Глава 2 «Золотые часы и клуб»
Nunquam retrorsum, semper ingrediendum
(Ни шагу назад, всегда вперед)
— Хорошо... — Ошеломлённо протянул я.
На меня смотрел мужчина лет, как мне показалось, двадцати пяти. Он был довольно высок и молод, но не взглядом. Вот что сбивало с толку. Только его глаза заставляют заинтересоваться его ничем не примечательной внешностью. Он был как Медуза Горгона из древнегреческой мифологии, превращающая одним взглядом человека в камень. Его глаза были не просто карими, они были с отливом в янтарь, будто сам дьявол на меня смотрел. Редкие дьявольские глаза. Какие глаза, такая и душа?
Этот взгляд пробирал от головы до ног, а перед глазами будто появлялась пелена. Да, пелена, но не страха, нет, не первобытного страха, а оцепенения и, может, даже трепета. Ком наворачивался в горле и появлялся один вопрос: «Кто же ты?»
— Эй, Льюис! Ты чего там застыл? — подбежала ко мне Сьюзан.
Она посмотрела на меня, рассматривая, потом перевела взгляд на незнакомца.
— Прошу извинить нас, мы уже уходим. Да, Льюис? – Девушка взяла меня под руку и потянула в сторону, пытаясь увести.
— Ага... Прошу прощения.
Ужасно, это ужасно, когда голос тебя не слушается.
Странный человек пошёл дальше, лишь усмехаясь. Я заметил на тротуаре золотые старинные часы.
— Извините! Вы обронили часы! – Закричал я, но этого странного человека уже не было. Будто я ни с кем не столкнулся и не видел карих глаз. Будто это был плод моего воображения. Но он же был? Ведь так?
Я перевёл взгляд на толпу людей, окружившую нас своим присутствием. Эти люди смотрели, изучали, думали и уводили взгляд. Обычно мне интересно за ними наблюдать:
Ребёнок, внимательно рассматривающий свой зелёный леденец, никого не замечая вокруг. Он был одет тепло: укутан в шарф по нос, о нём позаботились, его любят.
Курящая женщина, сидящая в машине с открытым окном, с болезненными глазами, очищала сигарету от пепла.
Хромающий человек, остановившись, посмотрел, куда шёл, наверное составив тысяча аргументов в пользу того направления, куда он шёл.
Но сейчас мне становилось больно и невыносимо от этих лиц. Как будто тысяча иголок-взглядов впивались в меня.
— Что это было? — Отдышавшись, спросила Сьюзан, когда мы подбежали к покрашенной насыщенной синей краской двери.
— Не знаю... Я не мог двигаться. — Мои глаза внимательно рассматривали подобранную позолоченную вещицу.
— Ладно... Лучше забудем об этом... — Сью облокотилась об деревянную дверь, оставив в покое воздух всего на секунду, переводя взгляд ниже, — Льюис, у тебя дрожат руки! Ты в порядке?
Но руки не дрожали, они держали часы. Разве нет? Нет! Я точно их держал!
Вопрос Сьюзан был проигнорирован. Я сам задавался этим вопросом, а потому было бы странно на него ответить и этим подписать себе приговор.
Дождь усиливался вместе с его верным другом-ветром.
Сьюзан открыла оплаченную деревянную дверь и пошла по скрипучей лестнице наверх. Я догнал её, и мы вошли в тёплую, уютную комнату с камином, где пахло пряностями и огнём.
Увидев нас, кто-то начал обнимать наши тела, кто-то пожимать руку, спрашивать "как дела" и всё прочее. Это было что-то важное, часть чего-то важного, что всем так необходимо. В такие моменты я чувствовал себя частью чего-то. И как бы я ни думал, что я индивидуалист, которого вряд ли когда-нибудь поймут, это было чертовски приятно.
Брюнетка докурила свою сигарету и перестала расспрашивать Сьюзан о её экзамене. Она посмотрела на меня, бросив окурок в стеклянную пепельницу.
Аннет Дюпон. Француженка. Художница. Элегантна и убийственна. Она задала мне какой-то базовый вопрос, но я быстро испарился из её внимания. Ведь в этой комнате очень мало времени уделяли мне. Точнее, в этом не было необходимости.
Люди говорят с теми, кто им интересен. Кому интересен парень, который слушает старческую музыку, читает русскую литературу и замирает от слов «Вторая Мировая война»?
Но есть ещё один пацифист в этой комнате. Хотя, наверное, в этой комнате все пацифисты. Но Пэдди Уайт точно был пацифистом. Он был не то что бы мягким человеком, который все попытки угрозы хочет свести на нет мирным путём. Он был комфортным и весёлым. А ещё ленивым и тем самым приближённым к реальному, живому человеку.
Пэдди сидит на диване с Нейсом и о чём-то болтает. Пять секунд назад он весело приветствовал меня, а сейчас он снова мило смеётся с брюнетом.
Нейс — странная персона. Дизайнер. Педант и ужасно собранный, трудолюбивый человек. Любит хвастаться и рассказывать о себе. Что невероятно бесит.
— Прошу немного внимания! — начал я. — У меня есть прекрасная идея для развлечения!