Time with initials

Fortunam citius reperis, quam retineas (Счастье легче найти, чем сохранить)

Холодно. Здесь всегда холодно. Где бы я ни находился, холод будет везде. Но даже в такой безжизненной и ужасной погоде тебя может согреть знакомое лицо...
— Привет, Льюис! Ты слышал о вчерашнем событии? — и очаровательная, тёплая улыбка. Она согреет тебя лучше любого чая и пледа в одиночестве.
— Нет, как ты знаешь, до меня в основном все новости доходят в последнюю очередь. Что за событие? — Я улыбнулся в ответ. Это было похоже на битву счастьем. Каждый пытается улыбнуться шире другого.

Юное очарование — моя подруга Сьюзен Бенсон. Она моя ровесница и чем-то похожа на меня, но одна из её отличительных черт — это прекрасные манеры. Её сравнивают с птицей, потому что Сью действительно ужасно болтлива, и мне кажется, это её единственный недостаток. А ещё она прекрасная, удивительная певица и пианистка, и часто из-за этого её называют «солнцем». Она светится, когда играет.

— К нам в Дублин приехал писатель Кристофер Картер.
— Немного писклявый голос Сьюзан заставлял внимательно слушать и не отводить взгляд от её мимики.

— Интересно, что же он такого написал, что я о нём ничего не слышал, — усмехнулся я.

— Ты знаешь, я не люблю читать. Предпочитаю общение лицо к лицу. Поэтому не знаю, — отмахнулась она. —Кстати, сегодня будет вечер в честь его прибытия. Его родители устроили его. А ещё говорят, он и его семья ужасно богата. Она любит прыгать с темы на тему. Из-за этого иногда появляется каша в голове. На последних словах она изменила свой голос. Интересно, сколько ещё стервятников на него накинутся. Времена вроде изменили, двадцать первый век, а все всё равно привозносят тех, кто богат.

Закапал дождь. Я и Сьюзен торопливо поспешили укрыться в ближайшем кафе, хотя Бенсон настаивала погулять под дождём подольше.

Кафе. Везде пахло кофе и выпечкой. Помещение достаточно светлое и уютное, если не смотреть на цены. Я любил ходить по кафе: смотришь на их дизайн, пробуешь разные напитки и еду, смотришь на людей и на то, что происходит на улице, как бы со стороны, здесь ты просто наблюдатель. Ты внимательно следишь за всем, что заставляет тебя придумать какую-то эдакую фразу, которая обязательно пригодится.

В Ирландии погода меняется быстро. Будто вместе с ветром она торопится улететь и, обогнув весь свет, вернуться обратно.

Я родился в России, и как и любой человек с живым и любопытным умом всегда буду удивляться различию разных уголков этого мира.

Оказался я в Ирландии по воле случая. Отец мой умер, сестра поступила в университет и отрезала себя от меня и матери. Мы дважды переезжали и вот, наконец, оказались здесь. В этой чудной стране, покрытой полями и вереском.

Но где бы я не был головная боль, ломка костей, холод, обмораживающий пальцы — это продолжало меня преследовать, так же как воспоминание и требование чего-то родного, сильного. Это было проклятием, русским проклятием. Люди, выросшие в другой стране, не смогут стать другими. Четырнадцати лет хватило, чтобы считать меня «выросшим мухомором в Москве под деревом-Богом».

Время тянулось размеренно, будто карамель, которую растягивают для изготовления леденцов. Сладкая, но смертельная. Я проверил телефон, но, как обычно, мне пришло сообщение только от «Настройки». Список людей, которые стоят на беззвучном режиме или которых больше не существует в моей жизни, слишком велик. Я не забиваю этим мозг, в очередной раз нажимая на кнопку «выключить».

— Здравствуйте. Что вы будете заказывать? — спросил подошедший к нам официант. Я вздрогнул и повернул на него голову.
— Ей, пожалуйста, латте, а мне зелёный чай.
— Официант вежливо поклонился и поспешно ушёл из поля зрения.

— До сих пор не любишь кофе?
— Да...Не люблю его послевкусие.

— Странный ты, хотя на вкус и цвет, как говорится... — Пожала открытыми плечами девушка, из-за чего её копна светлых волос немного качнулась.

Познакомился я с Сьюзан в Тринити-колледже, в который поступил с помощью связей моей тёти Аллы. Сьюзан первая подошла ко мне и познакомилась. Она рассказала о себе и что очень хотела сюда поступить на факультет музыки. Потом мы столкнулись ещё с тремя ребятами: с Нейсом, Аннет и Пэдди. Это были удивительные и такие разные люди, что было просто забавно до абсурда, что нас столкнула жизнь.

Выпив напитки, я и Сью быстро расплатились, просто выложили деньги, не думая, и побежали из кафе прочь. Деньги — это не важное, когда у тебя их либо слишком много, либо когда ты с кем-то ценным, с кем-то, кто ценнее бумажек. Мы решили не задерживать наших друзей, да и дождь не позволял задерживаться.

Сьюзан грела мне душу: её манеры, поведения, привычки. Она любила всё время что-то напевать и заполнять этим пустое пространство. Она любила фотографировать себя и друзей, когда считала, что она и они красивые, то есть почти всегда. Она любила своё любимое пальто и берет, как у француженки. Сью периодически хрустела пальцами, чтобы размять их перед игрой на фортепиано. Я могу перечислять бесконечно, просто нам на это не хватит времени. Я люблю замечать мелкие детали и наблюдать за людьми, поэтому я знаю почти все подробности поведения своих друзей.

И это прекрасно.

Мы бежали под дождём, словно нам было по семь лет. Мы сталкивались с прохожими, извинялись, смеялись, одним словом, ребячились. Все были хмурыми, как сегодняшний день, и только мы среди них были настоящими, живыми и светлыми. Я люблю такие огоньки в жизни. Либо ими становится кто-то, как тот счастливый мальчик, бегущий куда-то с коробкой, большие глаза которого выражали счастье, то самое неубиваемое счастье, которое заставляло жить. Либо ты становишься этим огоньком. Именно этого не хватает обычно в дождь, но все почему-то просто ждут, когда он закончится. А всё достаточно проще.

— Извините. — Я, как дурак, с улыбкой на лице столкнулся с высоким человеком в чёрном пальто.
— Прошу вас быть чуть внимательней, — хитрый прищур янтарных глаз ввёл меня в ступор. — Льюис.