет знать, что он не бросил ее. И что он хочет быть с ней.

***

Но Эрика, похоже, всерьез закусила удила. Роман искал ее, задействовав все связи, какие мог, отдавая на поиски столько времени, сил и денег, что наверняка смог бы найти сокровища Атлантиды, если бы захотел. Но он не хотел сокровищ. Он хотел найти свою жену, и в конце концов ее след привел Романа на северо-восток Техаса, в Даллас.

Он выбрался из столь нелюбимого внедорожника, вдохнув пыльный, июльский воздух и оглядел огромный ангар крупной торговой компании, в которой подвязалась работать его жена последние пару месяцев. Она — Бесстрашная и знала, как нужно заметать следы, — у нее бы ему поучиться. Нигде не задерживаясь больше, чем на несколько недель, она все время ускользала от Романа, перемещаясь по Новой Америке с немыслимой скоростью и постоянно меняя фамилии. Видимо, работодатели были больше заинтересованы в ее таланте пилота, чем в достоверности предоставляемых документов, поскольку пилотов учили только на полигонах Бесстрашия и каждый воздушный перевозчик в Новой Америке был на вес золота.

Роман неслышно подошел к распахнутым воротам ангара, высматривая, у кого можно было бы спросить про Эрику Иллби, но тут его взгляд наткнулся… на темноволосую девушку, очень и очень знакомо поводящую плечиком.

— Как думаешь, Коди, мы закончим сегодня с этим двигателем? — заглядывая в полуразобранный флаер, недовольно бурчала его жена своему, видимо, напарнику. — Надоел, хуже собаки…

— Да брось, Эрика, неужели в тебе нет даже капельки азарта? — рокотал басок парня, который бросал очень даже откровенные взгляды на напарницу. Она была одета в обтягивающую, не стесняющую движения рабочую одежду, которая очень выгодно подчеркивала ее ладную фигурку.

— Весь мой азарт сгорел в трех бессонных ночах, когда мы переправляли на другую сторону континента грузы… И знаешь, меньше всего на свете мне хотелось бы торчать тут в свой законный выходной! Я пилот, а не механик.

— Но ты же знаешь, что именно от исправности флаера зависит количество перевозок, а от этого, соответственно, и количество денежек у нас в карманах, — укоризненно попенял ей напарник. — Если мы не будем обслуживать нашу Ласточку, то никто не будет…

— Не смей называть так флаер, — вдруг рявкнула Эрика, нахмурившись.

— Эй, ты чего? — опешил парень. — Правда, что ли, устала? Да ладно тебе, совсем немного осталось нам тут куковать. Слушай, а давай мы сегодня вечером расслабимся в пабе? Я угощаю…

Эрика пробормотала что-то невнятное насчет того, что только надраться как следует ей сейчас точно не хватало, а Роман, подслушивающий столь интересный разговор, мысленно присвистнул. Этот чудик, похоже, собирался приударить за его женой, и эта идея Роману была совсем не по душе! Неслышно ступая, он направился к парочке, обогнув флаер по кругу, и когда оказался совсем близко, дал о себе знать.

— Привет, дорогая, — негромко проговорил Роман, не сводя взгляда с моментально напрягшейся спины Эрики. Она вздрогнула, словно ей холодной воды за шиворот плеснули, но потом медленно повернулась, встретилась с ним взглядом и смежила веки, будто желая отогнать видение. Еще раз смежила — точно не мираж!

Роман широко улыбнулся, останавливаясь в нескольких шагах от жены, ожидая, что она сама сделает хоть полшага ему навстречу, дав понять, что несмотря на его внезапное исчезновение, она рада встрече и не прочь с ним пообщаться. Вот только Эрика его мыслей, видимо, не разделяла, поскольку он еле успел увернуться от полетевшей в него, как артиллерийский снаряд, железяки.

— Вот это прием, — нимало не опечалившись, присвистнул Роман, игнорируя появившегося из-за борта флаера напарника Эрики.

— Что тут происходит? Эрика, что такое? — спросил тот, ошалело взглянув на нее, потом на валяющийся инструмент, а затем он увидел и Романа: — Эй, а ты кто такой? Это закрытая частная собственность, посторонним сюда нельзя!

— Да успокойся, Коди. Все в порядке, — обретя, наконец, дар речи невозмутимо протянула Эрика, но глаза ее недобро вспыхнули. — Лучше скажи мне, а вот эти детальки исправные? — показала она пальчиком на лежащие около ее ног запчасти. Механик, бросив еще один настороженный взгляд на Романа, растерянно проговорил:

— Нет, они же перегорели…

— Отлично! — незнамо чему обрадовалась Эрика и быстро схватила рукой увесистую деталь — железяка с грохотом полетела по ангару. Роман снова ловко увернулся, а Эрика досадливо чертыхнулась.

— Милая, — ухмыльнувшись, изрек Роман, — ты начинаешь сильно мазать, когда злишься.

— Ничего, не беда, хоть душу отведу, — воскликнула Эрика с яростью, кинув в его сторону еще одну деталь, но, промахнувшись, оставила попытки членовредительства. Она не собиралась его калечить, хоть и злилась ужасно. И было с чего!

«Пять месяцев… Исчез из моей жизни, будто так и надо, ни одного звонка, ни сообщения, ни словечка… А теперь заявился, как ни в чем не бывало! Где его носило все это время, чем он занимался? Смотрит еще так пристально, довольный до нельзя, ухмыляется, паршивец такой… Господи, как же я по нему соскучилась!»

— Эй, хватит швыряться, детальки хоть и перегоревшие, но восстановлению подлежат! — заголосил Коди, но вмешаться так и не рискнул. — Кто этот мужик-то? Эрика, ты с ним знакома?

— Да, знакома, — ответила она, смерив Романа мрачным взглядом. — Это мой муж.

— Вот как, ты замужем? — неожиданно с досадой отозвался Коди на ее заявление. Роман довольно улыбнулся словам Эрики, заслужив от механика еще один подозрительный взгляд.

— Вроде замужем, а вроде как и нет… — сощурившись пробурчала она себе под нос. Роману явно надоело выяснять отношения при посторонних и он, предварительно убедившись, что рядом с Эрикой больше нет увесистых деталей, подошел к ней ближе.

— Раз уж у тебя выходной, дорогая, то, может, тогда пойдем отсюда? — негромко проговорил он, наклонившись к ней и обдав теплым воздухом ее ухо.

— Да, конечно, пойдем — легко согласилась она, снова рассердившись: — Я к себе, а ты — на хрен! — и ткнула для большей убедительности пальцем в направлении выхода.

— Вот как? И даже не выслушаешь? — притворно удивился Роман. — А я хотел предложить тебе романтический ужин…

— Ужинать с тобой — плохая примета! — перебив его, независимо дернула она плечиком, стараясь сделать вид, что ей вообще неохота с ним разговаривать.

— А я думал, тебе понравилось… — все еще продолжая ухмыляться, правда уже не так лучезарно, протянул Роман и глянул в сторону внимательно прислушивающегося к их диалогу Коди. — Или ты считаешь, что этот парень лучшая компания на сегодняшний вечер? — не сумев замаскировать нотку ревности небрежной иронией, возмутился Роман, впервые проявляя признаки нетерпения. Взгляд его изменился, что, в принципе, могло означать что угодно. — Я смотрю ты без меня времени не теряешь…

— Еще одно слово, и получишь в лоб гаечным ключом! — гневно выдала Эрика, поворачиваясь к нему спиной. Он не имел никакого права на ревность или недовольство, и оба они это знали, но по неведомой ей причине, не успев явиться, сразу начал выкатывать претензии, и Эрику это ужасно злило. — И вообще, какое тебе дело? Ты не очень-то интересовался мной в последнее время. Чем обязана визиту? Приехал расспросить меня, как я провела время в Лос-Анджелесе? — не забыла из вредности предположить она.

— Хм… Ты разве не рада меня видеть?

— Нет.

— Вот как? — удивленно приподнял брови Роман, глядя на ее прямую спину. — И не скучала по мне?

— Ни капельки, — отчеканила она упрямо, и не думая менять гнев на милость. — Так что проваливай, откуда пришел!

— Ладно, если ты настаиваешь… — неожиданно согласился Роман, а в следующую секунду Эрика услышала удаляющиеся шаги.

Она даже ахнула от возмущения, про себя, разумеется, продолжая стоять в каком-то оцепенении. Сердце так сильно билось, что она прижала ладонь к груди, пытаясь его успокоить, а когда шаги Романа совсем стихли, у нее все внутри сжалось. К глазам подступили злые слезы. «Этот бессовестный мерзавец мало того, что заявился в закрытый ангар, и вообще, он не должен был меня так легко найти! И не должен был появляться вот так — бесшумно и неожиданно, как и всегда! И не должен был после одного только отказа вот так разворачиваться спокойно и уходить, будто сдался и ничего между нами не было… Ну уж нет, этого я так не оставлю!»

Бросив хмурый взгляд на своего напарника, она отчаянно притопнула ногой и сорвалась с места, решив, что сейчас все выскажет этому наглецу. А еще лучше как следует вмажет по его самодовольной физиономии, да так, что искры из глаз посыплются! Она…

Но не успела Эрика выбежать за ворота, как ее обхватили сильные руки, по которым она неимоверно успела истосковаться. Роман развернул ее к себе лицом, приподнял вверх и прижал к своей груди. Весь ее задор и пыл как-то угас от этих неожиданных объятий. «Значит, он и не думал никуда уходить, значит, спрятался на выходе, и он…»

Додумать до конца она не успела, потому что мысли путались в голове, а ее тело медленно сползало вдоль тела Романа, и весь гнев, все негативные эмоции сдавались от осязания его близости. Он всегда на нее так действовал, и, наверное, всегда так действовать будет. Эрика не хотела, но против воли заглянула в его глаза, окутывающие ее безграничной нежностью и сладкой тоской по ней. Она точно знала, что по ней, иначе чего бы ему тащиться в такую даль, носом землю рыть, чтобы ее отыскать. А уж Эрика-то позаботилась о том, чтобы это было не так просто!

Роман безапелляционно притянул жену к себе и коснулся ее губ, затягивая в поцелуй, и целовал ее долго и со вкусом, что от изумления и неожиданности она сдалась. Сколько они были вместе — почти всегда инициатива исходила от нее, и теперь Эрика слегка растерялась от его напора, от его беспардонности и абсолютной наглости, которая… так ей нравилась! Не найдя в себе сил противиться, полностью отдаваясь ощущениям от требовательных прикосновений его губ, она ответила на поцелуй, прижимаясь к нему всем телом, поглаживая его плечи, рельеф которых уже успела подзабыть, и теперь с удовольствием вспоминала.

— Iris, я так скучал… — прошептал он ей в губы, слегка отстраняясь.

— Я тоже, — прерывисто дыша, ответила она, пытливо всматриваясь в его лицо, — особенно по этому! — и несильно размахнувшись, Эрика с чувством зарядила ему такую смачную пощечину, что у нее самой обожгло ладонь. Роман отшатнулся, недоуменно округлив глаза. — Это тебе за то, что не сказал мне ничего! — Хлоп! Еще одна оплеуха наградила его щеку. — А это за то, что оставил меня на пирсе! — она замахнулась еще раз, но мужчина перехватил ее запястье и не дал себя ударить.

— Дорогая, тебе не кажется, что это уже слишком? — невозмутимо спросил он, хотя щека его ощутимо горела. Роман осуждающе покачал головой. — Не сказал и оставил, я понимаю, а это за что?

— За то, что тебя не было так долго! — выкрикнула она ему в лицо, яростно сверкая глазами. Роман закусил щеку изнутри, немого поразмыслив, а потом отпустил ее запястье и подставил лицо, кивнув головой: «давай, мол».

Эрика снова зарядила ему по щеке, хотя на этот раз уже без огонька. Вся бушевавшая в ней злость улетучилась, теперь ей больше всего на свете хотелось обнять его покрепче, но она все еще дулась и не стала этого делать.

— Может быть, ты все-таки дашь мне шанс и поужинаешь сегодня со мной? — заметив ее томление, внес предложение Роман, предприняв еще одну попытку наладить отношения.

— Я сегодня обязательно поужинаю. Но без тебя! — заявила она ему, стараясь не обращать внимания на явное подхалимство, и сложила руки на груди. Однако с места так и не двинулась, не зная, что делать дальше: выслушать его или послать подальше? — Как ты мог без меня уплыть? — наконец, спросила она с упреком.

— Вот я и хотел тебе поведать эту потрясающую историю, — разглядывая жену, заверил Роман. Он видел, что злость ее постепенно сходит на нет, но она все равно не желала сдаваться без боя. — Эрика, не проходило ни дня, чтобы я не думал о тебе, — он попытался ее обнять, но она отступила назад. — Давай просто поговорим, и если после этого ты не захочешь меня видеть — я уеду сегодня же, не оставаясь на ночь. Хотя мой рассказ будет долгим, и до утра я могу не успеть…

— Ладно, — оборвала она пламенную речь Романа, бросив на него укоризненный взгляд, но он только щурился на предзакатном солнце и неясно было, то ли издевался, то ли посмеивался над ней. — Я пойду с тобой, если действительно расскажешь мне все! Если надумаешь отшучиваться и юлить, в жизни больше не стану тебя слушать. Так и знай!

Роман развел руками, сделав большие глаза, но под хмурым взглядом Эрики, приложил обе пятерни к своей груди, заверяя, что на этот раз он предельно серьезен.

— Ну ты и лис, — поразилась Эрика его выкрутасам, исчезая в недрах ангара, откуда через минуту послышался ее голос: — Эй, Коди! У меня появились неотложные дела, так что я ухожу!

Правда, бежать сломя голову с работы, чтобы оказаться с Романом наедине, Эрика все же не торопилась, позволив себе маленькую передышку, чтобы собраться с мыслями. Она появилась только спустя полчаса, успев переговорить с напарником о предстоящем вылете, смыть с себя запах машинного масла и сменить рабочую одежду на летнее платье.

— Ну все, пошли, я готова, — осчастливила Эрика своим появлением вальяжно облокотившегося на припаркованный у ангара внедорожник Романа.

— Дорогая, — усмехнулся он, оценив и выдержку, и изменения во внешности своей жены, — а я уж подумал, что ты от меня сбежала втихаря, и собирался опять подавать тебя в розыск.

— Хм… — задумалась Эрика, отметив про себя, что сбежать было бы не такой уж и плохой идеей, но, мило улыбнувшись, она поинтересовалась, кивнув на транспорт: — Ты на нем приехал, что ли? Ты же не любишь машины!

— Сюда по-другому не добраться, — ухватив ее за локоть и увлекая к дверце, насмешливо заявил Роман. — Тем более, ради тебя я готов полюбить что угодно. Давай-ка, я тебя покатаю?

— А может, я тебя? — предложила Эрика. Она довольно давно не водила машину, все больше летая по работе, и успела соскучиться по этому увлекательному занятию, одному из своих любимых. — А начать свой захватывающий рассказ ты можешь с пояснения — как ты меня нашел?

— О, это было не просто, милая! — засмеялся Роман, понимая, что Эрика немного оттаяла. — Тем более, ты так изменилась — волосы перекрасила, я смотрю… И это помимо того, что ты постоянно коверкаешь мою фамилию! Поняв, что Эрика Эванс в Чикаго так и не возвращалась, но при этом нигде не зарегистрирована, я проверил фамилию Иллабиан, и знаешь что?

— Что? — закончив свое внедрение на водительское сидение и заводя мотор, преувеличенно удивилась Эрика.

— Я не нашел такую девушку! — заговорщически проговорил Роман. — Зато по своим каналам, однако, далеко не сразу, я нашел сначала Эрику Иан, но когда я прибыл в Индианаполис, где она последний раз была замечена, ее уже и след простыл. Потом я нашел Эрику Лабан, следом Эрику Биан, и даже Эрику Лаанби. Милая, что это было, чем тебе моя фамилия не угодила?

— А вот чтоб жизнь тебе медом не казалась! — как можно ехиднее протянула Эрика, вдавив педаль газа, и машина сорвалась с места. — И вообще, должна же я была оставить подсказку, иначе ты меня никогда бы не нашел!

— Нашел бы, дорогая, не сомневайся! — вкрадчиво ответил Роман.

— Да? А если бы я уехала на закрытый воздушный полигон Бесстрашия? А? Как бы ты меня стал искать?

— Неужели ты так сильно разозлилась, что готова была даже вернуться к казарменному режиму, лишь бы меня проучить? — преувеличенно изумленно отозвался он.

— Еще как! — она состроила сердитое личико и кивнула в подтверждение своих слов. — И нечего мне глазки свои шкодливые строить, я до сих пор очень злюсь!

— Это я успел заметить.

Она фыркнула, а Роман весело засмеялся, искоса поглядывая на жену и откровенно любуясь ею.

— А я все-таки буду скучать по твоему натуральному цвету волос, — улыбаясь, он протянул к ней руку и пропустил несколько темных прядок сквозь пальцы. — Ang puting buhok diyosa… (Беловолосая богиня…)

— Хватит! — Эрика решительно дернула головой, но ее голос все равно предательски дрогнул. — Я больше не куплюсь на эти твои сладенькие речи и розовые сопли! Пока не расскажешь мне все как есть, да подостовернее, нечего подкатывать ко мне…

— А после того, как расскажу, можно? Подкатывать? — сделав невинные глазки, поинтересовался Роман. Эрика, отвлекаясь от дороги, смерила его, как она сама думала, презрительным взглядом, но у него был такой потешный вид — наигранно-виноватый, что она прыснула, а потом и вовсе откровенно рассмеялась.

— Ты совершенно не меняешься! — проговорила она сквозь смех.

— А я безумно рад, что ты тоже, — неожиданно серьезно ответил он, разворачиваясь к ней всем корпусом и придвигаясь ближе. — И вообще, муж к тебе приехал после долгой разлуки, а ты швыряешься в него тяжелыми предметами! Я требую компенсации! — и Роман коснулся подушечками пальцев щеки Эрики, осторожно погладив.

— Лис бессовестный, — восхитилась она его наглостью, отстраняясь и не сбавляя скорости. — Ты только что просил выслушать твою исповедь и предлагал мне ужин, а теперь уже думаешь о том, как затащить меня в койку!

— Я не все время об этом думаю, милая, честно, — начал он задушевно, стараясь не рассмеяться. — Только последние четыре-пять месяцев.

— Серьезно? Опять ведь врешь! И как тебе верить?

— В чем это я тебе соврал? — на этот раз без тени иронии удивился Роман.

— Ты думаешь о том, как затащить меня в койку с момента нашего знакомства, и даже не пытайся переубедить меня в обратном!

***

Романтическим этот ужин назвать было сложно, несмотря на свечи, вино, льняную белоснежную скатерть и уютный полумрак небольшого кафе при гостинице, в которой, собственно, и жила Эрика. Они ели, переговариваясь и думая каждый о своем. Стараясь ничем не показывать своего нетерпения, Эрика ждала, когда они останутся одни, чтобы поговорить уже спокойно и без лишних ушей. Но бросая изучающие взгляды на Романа, который привычно пытался смешить ее, улыбался и задавал легкий тон их беседе, она все не могла никак понять — что же не так?

Она не думала, что будет так трудно и откровенно недоумевала над невозмутимым поведением Романа. Его поступок там, в Лос-Анджелесе, когда он оставил ее, казался Эрике действительно непозволительным. «Но неужели Роман и сам этого не понимает? — в который раз задавалась она вопросом. — Неужели я могла так сильно ошибаться в нем, ведь мне казалось, что у нас может что-то получиться. Что мы действительно похожи и как никто, понимаем друг друга…» Но вопреки всем ее ожиданиям, приехав, Роман вел себя так, точно ничего возмутительного не произошло, что вводило Эрику в жуткое смятение. «Он, правда, считает свой поступок абсолютно нормальным или у Романа имеется какой-то убойный аргумент?»

Эрика сидела и старалась не выдавать своего состояния, хотя от волнения у нее кусок не лез в горло. Она глотнула вина, как воды, все прикидывая, как же начать разговор, чтобы не сорваться сразу на обвинения. Но неожиданно Роман замолчал, пристально разглядывая ее. С его лица как-то в одночасье ушло все насмешливое выражение, он отложил вилку и со вздохом задумчиво потер подбородок.

— Ты сильно обиделась, когда поняла, что я уплыл один? — спросил он ровным голосом, страшась, что Эрика услышит, как часто и гулко бьется его сердце. Она, в свою очередь, подавила вздох и сердито посмотрела ему прямо в глаза.

— А ты как думаешь?

— У меня не было другого выбора. Если бы я не уплыл, нам обоим грозила бы смертельная опасность.

— Что-то подобное я и ожидала услышать, — хмыкнула Эрика и пожала плечами, а во взгляде ее промелькнул скепсис. — Мне бы хотелось какую-нибудь историю подостовернее.

— Знаю, что поверить мне будет довольно непросто, когда я так много раз… не договаривал. На самом деле… — Он помолчал, и было видно, что разговор дается Роману трудно. Вся его ирония и едкость, что обычно служили прекрасной защитой, теперь испарились. — Только в кино бывает так, что человек может уйти из криминала без последствий, стать простым человеком, завести семью и купить домик за белым забором. В жизни все гораздо сложнее, понимаешь?

— Мне показалось, или ты сейчас стошнил пафосом, Роман? — похлопав ресницами, Эрика поставила локоть на стол и подперла ладошкой подбородок.

Он несколько секунд смотрел на свою жену, стараясь сохранить каменное выражение лица, но не выдержал и рассмеялся в голос, откинувшись на стуле.

— Ты неисправима, дорогая! Ты совсем не веришь мне? — все еще улыбаясь, Роман покачал головой.

— Ну отчего же? — недоверчиво глядя на Романа, приподняла брови Эрика. — Если услышу правдивую историю, почему бы не поверить даже такому мастеру блефа, как ты. В виде исключения.

— Мне правда нужно было срочно уплыть…

— Так срочно, что ты успел оставить мне сообщение, но ни слова не написал в нем о том — куда, насколько ты отбываешь и что случилось?

— Поверь, если бы я мог себе позволить такую роскошь, я бы непременно это сделал. Все очень серьезно, душа моя, но тебе придется поверить мне на слово. Никакой другой достоверной версии, кроме правдивой, у меня нет.

Эрика разглядывала его лицо и с досадой думала, почему она здесь все еще сидит? Что заставляет ее слушать весь этот бред, пялиться на смазливую рожу своего так называемого мужа, снимать лапшу, которую он пытается повесить ей на уши и делать вид, что она верит? Неужели она готова, вопреки своим принципам, позволить ему вот так с ней поступать? Почему побежала за ним, когда он сделал вид, что ушел? Ведь она никогда не позволяла себе бегать за кем-то, но именно этот мужчина действовал на нее странно.

Обида все еще терзала ее сердечко. Она ждала, что он вернется, была почти уверена, что рано или поздно Роман ее найдет, но и предположить не могла, что он будет вести себя как ни в чем не бывало! Думала, что он извинится, будет вымаливать прощение… Хотя, о чем это она: Роман и вымаливание — вещи несовместимые, давно надо было это уже понять.

«Тогда что я делаю тут? Почему сижу напротив этого наглеца и мне хочется смотреть на него? Хочется его слушать, а самое невероятное… хочется ему верить. Хочется услышать то, о чем я уже и так давно догадалась, и если мои догадки верны — это сразу бы все расставило по местам и дало бы мне уверенность, что… у него действительно не было другого выхода».

— Значит, тебя преследуют твои бывшие дружки? — мельком оглянувшись по сторонам, тихо спросила Эрика. Время было уже довольно позднее, посетителей в кафе почти не было, а так как они с Романом заняли самый уютный столик в неприметной нише, подслушать их попросту никто не мог. Спросив, она продолжила ковыряться вилкой в еде, но когда подняла глаза на мужа, то увидела, как из его взгляда окончательно исчезло привычное лукавство.

— Откуда ты знаешь? — нахмурился он. — Тебе что-то известно…

— Я Бесстрашная, Роман. Ты все время это забываешь, — холодно перебила его Эрика и усмехнулась.

Не так уж сложно, если на то пошло, было ей понять, что если у банды остались хоть какие-то последователи, а они остались, и рано или поздно оказались бы на свободе, то смогли бы создать определенные проблемы. Но куда лучше было не строить догадки, а услышать все как есть от самого Романа, какой бы паршивой та правда ни была.

— Несмотря на то, что я не занимаюсь безопасностью непосредственно, у меня много друзей, да и жила я всю свою жизнь среди разведчиков и солдат, — продолжила Эрика таким спокойным тоном, на какой была в этой ситуации способна. — И я не могу не понимать, что тебя взяли в оборот. Вот только беда состоит в том, что тебе нужно было сказать мне обо всем раньше. А не бросать меня в неведении и не исчезать почти на полгода, опять же, даже не потрудившись дать знать о себе!

Роман ощупывал ее лицо взглядом, будто сканировал эмоции своей жены. Он прекрасно понимал, что она чувствовала, и ему как никогда хотелось, чтобы между ними больше не было недомолвок. И он уже готов был все ей рассказать, но… Эрика очень вовремя напомнила ему о том, что она — Бесстрашная.

— Нам лучше поговорить в уединенном месте. Это не самое подходящее, — поднимаясь со своего места, безапелляционно бросил Роман и, оставив на столе несколько кредитов, протянул Эрике руку.

Они шли в ее номер молча, и это взаимное молчание не имело ничего общего с былыми недомолвками. В молчании этом сквозила решимость раз и навсегда все прояснить, поэтому ни один из них не нарушал момент лишними разговорами. Все слова сейчас казались неважными, кроме тех самых. Самых главных.

Едва оказавшись в номере, Роман закрыл дверь на ключ, не выпуская ладонь жены из своей руки. И как только хлипкая створка отделила их от внешнего мира, он рывком дернул Эрику на себя и впился в ее губы своими, ничего не говоря и не спрашивая. Она сначала попыталась было оттолкнуть его, уперевшись в мощные плечи руками, но он не обратил на это никакого внимания. Роман вообще всегда все делал так, как считал нужным сам, а не она.

— Я безумно скучал, Iris, — прошептал он Эрике в губы, продолжая ее целовать. — Не проходило и минуты, чтобы я не думал о тебе. Ты нужна мне, Эрика! — В поцелуе Романа было столько жажды, какого-то непередаваемого отчаяния, и вместе с тем нежности и, как ни странно, искренности, что плюнув на все, Эрика обняла его и ответила. Ответила со всеми накопившимися за это время отчаянием, страстью, жаром, выплескивая на своего мужчину все то нетерпение и мучительную тоску по его такому знакомому, ставшему отчего-то настолько необходимому ей телу.

Все мысли, опасения и напряжение последних недель моментально испарились, остались только ощущения горячих, сильных рук, срывающих ее одежду, требовательных, голодных поцелуев и осязание невесомых прикосновений подушечек пальцев по коже… Почти ничего не соображая, они наталкивались на мебель, продвигаясь к постели, роняли что-то и даже, кажется, разбили, но ни один из них не обратил на это внимания, поглощенные той, заставляющей терять контроль страстью, что накрыла их обоих…

***

Слегка оглушенные свалившимися на них жгучими эмоциями, они пытались отдышаться, не выпуская друг друга из объятий. Эрика опустила голову Роману на грудь, слушая как сердце в его грудине отбивает учащенный ритм, а он перебирал ее волосы, пропуская их сквозь пальцы и незаметно касаясь ее кожи одними подушечками. «Что-то никогда не меняется, — думала Эрика. — Все те же потрясающие эмоции и невольный вопрос: а что дальше?»

— Как ты относишься к тому, чтобы выпить, дорогая? — тихонько проговорил Роман, вдыхая аромат ее разгоряченного тела. — Я припас бутылку хорошего виски, мне кажется, сейчас самое время немного расслабиться, м?

Эрика кивнула и скатилась с него, освобождая. Развалилась на кровати, потягиваясь, как кошка, и предоставляя Роману возможность полюбоваться своим телом. Он лукаво улыбнулся и облизнулся даже от такого вида.

— Да, думаю выпить нам сейчас определенно не повредит, — кивнул он в такт каким-то своим мыслям.

Роман натянул брюки и отправился к машине, чтобы вытащить рюкзак. Когда он вернулся, Эрика уже позаимствовала его одежду — рубашка Романа сидела на ней как платье, доходя до середины бедра. Он глубоко и прерывисто вдохнул — очень хотелось сейчас же все это с нее снять, — и принялся откупоривать бутылку, усевшись на кровать. Эрика принесла стаканы и устроилась на полу, облокотившись спиной на его ноги.

Слова не шли. Роман потягивал виски глоток за глотком, обжигая себе горло, смотрел в темноту окна, за которым угадывались очертания соседних домов в ночной тишине, и все думал, как же ей все рассказать, не подставляя под удар. Эрика же приняла его молчание по-своему.

— Не хочешь рассказывать?

— Честно говоря… нет, — вырвалось у Романа.

— Не доверяешь? — она задала этот вопрос таким будничным тоном, что Роман посмотрел на нее сверху и аккуратно, почти нежно убрал с ее лба выбившуюся прядку.

— Дело совсем не в этом, Iris, — покачал он головой. — Ты совершенно правильно сказала: ты — Бесстрашная. А это значит, все, что я расскажу тебе, может быть использовано против тебя. Рано или поздно.

Эрика шумно выдохнула, стараясь подавить в себе тянущее досадное чувство. Как и следовало ожидать, вместо прояснения ситуации, она получила очередную порцию тайн и недомолвок… Она доверилась ему, а Роман молчит, словно она элементарной правды не заслуживает! Это было уже слишком.

— Ответить мне вот на какой вопрос, Роман. Зачем ты приехал? — она не смотрела на него, гипнотизируя темноту номера и ждала ответ, казалось, на самый важный вопрос в своей жизни. От этого ответа зависело все: не было ли страшной ошибкой, что она пошла с ним, поддавшись слабости и напридумав себе то, чего не было и быть не могло? Не было ли ошибкой то, что сейчас произошло в этом номере? Возможно, раз уж Роман решил продолжать играть в загадки, лучше было бы ей встать и уйти, но Эрика вдруг подумала, что ради тех людей, которые дороги, порой нужно и забыть про свои принципы, гордость и самолюбие.

— Я не должен был быть сейчас здесь, — задумчиво и тихо проговорил Роман, все еще отвернувшись к окну, будто в сумраке этой июльской ночи он мог найти ответы на терзающие его вопросы, и Эрике пришлось вслушиваться в каждое его слово. — Но я здесь. И я ни разу не соврал, когда говорил, что я люблю тебя.

— Почему же ты тогда молчишь? — У нее сдавило горло. Она как-то не ожидала, что Роман скажет именно это. И именно так. Вся ее тщательно загоняемая внутрь обида, все ее настоящие эмоции к этому мужчине моментально всплыли на поверхность и почти задушили своим накалом. Глаза ее против воли налились слезами и Эрика их сердито сморгнула. — Черт возьми, — медленно произнесла она, боясь, что попросту сорвется на отчаянный крик. — Поставь себя на мое место, Роман! Что я должна была думать? Это все какая-то безумная игра или все-таки у тебя была причина, чтобы поступить со мной так мерзко?

— Другого выхода не было, — со всей серьезностью ответил Роман, и в его голосе послышались твердые нотки убежденного в своей правоте человека. Он, наконец, опустил глаза и посмотрел на нее, как бы тяжело ни давались ему слова откровения. — Несмотря на то, что я отсидел положенный срок, для меня ничего не закончилось. Перед законом я чист, а вот перед теми, кого я заложил… Мой судебный процесс был открытым, и это значит, что все, кому надо, узнали о том, что я жив, и желают мне отомстить.

— Насколько все серьезно? — помолчав, поинтересовалась Эрика.

— Есть она проблема. Ты Бесстрашная, а я преступник — человек, который имел проблемы с законом, погряз в этих проблемах, наивно полагая, что от этих дел можно когда-то отойти в сторону… Что и говорить, я по-молодости совершил много ошибок и расплачиваюсь за них сейчас. Если я тебе расскажу все… — через запинку проговорил Роман, — то как Бесстрашная, ты должна будешь сдать меня властям. Если ты не сдашь меня — то пойдешь против своей клятвы, и тогда станешь соучастницей моих… дел. Выбор за тобой.

Роман махом опрокинул добрую порцию виски, собираясь с духом перед оглашением ее решения. Он видел, что она больше не злится на него, внимательно слушает и вроде бы все понимает, поэтому и был готов ей рассказать, как обстояли его дела на самом деле, ничего не скрывая. Обо всем.

— Возможно, прошлое когда-нибудь и отпустит меня, но сейчас… — вздохнул Роман. — Проблем еще много, хоть они уже и не такие глобальные, как раньше. Мне очень важно довести начатое до конца. Я не хотел тебе тогда все это рассказывать, потому что был уверен, что мне удастся быстро во всем разобраться, но… дело затягивается, и я не знаю, когда это закончится.

Роман сделал глоток, слизывая с пересохших губ покалывающий язык алкоголь. Меньше всего он хотел бы рисковать Эрикой и впутывать ее во все это дерьмо. Он и не думал, что эта дилемма будет настолько трудна, ведь рушить все, что было между ними Роман не желал. Вот только Эрика молчала. Запрокинула голову и смотрела на него прищуренными глазами, в которых плескалось что-то, близкое к настороженности, обдумывая, должно быть, что ему ответить. А может, и над тем, чтобы послать его к чертовой матери?

Но Эрика, как ни странно, так и продолжала молчать, машинально крутя в пальцах опустевший стакан. Вот оно что! Конечно, она понимала — если Роман действительно хотел рассказать ей правду, то он должен был поведать ей о вещах, которые его никак не украшают. Эрика была Бесстрашной сколько себя помнила, и не могла представить себе другую жизнь, хотя давно уже не жила во фракции. Она давала клятву хранить мир и защищать граждан Новой Америки, но приняв решение узнать о возможных преступлениях Романа, она эту клятву нарушит. Сама станет преступницей…

А разве она уже не стала ею? Сама не святая и столько всего накосорезить успела… Она с помощью Итона и Дженни взломала общий реестр, делала себе подложные документы, чтобы запутать Романа, и не потому что так было нужно, а просто чтобы утереть ему нос. Да и раньше… Несмотря на то, что комиссия признала ту аварию несчастным случаем, Эрика все равно чувствовала свою вину. Она давно уже преступница. А значит… Терять ей уже нечего.

— Ты действительно мне все расскажешь, если я скажу, что готова это услышать? — с сомнением спросила она. — Даже если я потом сдам тебя?

Не сводя с нее взгляда, Роман ухмыльнулся и кивнул. Он был уверен, что Эрика ни за что его не сдаст, если будет знать обо всех его делах. Уж что-что, а доверие она заслужила хотя бы тем, что не позволила засадить его в тюрьму надолго.

— Почему, Роман? Почему тебе важно мне все рассказать? Ты ведь за этим приехал?

Роман сделал еще глоток, чувствуя, что его уже немного повело. Слова, которые несколько минут назад совсем не шли, теперь теснились в голове и готовы были уже сорваться с языка. Но он все еще держал себя под контролем.

— Я все еще надеюсь завязать с прошлым. Делаю все для этого, но… не совсем законными методами…

— Рассказывай уже, не томи, — устав терзаться неизвестностью, Эрика запрокинула голову и ободряюще улыбнулась ему, — если что, будем сидеть в соседних камерах. Или тюрьмах. Помнится, такую вероятность развития событий мы уже рассматривали.

Роман засмеялся и, наклонившись, чмокнул Эрику в губы, стараясь не увлекаться. Виски пьянило, разливалось в крови горячим потоком, и хотелось все разговоры отложить, а сейчас заняться более приятным делом. Но Роман оторвался от жены и набрал в грудь побольше воздуха, будто собирался нырнуть в омут с головой.

— Все началось еще в тюрьме, — начал он свой рассказ. — Том навестил меня и оставил список всех, кто по его сведениям, знает, что я выжил и точит на меня зуб. С тех пор начались круги ада…

Роман выложил ей все без утайки. И то, как он пытался скрыться в уединенном месте, выжидая, когда их с Томом план можно будет осуществить, и то, какими методами приходилось пользоваться, чтобы отвязаться от некоторых слишком навязчивых мстителей. Несколько раз во время рассказа ему закралась мысль, что, возможно, он перегибает палку и, наверное, не нужны ей такие уж подробности, но он просто больше не мог это все держать в себе. Не мог больше не договаривать ей. Она приняла его таким, какой он есть. И ради этого стоило хотя бы попытаться изменить свою жизнь.

Эрике, само собой, не могли нравиться некоторые меры, к которым Роману пришлось прибегнуть, но, в отличие от нее, он куда лучше знал тех людей и тот преступный мир, и что нужно делать, чтобы со всем покончить. Хотела бы она его уверить, что, учитывая ее родственные связи, вряд ли кто-то станет покушаться на нее, рискуя развязать конфликт с Бесстрашными, но понимала, что после печальной участи Кейт Аллен, Роман все равно будет держать ее как можно дальше от себя, пока все не разрешиться, чтобы ненароком не подставить под удар. И в этом он был прав.

Роман замолчал, выложив ей все как на духу и молчал довольно долго. На душе его стало как-то полегче. Эрика чувствовала, что надо бы что-то сказать, чтобы нарушить воцарившуюся в номере задумчивую тишину, но в голову ничего не приходило. Все, что он рассказал ей не шокировало ее, не удивило — что-то такое она и предполагала. Эрика думала совсем о другом. Невесело усмехаясь, она все силилась понять: что же ее вообще заставляло ждать его все это время? Тосковать по нему, несмотря ни на что? Принимать таким, какой он есть? Почему она не смогла выкинуть его из головы ни тогда, когда вернулась с острова домой, ни сейчас, после того, как он оставил ее на пять месяцев, пусть бы даже у него была на то причина…

Раньше мужчины появлялись в ее жизни и исчезали, не оставляя следов и эмоций, не занимая ее мыслей так надолго, а вот к Роману она, будь он неладен, как-то совсем сильно прикипела. На мгновение ее все же кольнула тревожная мысль, что оставаясь с ним, возможно, совершает непоправимую ошибку, которая отразится не только на ее дальнейшей жизни и на ней самой, но поделать с собой ничего не могла. Этот обожаемый мошенник давно и прочно устроился в ее сердечке, и все остальное оказалось попросту не важным.

— Теперь ты все про меня знаешь, — проговорил Роман, и Эрике послышалась в его голосе непередаваемая тоска. — Можешь звонить своему деду, я никуда не собираюсь отсюда сбегать.

Эрика хмыкнула, одарив его укоризненным взглядом, встала и отошла к столу.

— Знаешь, у меня есть идея получше! — Она со стуком поставила стакан на столешницу и направилась обратно к нему, на ходу расстегивая рубашку. После его откровения, Эрика точно знала, что они теперь должны делать, и не понимала, почему он не знает. Это же так просто. Проще и быть не может! А что будет дальше — покажет время.

Несколько долгих секунд Роман пытливо не сводил глаз от обнажающейся фигурки с соблазнительными изгибами, а Эрика, оказавшись рядом с ним, уселась на Романа сверху, обняв за шею, и мгновение спустя ее теплые губы впились жадным поцелуем в его рот.

Отбросив все сомнения и не думая ни о чем, она целовала Романа взахлеб, пробуя его губы, ярко отдающие пряным алкоголем на вкус, наслаждаясь ими и не давая ему вздохнуть. Отвечая на поцелуй, он стиснул ее в объятиях, прижимая к себе, чувствуя, как Эрика ерзала на нем и крепче сжимала коленями его бедра. Виски кружил голову, ее глаза лихорадочно блестели, дыхание срывалось, руки беспорядочно поглаживали его затылок, шею, цеплялись за плечи… Она казалась ему такой нетерпеливой, возбужденной, а судя по тому, с каким пылким напором она прихватывала его губы своими, так жарко, исступленно, почти кусаясь, к вожделению все-таки примешивалась и маленькая женская месть за его долгое отсутствие.

— Я так и не смогла тебя выкинуть из головы за все это время, — с явной неохотой отстранившись, судорожно прошептала Эрика, пристально всматриваясь в лицо Романа. — Скажи, что ты тоже!

— Я не могу без тебя, и ты это знаешь! — ответил он, и у Эрики дыхание перехватило от его враз осипшего голоса, сердце выбило рваный ритм. Не думая ее выпускать из своих рук, Роман требовательно потянулся за новым поцелуем, совсем теряя голову, желая поскорее снова получить ее всю полностью, без остатка.

***

Все хорошее, как известно, длится недолго. Ночь кончилась, наступило замечательное утро, потому что никаких дел не намечалось и можно было позволить себе расслабиться. Медленно пробудившись, Роман открыл глаза и с удивлением обнаружил, что в кровати лежит один. Гулкая, звенящая тишина казалась совершенно нереальной, и Роман сначала подумал, что он оглох. Продрав глаза, оглядевшись и не обнаружив Эрику поблизости, он предположил, что она плещется в ванной, но, заглянув туда, понял, что и там ее нет. Более того, кроме белья на кровати, в комнате не было… Ничего.

Роман растеряно обвел глазами небольшое помещение, тонувшее в утреннем безмолвии. Скудная мебель, разбитый ими вчера торшер, покосившаяся гравюра неизвестного автора, пыльные занавески… Вещей Эрики он не обнаружил. Впрочем, как и своих. И поскольку он уснул полностью обнаженным, то стоял посреди комнаты в чем мать родила и пытался осознать размеры катастрофы. Ни рубашки, ни брюк, ни рюкзака не было, равно как и коммуникатора, бумажника и документов. Первой мыслью было — Эрика решила пошутить над ним и, уходя, спрятала всю его одежду. Но поиски ни к чему не привели. Единственный шкаф в номере радовал пустотой, но под кроватью обнаружились боксеры, чему Роман невероятно обрадовался — теперь можно дойти до машины не сверкая булками!

Внезапная мысль пришла Роману в голову, и он бросился к окну. Так и есть! Машины не было тоже! Роман усмехнулся, пытаясь осмыслить все происходящее, и еще раз оглянулся, чтобы удостовериться, что все это не продолжение сна. Только тогда взгляд его упал на дверь, где губной помадой каллиграфическим почерком было выведено: «До встречи, дорогой!»

Роман облокотился о спинку кровати и покачал головой, усмехаясь. А через минуту его разобрал смех и он, не отказывая себе ни в чем, рассмеялся во весь голос. «Так, значит, вот оно в чем дело!» Просто месть, и надо сказать очень даже удачная — как выбираться в одних трусах из города без документов и машины Роман представлял себе плохо. Да и белье она вряд ли оставила по доброте душевной, просто не заметила, скорее всего, забирая его вещи пока он спал! Вот чертовка!

Отсмеявшись, Роман решил, что раз уж он так подставился, отказывать себе в прохладном душе перед непростой дорогой будет глупо. Покончив с водными процедурами, он накинул на плечи полотенце, вышел из номера и направился к стойке администратора. Девушка на рецепшен бросила на Романа удивленный и заинтересованный взгляд, но поздоровалась очень сдержано — видно, дела у отеля шли не настолько хорошо, чтобы комментировать вид постояльцев. Поздоровавшись, Роман осведомился, должен ли он ещё что-то за номер?

— Номер полностью оплачен до двенадцати, если успеете съехать в течении часа, то вы ничего не должны, — мило улыбаясь, сообщила администратор. Роман удовлетворённо кивнул и уже собрался уходить, когда девушка снова обратилась к нему: — О, ещё вот что, сэр! Ваша жена просила передать, что машину она оставит у зоны вылета.

Роману пришлось включить все свое самообладание, чтобы снова не рассмеяться. Эта ситуация выглядела настолько комичной, а жена поражала своей изобретательностью, что настроение у него с каждой минутой становилось все лучше и лучше.

Он спросил у любезной девушки, где в этом городе зона вылета. Администратор, уже понявшая, что мужчина в трусах не от хорошей жизни интересуется, сжалилась над ним и дала ему с собой голографическую карту.

Увидев, где находится зона вылета, Роман даже присвистнул — путь оказался неблизким. Выяснив, что такси берут плату только наличными, а система возврата денег у них не работает и взять средства со своего ID он не может, Роман только усмехнулся и потер глаза пальцами. Придется идти, задерживаться в этом городе он не имел возможности, да и смысла в этом не было — если позвонить Тому и попросить приехать, пройдет в два раза больше времени, чем если он доберется до зоны вылета пешком.

— Молодой человек! — опять окликнула его девушка, когда Роман уже направился к выходу из отеля. — Э-э-э… Полотенце вам придется оставить!

Роман улыбнулся самой задорной улыбкой из всех своих возможных и протянул девушке махровую ткань. Она еще раз окинула взглядом его голый торс, опустила глаза, а когда подняла — смотрела на него вопросительно.

— Простите, вы что… прямо так пойдете?

— Да, жарковато сегодня, — пожал плечами Роман, не прекращая счастливо улыбаться. — А что, я как-то не так выгляжу?

— Э-э-э, — снова замялась администратор. — Вас в таком виде могут арестовать. Или… просто побить. Хотите, я вам дам купальный халат, мы дарим его всем постояльцам, которые оплатили сауну больше чем на четыре часа?

Роман вежливо отказался, подумав, что прекрасно дойдет до машины и так, однако, он еще никогда столь жестоко не ошибался. Он вышел из отеля и, сверяясь с голокартой, пошел в нужном направлении. Редкие прохожие недоуменно пялились на мужчину, щеголяющего голым, расписанным черными татуировками торсом, и ничуть не смущающегося своего вида. Но к великому огорчению Романа, не успел он отойти от отеля метров на пятьсот, как рядом с ним притормозила патрульная машина полиции.

— Эм, сэр! — окликнул его полицейский, приспустив стекло со стороны пассажирского сидения. — У вас что-то случилось? Где ваша одежда?

— Да, офицер, — ответил Роман, разводя руками, — у меня случилось. Я женился. И теперь получаю удовольствие — как видите, моя жена оставила меня даже без штанов!

Но офицеры юмора подозрительного типа не оценили и попросили документы, а когда выяснилось, что и документов у него нет, настоятельно рекомендовали проехать с ними в отделение. Сидя на железных, прикрученных к полу сидениях, Роман подумал, что не надо было отказываться от любезного предложения девушки-администратора — банный халат был бы сейчас очень кстати. Хотя бы не дал замерзнуть.

— Что-то в этой жизни никогда не меняется, — продекламировал Томас, входя в камеру к Роману. — Ты за решеткой, а я тебя вытаскиваю. Мы, кажется, с тобой договаривались, что ты заляжешь на дно. А вместо этого приходится забирать тебя из полицейского участка Далласа. Ничего не хочешь мне объяснить?

— Честно? Не хочу, — устало отозвался Роман. — А чего я действительно хочу, так это забрать свою машину со стоянки и оказаться в теплой ванне. А еще лучше — в сауне. Как ты относишься к саунам, Том?

— Положительно, но лучше, если ты мне все расскажешь, Роман, потому что если надо тебя откуда-нибудь опять вытаскивать, мне нужно знать…

— Все в порядке. К нашим с тобой делам это не имеет никакого отношения.

— Кажется, я понял, — вздохнул Том. — Несмотря на все мои предупреждения, ты все-таки встречался с Эрикой…

— Я получил, что мне причитается, и закроем эту тему, о'кей? Так ты со мной в сауну или нет? — проворчал Роман, устраиваясь в комфортабельной машине друга.