дуэль
Ночь была холодная, но миссия не терпела отлагательств. Ханаби и Гию получили приказ зачистить деревню на границе леса — там прятался демон, нападавший на путников.
Бой начался стремительно: демон оказался быстрым и хитрым, всё время отбрасывал охотников назад, создавая хаос. Среди этого ужаса одна молодая девушка, жительница деревни, оказалась схвачена демоном и была брошена в сторону обрыва.
Ханаби не успела к ней добраться — сердце сжалось, но в тот момент Гию, стремительным рывком, оказался рядом и поймал её на руки. Девушка прижалась к нему, вся дрожа:
— Спасибо… вы спасли мне жизнь! — её щеки вспыхнули, и она буквально уткнулась лицом ему в грудь, будто не желая отпускать.
Гию, как всегда, молчаливый, осторожно поставил её на землю:
— Будьте осторожны.
Но девушка, похоже, решила иначе. Она всё время держалась рядом, заглядывала ему в глаза, цеплялась за рукав. Ханаби, раненая в бою, наблюдала за этим и чувствовала, как внутри поднимается горячая волна ревности.
Её голубые глаза потемнели, и когда демон снова выскочил из леса, она с силой выхватила клинок. Казалось, ярость придала ей сил: она нанесла резкий удар, оттолкнув чудовище.
Гию в этот момент прикрывал девушку, и Ханаби сжала зубы. Когда бой закончился и демон был повержен, девушка всё ещё пыталась держаться рядом с Гию, благодарила, даже коснулась его руки.
Ханаби подошла ближе, её голос был мягким, но с холодком:
— Нам нужно уходить. Здесь небезопасно.
Гию только кивнул, а вот девушка на секунду посмотрела на Ханаби и смутилась, но всё равно старалась держаться ближе к нему.
По дороге Ханаби шла чуть впереди, её белые волосы развевались на ветру, но в груди было неприятное чувство. Она даже сама себе не хотела признавать, что впервые за долгое время её сердце сжимает именно ревность.
А Гию шёл позади, краем глаза наблюдая за её спиной и видя, что она нарочно избегает его взгляда.Девушка, которую спас Гию, настояла идти вместе с ними до конца пути, будто боялась снова оказаться без защиты. Она то и дело цеплялась за рукав Гию, благодарила его, бросала восхищённые взгляды.
Ханаби шла рядом, чуть позади. На её лице сияла мягкая, почти беззаботная улыбка — такая, что любой подумал бы: "Какая милая и спокойная девушка". Её глаза искрились под лунным светом, а белые волосы развевались от ветра.
Но стоило приглядеться внимательнее — на висках у неё чётко выделялись жилки, как будто кровь бурлила от ярости. Она так сильно сжимала рукоять клинка, что костяшки пальцев побелели.
— Гию-сан, — сладким голоском обратилась она, — она ведь идёт рядом с тобой слишком близко, тебе не кажется? — и тут же сама тихо рассмеялась, словно пошутила, прикрывая губы ладонью.
Гию поднял на неё взгляд, в котором не было ни смущения, ни удивления — только привычная сдержанность. Но он заметил и улыбку, и напряжение в её пальцах.
Девушка же, не замечая ничего, снова уцепилась за его рукав:
— Вы так храбро сражались! Я никогда не забуду, как вы меня спасли!
Ханаби, всё с той же нежной улыбкой, склонила голову чуть в сторону, её глаза сверкнули ледяным светом:
— Правда? — голос звучал мягко, почти ласково, но Гию чувствовал, что за этой милотой скрывается что-то острое, как клинок.
И в этот момент даже спасённой девушке стало не по себе от её взгляда. Она невольно отпустила рукав Гию, сделав шаг в сторону.
Гию чуть заметно хмыкнул, будто понял, что происходит. А Ханаби, сохраняя ангельскую улыбку, шагнула ближе к нему, чтобы идти бок о бок.
И только он один видел, как на её висках всё ещё дрожали тонкие жилки — молчаливая ревность, спрятанная за маской нежности.Они вернулись в особняк бабушки Ко. Ино, та самая спасённая девушка, действительно оказалась ранена — поэтому врачи настояли, чтобы она оставалась под присмотром. Но вот беда: она почти не отходила от Гию. Стоило ему присесть отдохнуть — она тут же рядом. Он встал — она под руку.
Ханаби наблюдала это с холодной улыбкой, которая становилась всё теплее и милее ровно настолько, насколько сильнее пульсировала жилка на её виске.
— Гию-сан, вы так заботитесь обо мне… — мягко сказала Ино, почти касаясь его плеча.
Ханаби склонила голову, словно слушая, но её глаза смотрели не на девушку, а прямо на Гию, так, что он слегка отвёл взгляд, будто не знал, что ответить.
И тут, как всегда вовремя, появился Зэнецу. Он почти выпрыгнул из-за угла, обняв Нэдзуко за руку, и с сияющими глазами закричал:
— Всё решено! Вы будете моими жёнами! И ты, Нэдзуко! И ты, Ханаби! — он ткнул пальцем в обеих по очереди.
Нэдзуко, как обычно, смущённо отвела взгляд, а Ханаби, заметив, что Ино снова придвинулась ближе к Гию, улыбнулась так мило, что Зэнецу аж покраснел.
— Знаешь, Зэнецу, — протянула она с тихим смешком, не сводя взгляда с Гию и Ино, — чем дальше, тем больше я начинаю соглашаться на твоё предложение.
— Ч-что?! — Зэнецу чуть не упал в обморок от счастья. — Т-т-т-ты серьёзно?!
— Более чем, — кивнула она, её белые волосы мягко упали на плечо, а глаза искрились. Но внутри Гию чувствовал: это не согласие… это вызов.
Ино побледнела — впервые заметив странный холодок, пробежавший между Ханаби и Гию.
Гию же закрыл глаза и сделал вид, что не слышит. Но уголок его губ чуть дёрнулся вверх. Он понял, что Ханаби сказала это не ради Зэнецу… а ради него.Зэнецу уже подпрыгивал от счастья, хлопая руками, словно ребёнок:
— Ханаби-чан, я же знал! Я же знал, что ты не сможешь устоять передо мной! Мы будем счастливы! Я буду каждый день защищать тебя и приносить сладости!
Ханаби наклонила голову чуть набок, её глаза сияли под мягким светом заката. Она усмехнулась игриво и протянула, будто невзначай:
— Ну, минусов-то нет… зато каждый день будут сладости. И не Нэдзука.
Зэнецу застыл, его лицо вспыхнуло, словно он вот-вот потеряет сознание от счастья.
— Ха-Ханаби-чан!..
Но Ханаби уже слегка тряхнула длинными белыми волосами, повернулась к ним боком и добавила с самой сладкой, почти ангельской улыбкой:
— Подумай об этом.
И, не оборачиваясь, медленно пошла прочь. На её лице сияла мягкая улыбка, но каждый шаг был будто лёгкий укол — вызов, брошенный Гию.
Гию смотрел ей вслед, и только он один понял скрытый смысл. Это была не милость Зэнецу. Это было послание ему. И улыбка Ханаби была не сладкой — она была острой, как клинок.
“Вызов принят,” — подумал он, чуть сжав рукоять меча.Обычный день. Они вернулись с миссии, и все уже расслабились. Но Ино, та самая спасённая девушка, ни на шаг не отходила от Гию. Она то поправляла ему одежду, то пыталась заговорить, и, наконец, при всех наклонилась ближе, будто собираясь коснуться его губ.
В этот миг терпение Гию оборвалось.
Вся компания — Зенецу, Иноске, Мицури, даже Санэми — смотрела, что будет дальше. Ханаби, сидевшая чуть поодаль, мило улыбалась, но по глазам было видно: её охватила ревность. На висках проступили вены, хотя она старалась скрыть это мягкой улыбкой.
И вдруг Гию резко шагнул вперёд.
Все ахнули, когда он поднял Ханаби на руки, словно она была лёгкой как перышко. Его взгляд был холодным и уверенным.
— Она моя, — коротко бросил он.
Не давая никому опомниться, он прижал её к себе и при всех наклонился, поцеловав прямо в губы. Поцелуй был властный и в то же время бережный, в котором чувствовалось всё — ревность, защита и… любовь.
Толпа замерла.
Мицури закрыла рот руками, глаза заблестели:
— Аааа! Это так красиво!!!
Зенецу закричал так, что даже воробей Чунсин подпрыгнул:
— Нееет! Почему не яяяя! Недзуко, ты же видела?! Они!.. Они!..
Ино отшатнулась, прикусив губу и побледнев.
А Ханаби в этот момент была краснее, чем спелая вишня. Она даже не знала, куда деть взгляд, спрятала лицо в грудь Гию, но крепко обняла его за шею.
Гию же спокойно развернулся и ушёл, не обращая внимания на потрясённые взгляды. В его руках Ханаби выглядела такой нежной и защищённой, что у всех сомнений не осталось — она принадлежит только ему.Гию донёс Ханаби прямо до их комнаты. Остальные ещё долго шептались на улице — Мицури сияла и обнимала Обаная, Санэми только ухмыльнулся, а Зенецу так и бегал кругами, жалуясь, что «жизнь несправедлива». Но Гию это всё не волновало.
Он бережно поставил Ханаби на ноги. В комнате было тихо, только мягкий свет лампы падал на её лицо.
— Ты ведь… злилась? — впервые он заговорил с таким сомнением, чуть отведя взгляд. Его голос был низким, спокойным, но в нём слышалась тревога.
Ханаби покраснела ещё сильнее. Она даже прикрыла губы ладошкой, словно вспоминая недавний поцелуй.
— Н-нет… — еле слышно прошептала она. — Просто… я… смущена.
Гию поднял глаза, встретившись с её сияющим взглядом. Белые волосы девушки переливались в свете лампы, а улыбка получилась такой милой, что даже его суровое сердце дрогнуло.
Он шагнул ближе и аккуратно коснулся её щеки.
— Смущена… но не против?
Ханаби кивнула, и её ладонь легла поверх его руки.
— Не против…
Её глаза светились так, словно в них отражалась сама луна. Она чуть наклонила голову и тихо добавила:
— Просто с тобой я чувствую себя… по-настоящему счастливой.
Гию слегка улыбнулся краем губ — редкая, но искренняя улыбка. Он притянул её ближе, и они долго сидели рядом, молча, только их дыхание было слышно в этой ночной тишине.
Ханаби спряталась в его объятиях, прижимаясь щекой к его груди. Она ещё немного краснела, но теперь это было не от ревности, а от нежности.
И всю ночь она тихо спала рядом с ним, а её ладонь лежала на его сердце.
Утро в доме было шумным. Ханаби всё ещё краснела, вспоминая, как Гию на глазах у всех взял её на руки и поцеловал. Она шла рядом с ним, стараясь не встречаться взглядами с остальными, хотя от мимолётных смешков Мицури её уши буквально горели.
И тут, как всегда, громко и с трагичной интонацией вбежал Зенецу:
— ВСЁ!!! Я решил! — он встал посреди двора, указывая пальцем на Нэдзуко, которая спокойно сидела рядом с Танжиро. — У меня любимая только одна, это Нэдзука! МОЯ ЖЕНУШКА!
— А?.. — Танжиро чуть не поперхнулся, а Нэдзука лишь растерянно наклонила голову.
Зенецу же был в своей стихии. Он схватил Нэдзуку за руки, прижимая их к себе:
— Я больше не буду страдать, не буду ревновать, не буду смотреть на чужие поцелуи! Я нашёл своё счастье, и это ты, Нэдзука-чааан!
Мицури, сияя, захлопала ладошами.
— Какая любовь! Настоящая любовь!
Обанай только прикрыл лицо рукой, пробормотав что-то вроде «идиот».
Ханаби, наблюдая за этим, тихонько усмехнулась и шепнула Гию, наклоняясь к его плечу:
— Вот и хорошо. Теперь нас, наверное, оставят в покое.
Гию кивнул, не отпуская её ладони, и тихо произнёс:
— Даже если нет… всё равно.
Ханаби вспыхнула ещё сильнее, а Зенецу уже кружил вокруг Нэдзуки, повторяя:
— Жёнушка! Любимая! Моя судьба!