сестра кащея|турбо

Тишина в каморке была почти осязаемой, тяжелой, как свинец. Снаружи, за толстыми бетонными стенами, выл январский ветер, унося с собой новости о трагедии Айгуль и ярость улиц. Но здесь, внутри, время словно зациклилось. Турбо стоял, засунув руки в карманы спортивных штанов. Его спина была напряжена, как струна. Я видела, как ходят лопатки под тонкой майкой. Он не оборачивался, но я чувствовала, что всё его внимание сосредоточено на мне.
— Валера, — тихо позвала я.
Он резко развернулся. В его глазах отражался не просто гнев — там была выжженная пустыня. Он в два шага преодолел расстояние между нами и опустился на корточки перед диваном, где я сидела.
— Ты хоть понимаешь, что мы натворили? — прохрипел он, хватая меня за ладони. Его руки были горячими, почти обжигающими. — Город захлебывается, Алина. Нас ищут все: менты, «домбытовские», свои же косо смотрят. А я сижу здесь и думаю только о том, как бы тебя отсюда не выпускать. Никогда.
— Так не выпускай, — прошептала я, подаваясь вперед.
Это было как искра в бочке с порохом. Валера рванул меня на себя, и я оказалась на полу, прижатая к его груди. Его поцелуй был неистовым, почти болезненным — в нем была вся его горечь, страх потерять меня и та дикая, первобытная страсть, которую он так долго пытался подавить своими «понятиями».
Он подхватил меня на руки и перенес на диван, накрывая своим телом. В каморке пахло старой кожей, табаком и чем-то острым, мужским. Его руки, огрубевшие от бесконечных драк, с удивительной жадностью исследовали моё тело под свитером.
— Я с ума по тебе схожу, — выдохнул он мне в шею, обжигая кожу горячим дыханием. — Ненавижу себя за это. Ненавижу, что ты стала моей слабостью.
Он начал медленно снимать с меня одежду. В полумраке его глаза казались черными омутами. Когда его пальцы коснулись моей кожи, я вздрогнула — его прикосновения были уверенными, властными, но в них сквозила скрытая нежность, которую он позволял видеть только мне. Валера отбросил свою майку. Свет лампы подчеркивал каждый мускул на его теле, каждый шрам, полученный в боях за асфальт. Он прижался ко мне, и я почувствовала, как бешено колотится его сердце — в унисон с моим. Их близость была похожа на отчаянный побег из реальности. Это не было просто физическим актом — это была попытка двух израненных душ слиться в одно целое, чтобы заглушить шум внешнего мира. Турбо двигался с какой-то яростной грацией. Его губы не оставляли в покое ни одного сантиметра моей кожи: он целовал плечи, ключицы, спускаясь ниже, заставляя меня забыть обо всём на свете. Я зарылась пальцами в его кудрявые волосы, притягивая его ближе. В моменты, когда он входил в меня, мир окончательно переставал существовать. Были только его тяжелые вздохи, скрип старого дивана и ослепляющее чувство единства. Валера сжимал мои руки, переплетая наши пальцы так крепко, что казалось, нас больше невозможно разделить.
В его движениях была сила, но не грубость. Он смотрел мне прямо в глаза, не отводя взгляда ни на секунду, словно хотел запечатлеть этот момент в своей памяти навечно. В этом взгляде было всё: и его клятва защищать меня, и его страх перед будущим, и та любовь, которую он так боялся признать вслух перед пацанами. Когда наступил пик, Валера уткнулся лицом в мой изгиб плеча, сдерживая рвущийся наружу крик. Мы лежали, сплетясь телами, тяжело дыша, пока пот остывал на нашей коже. В каморке воцарилась тишина, но теперь она не была тяжелой. Она была умиротворенной, временной передышкой перед грядущей бурей.
Турбо осторожно накрыл нас своей курткой. Он не отпускал меня, прижимая к себе так сильно, будто боялся, что я исчезну, если он ослабит хватку.
— Алина, — негромко позвал он через какое-то время.
— Да?
— Что бы ни случилось завтра... помни это. Помни, что здесь, в этом подвале, мы были по-настоящему живыми. Не «универсамовскими», не «мазанными», а просто... мы.
Я повернулась к нему и поцеловала в кончик носа.
— Я не забуду, Валера.
Он закрыл глаза, и я увидела, как его лицо разгладилось, на мгновение став почти юношеским, лишенным той маски жестокости, которую он носил на улице.
Но идиллия длилась недолго. Снаружи, в коридоре, послышались тяжелые шаги и приглушенные голоса. Турбо мгновенно подобрался, его взгляд снова стал стальным. Он потянулся за штанами, нащупывая на полу нож.
— Сиди тихо, — скомандовал он, быстро одеваясь. — Похоже, Адидас вернулся. И судя по звукам, он не один.
Я быстро натянула вещи, чувствуя, как магия ночи мгновенно испаряется, уступая место привычному липкому страху. Валера подошел к двери и прислушался.
— Зима, это ты? — крикнул он.
— Валера, открывай! — голос Зимы дрожал. — Там... там менты район оцепили. Адидаса взяли. Кащей их навел, сука!
Турбо обернулся ко мне. В его глазах я увидела осознание: их мир рушился окончательно. Время пряток закончилось.
— Бери куртку, — он сунул мне в руку пистолет. — Уходим через черный ход. Если нас разделят — беги к тетке в пригород. Я тебя найду. Слышишь? Найду из-под земли.
Он поцеловал меня в лоб — быстро, по-солдатски — и рывком открыл дверь