Очерк 6: О проводах и плёнках
°Если говорить вкратце, то в голове у Виктора собрался узел проводов. Надо сказать, узел этот, собравшийся за последние полмесяца, выдался на славу. Учитывая то, что молодой человек знал назначения двум, может, трём проводам из всей кучи, картина и вовсе была грандиозной.
°Единственным включённым источником света служило приоткрытое окно, через которое вливался ночной город. Москва отливала фонарями, поблёскивала инеем и шептала звуками толпы и транспорта. Вся эта какафония, именуемая зимней столицей, вваливалась в спальню, перетекала подоконник и распластывалась по стенам. Кажется, даже затекла в батарею, настолько гулко отдавались сигналы машин.
°Виктор сидел на кровати со своей недавней находкой. Недавняя находка представляла из себя отсыревшую коробку, доверху набитую кассетами с безвольно выпущенными плёнками. Молодой человек методично вытягивал кассеты и закручивал ленточки красным карандашом. Особого внимания он этому занятию не уделял, так как с мыслями его происходило ровно обратное тому, что он делал с плёнками — они разматывались, разбалтывались и вообще приходили в негодность для такого порядочного человека, каким он себя привык считать.
°Вильянова ворвалась в размеренную жизнь, махнула косичками и зазбрызгала всё кислотными красками. Парой движений снесла выстроенные с таким трудом принципы и зачем-то открыла глаза. Нет, не просветила его, но лишь указала на слепоту. И вместе со своим безумием привнесла океан вопросов, на многие из которых она и сама не смогла бы дать ответ. А он сидел в обнимку с этими вопросами и дышал своей безысходностью.
°Агата звонко смеялась и билась в конвульсиях. Агата надрывно рыдала и хохотала до визга. Агата купалась в красном и видела его серым. Виктор ни на секунду не сомневался в её безумии, но отчего-то это безумие не отталкивало. Пугало до выплеска адреналина, да. Послужило началом мигрени, да. Выворачивало наизнанку, да. Но не отталкивало. И, как бы не менее безумно то было, новый уклад с сумасшедшей под конвоем, на который она плевать хотела, вполне себе удовлетворял. Виктор не мог сказать, что жалеет о моменте, когда Вильянова нагло и непринуждённо вломилась в остервенелый устой и лишила его отвратного кофе. Но он жалел о другом.
°Он жалел о том злосчастном моменте, когда его телефон оказался в руках подопечной. А в следующую секунду она уже затерялась в лабиринтах Москвы, несясь на "курсы". Он жалел о том, что не настоял на мгновенном уходе тогда. Он жалел о том, что тут же не прикрыл это сборище детей. Он жалел о том, что позволил подставить под угрозу подростков. Он жалел о Саше, чей труп нашли в переулке в ту ночь. Он жалел о том, что позволил и самой Вильяновой влезть тогда на электростанцию, чтобы дать детям погоняться за какими-то призрачными идеями и рискуя жизнями. И он решительно не знал, жалел ли о том, что позволил сумасшедшей с горсткой детей стать приоритетом над единственным своим ориентиром. И, сделав это, окончательно потерялся.
°По улице пронеслась машина скорой помощи, её сирена на несколько секунд заполонила углы и ударилась об оконную раму. В комнате стало холодно и зябко. Виктор закрутил плёнку пыльной кассеты и отложил карандаш. Где-то в небе вспыхнул красный салют.
°Но жалел ли...