🚨
Ханаби всё ещё сидела с Мицури на веранде, в руках у них дымился чай, а смех и девичьи разговоры звенели в воздухе. Но вдруг раздался громкий грохот, будто кто-то снес половину стены. Танджеро с визгом пролетел мимо них и рухнул прямо на землю, весь в пыли и синяках. Чуть дальше, испуганный Генья выглянул из-за угла, как будто тоже едва не попал под удар.
А из пробитой стены вышел Санэми, с перекошенным лицом, весь в ярости.
- Ты опять полез не в своё дело! - кричал он на брата.
Ханаби даже чашку с чаем аккуратно поставила в сторону. Её глаза, обычно мягкие и светлые, вспыхнули огнём. Она поднялась и уверенной походкой пошла к Санэми.
- Санэми Шинадзугава! - её голос прозвучал так, что даже птицы на крыше замолчали. - Сколько можно? Ты снова устраиваешь балаган, словно у нас не дом отдыха, а поле боя!
Санэми от неожиданности дёрнулся, но только нахмурился ещё сильнее.
- Не вмешивайся, Ханаби! Это не твоё дело!
- Не моё?! - она шагнула ближе, сжав кулаки. - Я устала видеть, как ты издеваешься над Геньей! Ты как маленький мальчишка, Санэми! Кричишь, машешь кулаками... Это даже хуже, чем когда мама на тебя ругалась за разбитые окна!
Генья едва не прыснул от смеха, но тут же прикрыл рот руками. Даже Танджеро, сидя в пыли, смотрел с широко раскрытыми глазами - он никогда не видел, чтобы кто-то так осаживал Санэми.
- Ты ведёшь себя, как будто тебе всё можно! Но ты же старший брат! Ты должен защищать, а не унижать его! - Ханаби ткнула пальцем прямо в грудь Санэми. - В следующий раз, если увижу, что ты трогаешь Генью, я сама тебя проучу. Понял?
Санэми на миг замолчал. Его щека дёрнулась, но он отвернулся, пробурчав:
- Делай что хочешь.
И, развернувшись, он ушёл, громко хлопнув дверью.
Тишина повисла над двором.
Танджеро, осторожно поднимаясь с земли, повернулся к Генье:
- Она же... такая милая... Но какой у неё характер! Скажи, Генья, какой она была раньше?
Генья почесал затылок, тяжело вздохнул и, чуть смущённо улыбнувшись, сказал:
- Ханаби-нэчан всегда была такой... Когда ей было шестнадцать, она всё время пыталась нас с Санэми помирить. Но Санэми тогда сказал мне прямо: «Ты мне больше не брат. Такой слабак, как ты, не может быть Шинадзугава». С тех пор он... ну, сам знаешь, какой он.
Танджеро нахмурился, а Генья продолжил:
- Но хуже всего, что Санэми говорил и Ханаби. Что, мол, такие девчонки, милые и добрые, как она, не место среди охотников. Что её улыбка и мягкость только помешают. Представляешь? - он горько усмехнулся. - А ведь Ханаби-нэчан с детства старалась доказать обратное.
- Она сильная, - серьёзно сказал Танджеро. - Очень сильная.
Генья кивнул и вдруг засмеялся:
- Хочешь знать смешное? Тогда, после той ссоры, когда Санэми опять на нас орал, Ханаби притащила Мицури. И знаешь, что они сделали?
Танджеро удивлённо наклонил голову.
- Они нас двоих взяли... и просто ударили кулаками. Одновременно! - Генья вспоминал, уже не сдерживая улыбку. - А потом целый день таскали нас за уши, как малышей!
Танджеро даже прыснул со смехом, представив, как Ханаби и Мицури волокут Санэми и Генью, словно непослушных детей.
- Но именно поэтому я её люблю, - тихо добавил Генья. - Она никогда не сдаётся. Даже когда мы сами в себя не верим.
А Ханаби в этот момент уже вернулась на веранду, снова улыбаясь и подливая Мицури чай, будто ничего и не было.