🪡
Ночь была тихой, лишь ветер колыхал верхушки сосен. Луна серебрила каждую травинку, и в этой тишине слышались только быстрые шаги двух девушек.
— Мицури, — тихо сказала Ханаби, поправляя клинок за поясом. — Сегодня лес выглядит слишком пустым. Обычно демоны не прячутся так глубоко.
— Значит, прячут что-то, — ответила Мицури, и её голос зазвенел решимостью. — Ну ничего… мы найдём.
Они двигались параллельно, проверяя каждую поляну, каждый куст. Вдруг раздался шорох. Тёмные силуэты выпрыгнули из деревьев — десятки мелких демонов.
— Это твои, Ханаби! — весело крикнула Мицури.
— Тогда смотри внимательно! — улыбнулась та, глаза засияли светом.
Ханаби сделала вдох, и её клинок вспыхнул, словно отразил лунный свет.
— Дыхание Сияния! Вторая форма — "Луч, рассеивающий тьму"!
Её удар прошёл через трёх демонов сразу, словно свет рассёк ночь.
Мицури, не отставая, закружилась — её клинок тянулся и гнулся, словно лента.
— Дыхание Любви! Третья форма — "Сияющий удар кошачьего сердца"!
Несколько демонов исчезли в облаке пепла, а оставшиеся попытались сбежать. Но девушки не дали им шанса: каждый взмах их мечей был точен и красив.
Через несколько минут лес очистился от угрозы. Запах пепла ещё висел в воздухе, а вокруг снова воцарилась тишина.
— Знаешь, Ханаби, — улыбнулась Мицури, убирая прядь волос с лица. — Я счастлива, что мы сегодня пошли вместе. С тобой так легко.
Ханаби мягко ответила:
— Я тоже. С тобой — даже тьма не страшна.
Они присели на поваленное дерево. Луна светила прямо им в лица, а на ветке над ними сидела сова, будто охраняя их отдых.
Мицури рассмеялась, открывая мешочек с моти:
— Ну что, заслужили?
— Конечно, — с сияющей улыбкой кивнула Ханаби.
И две столпихи — Любви и Сияния — ели сладости в ночном лесу, зная, что этой ночью деревня неподалёку может спать спокойно.Солнце только начинало подниматься, окрашивая небо в розово-золотые оттенки. Ханаби и Мицури шли по тропинке к дому бабочек, усталые, но довольные. Их кимоно пахло дымом от сгоревших демонов, а в руках они несли маленькие свёртки с оставшимися сладостями.
Когда они вошли во двор, навстречу выбежали девушки-лечницы, а за ними — Танджеро и Иноске.
— Вы вернулись! — радостно крикнул Танджеро и склонил голову. — Спасибо вам, что очистили лес! Теперь деревня в безопасности.
— Ага! — Иноске, как всегда, не удержался. — Но почему вы не позвали меня?! Я бы в два счёта порвал всех этих демонов!
Ханаби мягко улыбнулась, садясь на ступеньки.
— Потому что иногда миссии доверяют только столпам. Но в следующий раз — обещаю, позовём.
И тут в дверях появилась Недзуко, выглядывая любопытно. Она узнала Ханаби и радостно подбежала, потянув её за рукав. Ханаби рассмеялась и, обняв её, протянула кусочек моти.
— Ты заслужила, маленькая звёздочка, — шепнула она.
В это время в стороне раздался знакомый голос:
— Эй! — Зэнецу подскочил, увидев их вместе с Недзуко. — Недзуко-чан, осторожно! Ханаби-сан, не забывай, что вы обе мои будущие жёны!
От его слов все вокруг дружно переглянулись, а Аой, проходя мимо, тяжело вздохнула:
— Опять началось…
Мицури громко засмеялась, хлопнув ладонями.
— Ну, зато с ним никогда не скучно!
Гию, появившийся почти бесшумно у входа, внимательно посмотрел на Ханаби. Его серьёзный голос прервал общий смех:
— Я слышал от кузнецов, что демоны действительно собирались атаковать деревню. Вы справились… хорошо.
Танджеро с уважением взглянул на неё:
— Ханаби-сан, теперь я понимаю, почему вы — Столп Сияния. С вами даже ночь кажется светлее.
Ханаби слегка покраснела, прикрыв улыбку ладонью.
— Спасибо. Но это была командная работа, — сказала она, бросив тёплый взгляд на Мицури.
А та уже вовсю раздавала оставшиеся сладости всем в доме, сияя от счастья.
Дом бабочки наполнился весёлым шумом — будто никто не чувствовал тяжести ночной битвы, только радость возвращения и близости друг к другу.Ночь опустилась на дом бабочки. Все уже легли отдыхать после долгого дня. Внутри царила тишина, только где-то вдалеке слышались стрекоты сверчков.
Ханаби сидела на веранде, поджав колени и глядя на светлячков, что мерцали в саду. В руках у неё была чашка тёплого чая, от которой поднимался тонкий пар. Она думала о миссии, о том, как чуть не пропустила быстрый удар демона, и сердце сжалось — слишком много смертей уже было, нельзя допускать ошибок.
— Ты всё ещё не спишь. — Голос прозвучал тихо, почти сливаясь с ночным воздухом.
Она обернулась — у дверей стоял Гию. В лунном свете его взгляд казался особенно глубоким, а тень от плеча падала на стену.
— Я редко сплю сразу после миссий, — призналась Ханаби, делая приглашающий жест рукой. — Садись.
Он подошёл и сел рядом, оставив между ними небольшое расстояние. Некоторое время оба молчали, слушая звуки ночи.
— Сегодня вы с Мицури сделали то, что под силу не каждому, — наконец сказал он. — Я видел, как ты защищала её в бою.
Ханаби улыбнулась, слегка опустив голову.
— Она для меня как сестра. Я не позволю никому обидеть её.
Гию посмотрел на неё внимательнее.
— А ты сама? Думаешь о себе хоть иногда?
Она удивлённо моргнула.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты всегда отдаёшь другим всё — внимание, силы, заботу. Даже сегодня ты раздавала сладости, радуя каждого. Но кто позаботится о тебе самой? — его голос был спокоен, но в нём слышалась неподдельная забота.
Ханаби невольно улыбнулась чуть грустно.
— Наверное… я не привыкла думать об этом. Сияние ведь для того и существует, чтобы освещать других.
Он чуть нахмурился, но промолчал. Вместо слов протянул ей маленький мешочек с сушёными фруктами.
— Я взял это у Аой. Ешь.
Ханаби заморгала, а потом рассмеялась тихим, почти шёпотом смехом.
— Ты заботишься обо мне?
— …Просто не хочу, чтобы ты падала от усталости, — ответил он, но его уши едва заметно покраснели.
Она приняла угощение и, глядя на него, сказала мягко:
— Спасибо, Гию. Иногда твоя молчаливая забота теплее любых слов.
Они ещё долго сидели молча рядом. Светлячки кружились в саду, луна отражалась в их глазах, и это молчание казалось чем-то особенным — как тайный разговор, который понимали только двое.
Мисия
Ночь была густой, лес — словно задыхался от напряжения. Вдалеке тянуло запахом крови и железа. Отряд Столпов и охотников уже понимал, что эта миссия не простая. Впереди — Верхняя Луна Третья, и никто не мог позволить себе ошибку.
Гию, Мицури, Токито, Танджеро, Зеницу, Иноске и Ханаби двигались вместе. Тишину пронзил мерзкий смех, и из темноты вышел высокий силуэт демона. Его глаза светились яростью и игрой, он ощущал, как сердца охотников бьются в страхе и решимости.
— Ну что ж… постреляемся, «столпики»… — издевательски протянул он.
Бой разгорелся мгновенно. Клинки сверкали в темноте, дыхания сплетались в вихре. Танджеро и Иноске атаковали с напором, Зеницу метался молнией, но демон легко отталкивал их. Основной удар держали Столпы — Гию, Токито и Мицури.
Ханаби сражалась рядом с Мицури, их дыхания переплетались, создавая гармонию. Но демон оказался коварнее — в один миг он развернулся и нанёс удар, от которого Ханаби не успела полностью защититься. Его когти пронзили её бок, оставив глубокую рану.
Она отшатнулась, дыхание перехватило. Земля качнулась под ногами, мир на секунду стал тусклым.
— Ханаби! — вскрикнула Мицури, бросаясь к ней.
Гию резко прикрыл их обоих, перехватив на себя яростный удар демона. Его глаза горели решимостью, и Ханаби впервые так ясно увидела — он не боится умереть, лишь бы защитить своих товарищей.
Токито, израненный, но стойкий, крикнул:
— Не сдавайся! Если ты падаешь, ты предаёшь их веру!
Ханаби, задыхаясь от боли, смотрела, как Мицури из последних сил продолжает атаковать, улыбаясь сквозь слёзы, и как Гию бесстрашно принимает на себя удары, не отступая ни на шаг.
В этот момент её сердце сжалось. «Я не могу… быть слабее их. Я не могу оставить их одних».
И тут она почувствовала жар в груди, будто её собственное пламя разгорелось ярче. Сильная боль пронзила тело, но вместе с ней — новая сила. На коже виска и щеки проявилась метка, сияющая узором света.
Её глаза вспыхнули. Она поднялась, сжав клинок, и шагнула вперёд.
— Я… не сдамся! Я столп Сияния!
Ослепительный свет её дыхания озарил поле боя. Даже Зеницу и Иноске замерли на секунду, глядя на неё. Демон недовольно скривился — сила в её клинке изменилась, стала другой.
Мицури, увидев метку, просияла сквозь усталость:
— Ханаби…! Ты тоже…!
Гию мельком взглянул на неё, и в его холодных глазах впервые за долгое время промелькнула гордость.
Теперь бой продолжился уже с новой силой. Ханаби и Мицури, обе отмеченные, атаковали синхронно, их клинки переплелись в сияющем вихре, заставляя демона впервые отступить.
Бой длился так долго, что казалось — ночь никогда не кончится. Мицури и Ханаби вместе раз за разом теснили демона, их клинки вспыхивали, оставляя сияющие дуги в темноте. Гию прикрывал их, словно невидимая стена, а Токито направлял атаки, несмотря на собственные раны.
Танджеро, Зеницу и Иноске тем временем разделились — они гнались за другими демонами, что рыскали по деревне. Их удары разносились эхом по лесу: гром Зеницу, крики Иноске и твёрдый голос Танджеро. Люди были спасены ценой их сил.
Но сражение с Верхней Луной Третьей было другим. Он не сдавался, смеялся, даже когда получал удары.
— Ха-ха-ха! Вы почти сломали меня… Но не сегодня… — сквозь кровь хрипло выдохнул он.
Утренний свет стал прорываться сквозь деревья. Первые лучи коснулись поляны, и лицо демона исказилось. Он зашипел, и, пока охотники собирали последние силы, тьма закрутилась вокруг него, и он сбежал, растворившись в воздухе.
— Стой! — крикнула Мицури, но клинок пронзил лишь пустоту.
Ханаби ещё шагнула вперёд, но вдруг её колени подкосились. Она рухнула прямо на землю.
— ХАНАБИ! — Мицури бросилась к ней, но Гию оказался быстрее. Он подхватил её на руки, прижимая к себе.
Её тело было горячим, словно в огне. Лицо покрылось испариной. Метка, сиявшая на её виске, медленно исчезала, оставляя только лёгкий след, будто ожог.
— Чёрт… температура… — глухо сказал Гию, сжимая зубы. Его холодные глаза на миг дрогнули.
Мицури, задыхаясь от усталости, но всё же с улыбкой прошептала:
— Она… смогла… Она тоже одна из нас…
Гию не ответил. Он лишь крепче прижал Ханаби к себе, глядя на первые лучи солнца. Внутри него бушевало чувство, которое он не привык показывать — страх потерять.
Танджеро, Зеницу и Иноске вернулись. Их одежда была изорвана, руки и лица — в крови, но они держались.
— Мы справились… демоны уничтожены… жители спасены, — выдохнул Танджеро, и его взгляд сразу упал на Ханаби. — Она в порядке?
Зеницу в панике подскочил ближе:
— Она же не умрёт?! Скажи, что она не умрёт!
Иноске, обычно резкий, тихо пробурчал:
— Она сильная. Не сдастся.
Гию поднялся с Ханаби на руках. Его плащ был в порезах и крови, но он стоял прямо, как всегда.
— Мы возвращаемся. Она выживет. Я не позволю другому исходу.
И с этими словами он направился прочь из леса, не оглядываясь.Прошёл месяц.
Раны затянулись, температура спала, и Ханаби снова могла двигаться без боли. В доме бабушки Томоэ всё это время было оживлённо: Санэми заходил почти каждый день, чтобы «прочитать нотацию», Гию, как оказалось, вообще не отходил от неё, а Мицури приносила вкусности и поддерживала весёлой болтовнёй.
— Ты понимаешь, что могла погибнуть? — голос Санэми гремел по двору, когда Ханаби впервые вышла после болезни.
— А ты понимаешь, что я вообще-то выжила? — парировала она с кривой улыбкой.
Санэми сжал кулаки:
— Из-за твоей глупости я чуть сам не сдох! Ты не думала о том, что мы прикрывали твой тыл?!
Ханаби спокойно вскинула бровь:
— Думала. Поэтому и встала рядом. Или ты хочешь, чтобы я сидела дома и плела корзинки?
Мицури, стоявшая сбоку, нервно захихикала, пытаясь погасить ссору:
— Эй-эй, ну хватит вам! Мы же одна команда! Ханаби теперь ещё сильнее, у неё же проявилась метка!
Гию молча наблюдал. Его взгляд был холодным, но стоило Ханаби чуть пошатнуться от резкого движения — и он мгновенно оказался рядом, удержав её за локоть.
— Ты ещё не восстановилась полностью, — тихо сказал он.
— Не начинай, Гию, — закатила глаза Ханаби, хотя уголки её губ дрогнули. — Я уже в порядке.
— Тебе повезло, — его голос был резким, но в нём слышалась тревога. — Повторится ещё раз — и можешь не проснуться.
Санэми фыркнул:
— Вот именно! Слушай его хоть раз в жизни!
— О, да ладно вам двоим! — Ханаби выдернула руку, шагнув на площадку для тренировок. — Смотрите лучше, как я снова порву эти деревянные чучела!
Она схватила клинок, и дыхание снова наполнило воздух. Сияние метки ещё не вернулось, но её движения стали более точными и быстрыми, чем раньше.
Мицури хлопнула в ладоши:
— Ура! Вот это дух!
Санэми, хоть и ворчал, украдкой усмехнулся. Гию же стоял неподвижно, но его рука лежала на рукояти меча — готовый в любую секунду вмешаться, если Ханаби надорвётся.
И всё же — это было началом её нового пути. Она вернулась.