Time with initials

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Голова улетела куда-то в сторону. Её унесло ветром. Ауч... Больно. Больно ли глазам смотреть на это всё? Больно ли глазам наблюдать за всем, что их не касается? Будет ли больно им, если мозг отключится и даст им штурвал в руки? Да, у глаз есть руки.

Бесконечный хмельный мёд, созданный из вереска по-старинному, секретному рецепту пиктов в голове вместо мозга, давал горечь, а я всё не мог сообразить, что двигает мои руки и глаза, что залезает во все щели и поры, заставляя пьянеть самым странным и изощрённым способом. Птицы безжалостно кричали где-то в небе, заставляя обратить внимание на их тонкие, парящие силуэты, кружащие как стервятники над водой. Будто эта солоноватая жидкость была самой вкусной рыбой и самой притягательной средой.

Меня перевернули, да, будто блин на сковороде, чтобы поджарить изнурительным сильным ветром с другой стороны. Телефон, приложенный к уху, спустился ниже вместе с холодной ладонью, ниже, ниже, а затем и вовсе исчез в чёрной ткани штанов.

Вы не поняли.

Вы. Не. Поняли.

— Льюис! — Чужие ноги понеслись по невысокой зелёной траве, сминая её и пачкая неровностями.
— Льюис, — Аннет тяжело дышала, — у тебя ключи от машины?
— Нет. — Туловище развернулось в её сторону.
— Неужели? — Брюнетка стояла, поставив руки на бока и сердито щурилась на горизонт. Её лицо было недовольно: ноздри раздувались, будто умели дышать дымом и огнём, брови хмурились, создавая морщинку, а тёмные глаза неприветливо смотрели по сторонам, пытаясь понять, что они здесь забыли. — Что они ответили?
— Сказали, что приедут как смогут, похоже на них.
Девушка переступила с ноги на ногу, скрещивая руки от холода.
— Здесь поблизости есть небольшое поселение. Пэд нашёл карту в багажнике. — Брюнетка ловко достала из кармана пачку сигарет, сухую, на удивление. Упругими ноготками замёрзших пальцев она начала старательно ковырять упаковку, чтобы достать трубочку, дающую мнимое приятное тепло.

Трава переливалась мокрой водой. Обычно эту чрезмерно влажную зелень любили белые облака-овцы, которых сейчас здесь не было и не должно было быть. Вдалеке виднелись жуткие серо-синие тучи, скоро траву снова сделают ещё мокрее, и тогда придётся надевать резиновые сапоги с шипами, чтобы впиваться в землю и цепляться за неё.

Колёсико зажигалки щёлкнуло. Я почти не мог ей помешать, поэтому лишь нервно пробежался взглядом по лицу и сигарете, через секунду отдаляя его в сторону друзей, возящихся с машиной.
— Пошли, уже темнеет, нам надо быстрей дойти до поселения, машину бросим.
— Жалко, машина то красивая была. — Худые пальцы обхватили сигарету и вытащили её, из-за чего изо рта пошёл клубившийся серый никотинный дым.
— Вернёмся к ней завтра. Вряд ли её тайфун снесёт. — Я скрестил руки в давно известном жесте, прижимаясь к своей мокрой кожаной куртке.
— Ха! Пошли, пингвин! — Девушка со смесью забавы хлопнула меня по спине и сразу же отряхнула руку.

Волосы спутались, будто гнездо птиц в период птенцов; они были мокрыми и более прямыми, запутанными, что не восторгало. Нога переступала через другую, стараясь вписаться в ритм кочек и ям, пока агрегат ходьбы не встал на более-менее ровную дорогу, которая стала последним путём для многих, вероятно, включая старый Quatrelle.

В стороне, возле сломанной машины, шатались и крутились трое. Они о чём-то спорили, тыча пальцами в разные места на машине.
— Что они сказали? — подошёл высокий юноша, чьё имя было Пэдди, а фамилия Уайт, откидывая подобие светлой чёлки.
— Что приедут как смогут, вернее, никогда. Где карта?

Мне сунули карту ледяными пальцами. Как предусмотрительно было кому-то кинуть её в багажник старого Renault 4, пахнувшего бензином.

Погода начала ухудшаться, злобно играя с бумажной картой и со всем, что можно легко двигать, пока легко. Дождь полил занавеской, будто каждая капля была связана с другой. Дождь был паучьей сеткой.

— Нам надо уходить! Иначе мы тут все как минимум промокнем! — крикнул я, криво складывая и убирая побитую карту в карман, задевая жесткую металлическую молнию почти не шевелящимися пальцами.

Аннет продолжала покуривать свою тонкую сигаретку, поднимая брови и поджимая другую руку ближе к туловищу. Через секунду все всполошились и охотно принялись за мой неосознанный совет, вгрызаясь в него и исполняя. Мои друзья молниеносно захватили вещи из машины и подошли к нам.

— Брось ты эту дрянь, а? Она тебя всё равно не согреет. — Мои мысли сами вырвались, клянусь, а глаза смотрели скептически и раздражённо на то, как Нейс даёт курящей сумку, только из-за погоды. Наверное.

Анн лишь криво усмехнулась, изгибая губы и демонстративно выдохнула дым мне в лицо.
— Какая тебе разница, милый?
— Хорош грызться, пойдёмте! — Ореховые глаза Уайта сверкнули, будто выливая на нас ещё больше холодной воды. Это была редкость, вот что холод делает с людьми.

Пять пар ног ступали по подобию дороги,  усеянному углублениями, которые наполнялись водой всё быстрее и быстрее. Когда наши глаза увидели городок, ноги не смогли сбавить бег. 

***

— Здравствуйте! — Дверь с противным скрипом отворилась, впуская внутрь. Удивительно, что в этом городке был приличный отель.

Не сказать, что нас встретили приветливо, люди маленьких городов обычно не жаловали туристов, особенно не ирландцев, но оказалось, что Сьюзан знает гэльский, поэтому настроение к нам изменилось благодаря очарованию и знаниям.

Всё было отделано деревом и камнем, висели старые потёртые фотографии в некрепких рамках с отражающими стёклами. Было не много людей, что было странно, обычно ирландцы почти живут в пабах.

Нам дали две комнаты, но мы не спешили, словно любопытные дети, рассматривая помещение, приковывая глаза к разным людям: женщина лет сорока о чём-то весело болтала с почтальоном в мокром плаще; компания мужчин, выпивающая пиво и смотрящая футбол по небольшому висячему телевизору; сидящий возле стойки мужчина лет двадцати семи, что-то пишущий в блокноте. Неожиданно и в то же время подходяще встретить человека, который до сих пор пользуется блокнотом в таком старинном, помнящем легенды, месте.

Но мы всё-таки пошли наверх, в данные нам комнаты. Точнее, не мы, а наша усталость от держания вещей.
— Необычное место, как будто ты в очередном фильме, — Нейс скептично провёл смуглым пальцем по низу оконной деревянной рамы, выходящей на дорогу.
— У нас дом в похожей тематике, — Пэд скрипнул любопытством, заглядывая в шкаф.

Я лишь наблюдал, не вырываясь из своих мыслей. Наблюдал за друзьями, которые обходили комнату будто новую территорию.
— Алло? Льюис? Ты чего завис? — Уайт помахал рукой перед моим лицом будто маятником, гипнотизируя беспокоящимся ореховыми глазами.

У меня всегда что-то происходило с душой, когда я оказывался в таких местах. Но смотрящую душу в окно пришлось отложить, отвести взгляд, забыть на время о зелёных долинах, о чувстве прилипающей одежды и неприятному ощущению, сравнимому с чувством, когда ты нарезаешь помидоры и все их внутренности растекаются по доске. Противное чувство. Оно было везде и будет.

***

Гремели вилки, скрипела иногда посуда под ними, чокались мутные бокалы, соединяясь в звенящую симфонию, а я видел взгляд янтарных глаз. Стоп.

Стоп.

В нашу сторону смотрел тот самый мужчина, писавший в блокноте что-то, когда наша компания только вошла в это чудное, разрисованное чем-то густым и неосязаемым, место. Даже сейчас он писал, что-то царапая ручкой на листах. Мужчина сидел у барной стойки и смотрел в нашу сторону своими странными глазами. Медуза Горгона. Глаза прожигали своей неестественностью. Здесь освещения, обычно заставляющего глаза полыхать, не было вовсе, только пара лампочек, красивых фонарей и тусклый холодный свет из небольших окон. Мужчина перевёл глаза на кого-то другого, что-то записывая в блокнот. Будто он лишь наблюдал, лишь анализировал поведение. Будто он наблюдал за животными в их среде обитания.

Писатель.

Меня передёрнуло. Сьюзан поправила выпавшую из-за уха светлую прядь, озадаченно посмотрев на меня. Блондинка шепнула что-то рядом сидящей подруге, расцепив замок ног под столом. Аннет перевела глаза на меня. Цепочная реакция, вызываемая людьми.

— Я пойду попрошу ещё чая, — кинул я, даже не смотря на друзей. Мои глаза смотрели только на источник опасности, как обычно они смотрят на какого-нибудь насекомого, чтобы не потерять его из вида.

Подойдя к барной стойке, я встал рядом с писателем, ожидая неприветливого мужчину. Но это был лишь предлог. Я наблюдал за ним.

— Я видел вас здесь пару часов назад, вы не местные, — он заговорил.
— Готов поспорить, вы тоже, — я не поворачивал в его сторону никакую часть тела, даже голову. Она осталась так же разглядывать небольшое количество цветных бутылок с алкоголем и сиропами, глаза пытались разглядеть смешное отражение писателя в их стёклах.
— Может быть, — он поднял голову.
— Что вы пишете?
— Разное, в основном какие-нибудь мысли, возникающие у меня, смотря на людей. Интересно то, что только вы это заметили.

Обращение на «вы» резало слух, заставляя снова перенестись в девятнадцатый век и обращаться ко всем «сэр», «мисс» и «миссис». Может быть здесь время и остановилось, но люди здесь продолжают видеть чудеса развитой или гипертрофированной цивилизации, раз покидают этот город.

— Льюис. Льюис Бейтс, — протянул руку я, разворачиваясь к нему всем телом.
— Кристофер Картер. Ты так официален, — писатель улыбнулся, пожимая руку. — А твои друзья?

Я повернул голову в сторону веселья моей компании. Девушки периодически оглядывались в мою сторону, перешёптываясь, пока остальные ничего не замечали.

— Некоторые однокурсники, некоторые нет. Я могу вас познакомить, но только не вот так.
— Конечно.