5 глава.
Лунный свет мягко ложился на тихий двор. Мидзухана сидела на веранде, задумчиво глядя в сад, и в её памяти всплыло то утро, когда всё началось.
Гию тогда только привезли в поместье Бабочки. Он был бледен, с высокой температурой, но, как и всегда, упрямо пытался вести себя так, будто с ним всё в порядке. Мидзухана тогда ещё почти не знала его - разве что по слухам: «молчаливый», «холодный», «держится особняком».
Шинобу поручила ей принести лекарство и сменить повязки.
Она тихо вошла в комнату. Гию лежал, отвернувшись к окну. Лицо его было бледным, губы пересохли. Мидзухана поставила поднос с миской воды и тряпкой, но он едва заметно повернул голову.
- Можете оставить... я сам, - хрипло сказал он, даже не взглянув.
Мидзухана сдержанно ответила:
- Если вы сами, то зачем тогда меня сюда послали?
Он не ответил. Только закрыл глаза, будто давая понять, что разговаривать не намерен.
Она подошла ближе, присела на колени и аккуратно приподняла его руку. Кожа была горячей, дыхание неровным.
- У вас жар. Если будете упрямиться, поправитесь дольше.
Гию не открыл глаз, но позволил ей обтереть лоб прохладной тканью. Его лицо оставалось непроницаемым, но Мидзухана заметила, как чуть расслабились плечи.
Дни шли, и её поручали ухаживать за ним всё чаще. Утром она проверяла его бинты, меняла воду в вазах с лекарственными травами, а днём, когда он засыпал, выходила во двор и тренировалась с деревянным мечом. Иногда она краем глаза замечала: Гию, сидя у окна, тихо наблюдал за её движениями.
Однажды, в один из таких дней, он нарушил привычное молчание:
- Ты неправильно держишь клинок.
Она обернулась, прищурилась:
- Разве вы в состоянии вставать, чтобы меня поправлять?
Он не ответил сразу. Слабый, но ровный взгляд - и всё же в нём читалась какая-то тихая забота.
- Если хочешь... могу сказать, как сделать лучше.
Мидзухана усмехнулась, подошла и села рядом. Он взял её ладонь и слегка повернул кисть, показывая, как распределить вес клинка. Его движения были медленными, но точными.
- Так не устанешь раньше времени, - тихо добавил он.
После этого между ними постепенно завязался короткий, но постоянный обмен фразами. Он редко говорил первым, но отвечал на её вопросы, пусть и сухо. Она, в свою очередь, не пыталась вытянуть из него больше, чем он готов был сказать.
Иногда она ловила себя на том, что слушает его дыхание, чтобы понять - спит он или нет. Иногда он приоткрывал глаза и тихо наблюдал, как она, присев на пол, точит клинок.
Однажды ночью она принесла ему тёплый отвар. Он смотрел в потолок, а когда она поставила чашу, вдруг сказал:
- Зачем ты всё это делаешь?
Она задумалась.
- Потому что у вас температура, а я умею готовить лекарства.
Он чуть покачал головой.
- Нет... Зачем тебе тратить на меня время?
Мидзухана посмотрела на него с лёгкой улыбкой:
- Потому что мы - одна сторона. И если вы не встанете на ноги, в бою кому-то будет тяжелее.
В тот момент она увидела в его взгляде что-то, чего раньше не замечала - лёгкий отблеск благодарности.
Через несколько дней он уже мог выходить во двор. Они тренировались вместе, но почти не говорили. Иногда казалось, что тишина между ними была куда более выразительной, чем слова.
Был один момент, который Мидзухана запомнила особенно. Она отрабатывала связку ударов, и Гию вдруг остановил её, положив ладонь на клинок.
- Ты слишком спешишь. Бой - это не гонка. Если хочешь выжить, нужно сохранять дыхание... и холодную голову.
Она кивнула, а он тихо добавил:
- Это то, чего мне самому часто не хватает.
С тех пор, хоть их разговоры и были редкими, она чувствовала, что за молчанием Гию скрывается человек, который умеет замечать и запоминать даже самые мелкие детали.
Теперь, сидя на веранде в лунном свете, Мидзухана поймала себя на том, что именно те дни стали началом чего-то важного. Не дружбы в привычном смысле, не привязанности - скорее, тихого понимания, которое не требовало лишних слов.Тихий вечер опустился на поместье бабочки. Лёгкий запах лекарственных трав тянулся от сада, а где-то вдали стрекотали сверчки. Мидзухана шла по деревянному коридору, чувствуя, как прохладный ветер касается лица. Сегодняшний совет столпов был непростым. Она знала, что своими словами вызвала недовольство у некоторых, но всё равно не пожалела - встать рядом с Гию и Танджиро было правильно.
За углом, в тени фонаря, стоял Гию. Он молчал, как обычно, но в его взгляде читался скрытый вопрос.
- Ты заступилась за меня, - тихо произнёс он, когда она подошла ближе.
Мидзухана остановилась, слегка склонив голову.
- За тебя... и за то, что считаю правильным. - Она улыбнулась едва заметно. - Ты ведь тоже защищаешь тех, кто дорог тебе, даже если все вокруг против.
Он отвёл взгляд, будто не привык к тому, что кто-то открыто встаёт на его сторону.
- Но тебе это было не обязательно. Это вызовет лишние разговоры.
- Разговоры я переживу, - ответила она, прислоняясь к деревянной колонне. - А вот несправедливость - нет.
Повисла тишина. В её памяти всплыло то, как они встретились в первый раз.
---
Тогда всё было иначе. Гию был ранен, почти без сознания, и его доставили в поместье бабочки после тяжёлой миссии. Он не разговаривал, даже когда она приносила еду или меняла повязки. Лишь короткие взгляды, холодные и настороженные.
Но однажды, поздно вечером, когда луна заливала комнату мягким светом, он тихо сказал:
- Ты ведь тоже охотница?
Она кивнула.
- Да. Но сейчас моя миссия - следить, чтобы упрямый столп не сорвал швы.
Его губы дрогнули, будто он хотел возразить, но передумал. С того дня он стал немного чаще говорить - короткие фразы, иногда один вопрос в день. Она не торопила его, понимая, что доверие нужно заслужить.
---
Мидзухана вернулась в настоящее, посмотрев на Гию.
- Я помню, как ты лежал в той комнате и делал вид, что тебе всё равно, - сказала она. - Но я видела, что ты просто не привык к тому, что кто-то рядом.
Он чуть заметно нахмурился.
- И всё же... зачем сегодня? Ты ведь могла остаться в стороне.
Она мягко улыбнулась, глядя прямо в его глаза.
- Потому что я знаю, каково это - когда весь мир считает тебя не правым. Когда твои слова звучат пусто для других. Ты был прав насчёт Нэдзуко, и я решила, что одна лишняя пара плеч рядом не повредит.
Ветер прошелестел в ветвях, принеся аромат цветущих растений из сада.
- Я... не привык к такому, - тихо сказал он.
- А привыкать и не надо, - ответила она с лёгкой насмешкой в голосе. - Просто знай, что иногда молчание - не единственная форма поддержки.
Он посмотрел на неё дольше, чем обычно, словно пытаясь запомнить выражение её лица. Потом, неожиданно для себя, сказал:
- Спасибо.
Она лишь кивнула.
- Не за что.
Они стояли так, не торопясь расходиться. Луна поднималась всё выше, серебряным светом заливая двор, и Мидзухана подумала, что, возможно, именно эта ночь станет началом чего-то нового - не только для неё, но и для него.
Солнечные лучи мягко пробивались сквозь листву сада поместья Бабочки. Тёплый ветерок слегка колыхал ветви, а запах свежих трав смешивался с ароматом цветов, которые Шинобу сама выращивала. На тренировочной площадке стояли две женщины - Мидзухана и Шинобу, обе с деревянными мечами в руках.
- Ты стала быстрее, - с лёгкой улыбкой заметила Шинобу, парируя очередной выпад. - Почти как он.
Мидзухана чуть приподняла бровь, отступая на шаг, и, держа меч у бедра, спросила:
- «Он»?
- Ну кто же ещё, - хитро прищурилась Шинобу. - Наш молчаливый столп воды.
Мидзухана не ответила сразу, но губы её тронула лёгкая улыбка. Лезвие снова взметнулось, отражая солнечный свет. Удары следовали быстрые, но не яростные - в них чувствовалась концентрация и внутренняя мягкость.
- Шинобу, - тихо начала она, когда их мечи снова скрестились, - зачем ты это сказала?
- Потому что за этот год я вижу, как ты смотришь на него, - без тени насмешки сказала Шинобу, отступая и слегка опуская оружие. - И как всегда оказываешься рядом. В бою, в словах, в мелочах.
Мидзухана отвела взгляд на клумбу, где играли солнечные зайчики.
- Возможно... я просто ценю тех, кто умеет быть честным. Даже если он молчит больше, чем говорит.
- Хм... - Шинобу улыбнулась чуть теплее, чем обычно. - А ещё я думаю, ты понимаешь его одиночество.
Мидзухана замерла, медленно опуская меч.
- Когда-то... я думала, что не смогу идти рядом с кем-то так долго. Но он... он не просил, не требовал. Он просто был. И я оказалась рядом. Даже не заметила, как.
- Ты ведь встала за него перед всеми столпами не только потому, что верила в Недзуко, - мягко сказала Шинобу. - Ты защищала и его.
- Я знала, что он прав, - тихо ответила Мидзухана, но в голосе прозвучала чуть уловимая дрожь. - И... да. Я хотела, чтобы он знал - он не один.
Шинобу вздохнула и убрала деревянный меч в сторону.
- Гию, конечно, тот ещё упрямец... Но если кто-то сможет его понять, то это, пожалуй, ты.
Мидзухана чуть усмехнулась, пряча глаза.
- Возможно. Но пока мне достаточно просто идти рядом. Остальное... пусть будет, когда придёт время.
Солнце уже поднималось выше, и свет становился ярче. В этот момент на тренировочной площадке не было ни звона мечей, ни напряжения. Лишь тихий шелест ветра и два силуэта - один в фиолетовом хаори, другой в мягких, светлых тонах, - стоявшие лицом друг к другу, понимая друг друга без лишних слов.Солнечный свет пробивался сквозь кроны деревьев тренировочной площадки у поместья Бабочки. Танджеро уже несколько раз рухнул на землю, пытаясь повторить движение, которое показывала Мидзухана - мягкая, но уверенная в своих действиях, она легко ускользала от его атак, словно ветер, и наносила аккуратные, почти невидимые касания деревянным клинком.
- Ах, Танджеро, ты слишком прямолинеен, - сказала она с лёгкой, почти игривой улыбкой. - Попробуй дышать ровнее и не бросаться так резко. Твой противник не всегда будет таким милым, как я.
Парень вытер пот со лба, тяжело дыша:
- Да вы совсем не милая, когда бьёте!
Её улыбка стала чуть мягче, но в глазах сверкнула та самая хитрая искорка. Она уже собиралась предложить сделать перерыв, как в тренировочную зону ворвался Иноске, полный энергии и злости.
- Эй, Танджеро! Ты что, сдался?! - крикнул он, но взгляд его тут же упал на Мидзухану. - А это что ещё за женщина, которая тебя бьёт?
Танджеро хотел что-то сказать, но Мидзухана повернулась к нему, чуть наклонив голову и глядя прямо в глаза кабановой маске.
- Женщина? - тихо переспросила
Тренировочная площадка в поместье Бабочки была тихой и почти пустой - только лёгкий ветерок играл листвой, да солнечные лучи пробивались сквозь кроны, оставляя на земле рваные пятна света. В центре, уже в боевой стойке, стояли двое - Иноске, нахмуренный, с яростным блеском в глазах, и Мидзухана, спокойная, как вода в пруду.
- Ну что, девчонка, готовься, - протянул он, сжимая деревянный клинок и слегка припав на колени. - На этот раз я не проиграю!
Мидзухана склонила голову, а на её лице появилась мягкая, почти ласковая улыбка. Но в этой улыбке таился тот самый оттенок - лёгкий сарказм и насмешка, способные поддеть кого угодно.
- Мальчик... - начала она тихо, будто растягивая слова, и её голос звучал так, будто она говорила с маленьким ребёнком. - Ты правда решил, что сможешь обыграть Столпа? Даже если этот Столп - женщина?
- ЧТО?! - взорвался Иноске, лицо его покраснело, а жилы на шее натянулись. - Я НЕ МАЛЬЧИК! Я - сильнейший боец на свете!
- Хм... - она чуть прищурила глаза, и улыбка стала чуть шире, чуть сквернее. - Сильнейший? А почему тогда прошлый раз ты лежал на земле с моим коленом на груди, как маленький пойманный кабанчик?
- ТЫ... - Иноске заскрипел зубами, дыхание его стало тяжёлым, - сейчас пожалеешь!
Он сорвался с места, быстрый, как вспышка. Его деревянный клинок рассёк воздух, целясь прямо в её плечо. Но Мидзухана сделала едва заметный шаг в сторону, и удар пролетел мимо.
- Быстро, - признала она тихо, но в глазах её блеснул азарт. - Но всё ещё слишком предсказуемо.
Иноске развернулся, нанося серию ударов, каждый из которых сопровождался громким криком. Доски тренировочного клинка стучали друг о друга, и звук отдавался по двору. Но Мидзухана, словно играя, парировала каждый удар с минимальными движениями, как будто заранее знала, куда он ударит.
- Мальчик, ты же всё время оставляешь правый бок открытым, - сказала она, слегка склонив голову в сторону, - хочешь, я тебе покажу?
- НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ МАЛЬЧИКОМ! - заорал он, но в этот момент Мидзухана мягким движением отбила его клинок в сторону и, используя его же импульс, оказалась у него за спиной.
Через секунду Иноске почувствовал, как её колено упёрлось ему между лопаток, а деревянный клинок оказался под его шеей.
- Вот видишь, - произнесла она тем же мягким, но колким тоном, - я же говорила, что так будет.
- Ч-чёрт! - выдохнул он, стиснув зубы. - Отпусти меня, я ещё не закончил!
Она чуть наклонилась вперёд, и её длинные волосы слегка коснулись его плеча. Улыбка стала ещё милее, но в ней теперь сквозило откровенное превосходство.
- Мальчик, - прошептала она почти шутливо, - иногда нужно уметь признавать поражение.
Она убрала колено, и Иноске, тяжело дыша, обернулся к ней с горящими глазами.
- Я ТЕБЯ ПОБЬЮ В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ! - выкрикнул он, указывая на неё пальцем. - СЛЫШИШЬ? ПОБЬЮ!
- Конечно, - ответила она с той же мягкой улыбкой, которая в этот момент была хуже любого оскорбления, - я подожду.
Иноске сжал кулаки так, что костяшки побелели, а Мидзухана, будто ни в чём не бывало, отошла в сторону, поднимая свой клинок и готовясь к следующему упражнению, словно эта схватка для неё была лишь лёгкой разминкой.