11.
Ключ провернулся в замке — и тишина квартиры треснула.
Я знала, что это она. Узнала по шагам, по тому, как дверь чуть громче хлопает, чем нужно.
Мама.
Вернулась. Наконец-то. Или, может быть, к сожалению.
Я сидела на кухне, делала вид, что читаю что-то в телефоне, но пальцы просто скользили по экрану.
Женя, услышав звук, вылетела из комнаты, как комета.
— Мам! — крикнула она и уже повисла у неё на шее.
— Привет, солнышко, — сказала мама, обнимая её с той самой усталой улыбкой, в которой будто нет ничего живого.
Я наблюдала. Молча.
Как будто это кино, которое я уже видела сто раз.
— Привет, — сказала она мне.
— Привет, — ответила я ровно.
Она поставила чемодан, села за стол и налила себе чай, будто была здесь всё это время.
Только теперь на ней чужой запах — гостиничный шампунь, кофе, дорога. Не дом.
— Как дела?
— Прекрасно. Всё как обычно.
— В школе?
— В школе тоже.
Мы обменивались словами, как пулями из пистолета с глушителем — беззвучно, но больно.
Потом мама положила ложку, посмотрела прямо на меня.
— Мне нужно тебе кое-что сказать.
Я закатила глаза.
— Опять? Что теперь?
Она выдержала паузу.
— Меня переводят.
— Куда?
— В другой филиал. В другой город.
На секунду я подумала, что ослышалась.
— В другой город?
— Да. Мы переезжаем. Через месяц.
Я откинулась на спинку стула, холод пробежал по коже.
— Мы? Серьёзно? А нас кто-то спросил?
— Даша, не начинай. Я понимаю, что тебе тяжело, но работа — это важно.
— Конечно, важно. Всё у тебя важно. Всё, кроме нас.
Мама вздохнула, будто я снова испортила ей вечер.
— Я делаю всё ради вас.
— Ради нас? Ты хоть раз была дома дольше недели?
— Не перегибай, — голос стал твёрже. — Я стараюсь, чтобы вам было что есть, где жить...
— А я стараюсь хотя бы чувствовать, что у меня есть мать!
Она резко поставила чашку, чай плеснул через край.
— Знаешь, Даша, иногда ты ведёшь себя просто неблагодарно.
— А ты ведёшь себя так, будто мы твои сотрудники, а не дети.
Мы стояли напротив, как враги.
Женя выглянула из комнаты, испуганная, и тут же спряталась обратно.
Я впервые ощутила к маме не обиду — злость. Настоящую, глухую.
— Я не поеду, — сказала я тихо.
— Поедешь, — ответила она спокойно, почти устало. — У тебя нет выбора.
— Значит, решено за меня, как всегда.
— Я взрослая, я знаю, как лучше.
— Нет, ты просто боишься, что без контроля всё развалится.
Она не ответила. Только отвернулась.
И это молчание было хуже крика.
Я ушла к себе, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной.
В груди колотилось, будто сердце пыталось вырваться.
Я не плакала — слёз не было, только злость и пустота.
Телефон лежал на столе.
Ни одного сообщения.
Соня не писала.
Уже третий день — ничего. Ни намёка, ни случайного смайла.
Я открыла наш диалог. Последнее сообщение — её короткое «ага».
Я тогда почти ответила. Почти.
Пальцы уже писали: «Ты мне нравишься».
Но я стерла.
Сейчас, глядя на экран, я понимала — и хорошо, что стерла.
А смысл?
Переезд. Новый город. Новая школа. Новые лица.
А я ненавижу отношения на расстоянии.
Ненавижу это чувство, когда ты ждёшь ответ, а приходит только тишина. Когда каждый разговор превращается в попытку не потерять что-то, что уже уходит.
Я не хочу так.
Я не хочу снова зависеть от кого-то, кто далеко.
Я выключила телефон и бросила его на кровать.
Легла, глядя в потолок.
Мама за стеной разговаривала по телефону — снова про работу.
Женя что-то писала фломастерами, напевая под нос.
А я просто лежала и думала, что, может быть, именно так и должно быть:
всё рушится — тихо, но окончательно.