15
— Что ты будешь делать, когда кончится лето?
Кэйа бездумно лежал среди вялых, но всё также прекрасных цветов. Своими пальцами он невесомо касался гладких щёк Дилюка, плавно водя по нежной коже тыльной стороной. В красных волосах красовался венок из попавшихся растений, который Альберих сплёл крайне небрежно. Рядом паслись лошади, а кожу обволакивал привычный утренний холод. Густой туман покрывал ещё сонную землю, клоня ко сну всё живое вокруг. Изредка среди кустов чирикали птицы и мяукали кошки, грациозно перескакивая с забора на забор.
— А к чему ты задаешь этот вопрос? — сонным и хриплым голосом спросил Дилюк.
Альберих слегка поёжился от пронизывающего ветерка. Ему было холодно. И не от низкой температуры и приближающихся осенних ветров. Он замерзал из-за своих угнетающих мыслей. До конца лета оставалось меньше двух с половиной недель, и как сводить концы с концами он вовсе не понимал. Мозг всё ещё находился в опьянении от любви и наотрез отказывался думать о последствиях.
— До конца лето осталось совсем немного, Дилюк. Я уеду в город и буду работать, а ты здесь останешься. Как я буду разрываться?
В голосе Кэйи слишком заметно проскальзывали нотки печали и страха. Дилюк повернулся к нему лицом, глубоко заглядывая в голубые и стеклянные глаза, видя в них своё отражение.
— Если ты уходишь в IT-сферу, то можно перевестись на удалённую работу и жить у отца. Мы, скорее всего, останемся здесь.
— Не смогу же я вечность быть у отца под боком, — устало прошептал Кэйа в ответ. — Ты не задумывался о том, чтобы попробовать жить вместе, м?
Такой вопрос застал Дилюка врасплох.
Последний его разговор с отцом сошёлся к теме его нынешних отношений, на что Рагнвиндр получил большую дозу никому не нужных советов. С горем на лице Крепус принял всё, как есть, попутно сказав что не станет вмешиваться в это всё. Дилюку было абсолютно параллельно на слова его отца. Он был слишком упрям и подолгу стоял на своём. Кэйа был его, принадлежал только ему, и поэтому Дилюк готов был вести за него долгую и кровопролитную борьбу.
— Жить вместе? — переспросил Рагнвиндр, усердно пытаясь представить эту картину.
Кэйа потёр переносицу, поёживаясь от холода и желания уснуть прямо здесь и сейчас.
— А что? Будем жить под одной крышей только вдвоём, наслаждаться только друг другом, — сладко прошептал Кэйа, приподнимаясь и устраиваясь на груди Дилюка, — будем каждый день жить как хотим и разбавлять все проблемы в алкоголе и сексе.
От последнего заявления у Дилюка волосы встали дыбом.
— А тебе всё мало, я смотрю, — выпалил он.
— Мне всегда будет мало, — прошептал прямо в губы Кэйа, запуская холодные пальцы под тонкую рубашку Дилюка.
***
— Сегодня уже двадцать пятое августа, — тихо произнес Кэйа, сидя рядом с отцом на мягком диване.
Он до сих пор не понимал многих аспектов своей жизни. Но понять, почему это лето пролетело так быстро, он не сможет ещё очень долгое время. В голове метались разные мысли и воспоминания. Словно быстрые поезда они появлялись и исчезали на путях. Сердце до слёз ныло и сжималось, так безумно цепляясь за кусочки этих самых воспоминаний. Альберих не виделся с Дилюком уже три дня, и это лишь подливало масло в бушующий огонь. Парень сказал, что вновь уедет с отцом по делам, но это не сильно успокаивало гнетущие мысли.
— Да уж, лето пролетело слишком быстро, — подтвердил отец, делая внушительный глоток холодного пива, — где семья красноволосых, кстати?
— Они вновь куда-то уехали, — с неизменяемой печалью ответил Кэйа.
Альберих понимал, что становится зависимым. Зависимым от тяжёлого наркотика по имени Дилюк. Под его действием он не видел других, не различал лиц и событий, жил одним днём и горел от последствий, что назывались «сильные чувства». Один единственный день разлуки приносил ему жестокую ломку, от которой выступал холодный пот. Он не мог предугадать действий Дилюка, и потому каждый раз натыкался на собственную тревогу. Кэйа не боялся, что Дилюк переспит с кем-то по своей воле.
Он до обморока боялся, что Рангвиндр решит всё разорвать и скрыться от глаз Альбериха. Гнусные размышления прервал звук уведомлений на телефоне. Кэйа схватил устройство, складывая в голове воображаемый пазл. Написал Дилюк, и парня мигом отпустило. «Едем домой. Связь паршивая, да и погода посылает на все четыре стороны. Завтра к обеду вернёмся», — писал Дилюк, словно делая какой-то отчёт. «Люблю тебя», — также написал красноволосый через минуту, чем вызвал у Кэйи лучезарную улыбку и вывел из комы миллиарды бабочек.
— Когда ты в последний раз так улыбался экрану телефона? — смеясь спросил отец, глядя на своего ожившего сына.
— Когда в первый раз полюбил по-настоящему, — прошептал в ответ Кэйа, со всей вселенской любовью глядя в открытую переписку.
Голубоволосый сидел у края кровати, неотрывно глядя в окно. Он с жутким нетерпением дожидался звука мотора у соседнего двора, безумно желая наконец воссоединиться с Дилюком, по которому он порядком очень соскучился. Пальцами изредка поправлял красивый чокер, который ему пришлось нацепить на себя в радость своему парню. Кэйа смеялся от собственных мыслей и поступков. Ради Дилюка он говорил о том, о чем никогда не думал и делал, то, на что бы никогда не отважился. Но любовь может сильно изменить человека. В худшую или лучшую сторону — мало кому известно.
Альебрих встрепенулся, услышав приглушённый звук мотора за забором. В ту же секунду его сердце пропустило один удар и он, вскочив как ненормальный, со всей скоростью побежал вниз. Несколько раз чуть не сломал спину на лестнице и скользком полу, через всю мебель и вещи, ударяясь ногами о все косяки, он смог выбежать на улицу. Суетливо отпирал замок на воротах, чувствуя как потеют ладони. В следующее мгновение он уже выбежал из двора, оглядываясь по сторонам в поисках яркой красной макушки. Но кругом было тихо. Заглянуть на их территорию он не желал, но отчётливо слышал какие-то глухие крики двух знакомых голосов.
Кэйа стоял под их забором, искренне надеясь, что Дилюк сам поймет, что его ждут за пределами дома. Бесячий ремешок на шее словно сдавливал с каждой минутой, мешая дышать и глотать накопленную слюну.
Прошло двадцать минут, час. Но никого не было рядом. Ворота соседского двора были прочно закрыты. Кэйа ещё раз опустил ручку, но всё было слишком напрасно. Яростно сдирая с себя чокер, он двинулся к своему дому. Обида бурлила внутри, подзывая к горлу противный ком слёз и гнева. Громко хлопнув дверью, Альберих забежал в свою комнату, тут же хватая попавшийся на глаза телефон. Дрожащими пальцами он строчил множество сообщений, поначалу пытаясь скрыть свои эмоции. Но спустя час полного игнора Кэйа уже не вывозил и печатал всё, что взбредёт ему в голову. Окончательный сбой доставлял вид из окна, где красноволосый торопливо бегает из дома на улицу и обратно, таская за собой какие-то накрытые вещи.
Паника медленно окутывала ослабевшую нервную систему. Кэйа так хотел прижаться к знакомому тёплому телу, щекой тереться о бледную кожу, чувствовать сухие губы на своих. Дилюк был всё ещё так близко, но чертовски далеко. По щеке прокатилась одинокая и горькая слеза, которая прибавила ко всему какой-то зыбкий страх. «Нельзя быть таким зависимым от человека, нельзя», — твердил самому себе Кэйа. Но он никак не мог взять себя под контроль. Он слёзно любил Дилюка и полноценно принадлежал ему. Все его мысли, сердце и тело словно стали вещью одного хозяина. Кэйа боялся своего поведения, но при этом желал оставить всё, как есть.
От перевозбуждения и нервов Альберих уснул, держа в руках телефон с открытым чатом, где также висели непрочитанные сообщения. Сон был прерывистым и дурным. Тело отключалось отрывками, периодически поднимая парня в холодном поту.
Кэйа проснулся ближе к вечеру. За окном уже перестало светить солнце и висела темнота, среди которой слышалось стрекотание сверчков. Кое-как продрав глаза парень включил лампу, от света которой вновь увидел знакомый силуэт на краю своей кровати. Дилюк сидел напряжённо, пальцами стуча по собственной коленке. «У него теперь такая фишка? Появляться в моей комнате посреди ночи», — удивлялся синеволосый, хмыкая собственным мыслям. Дилюк продолжал угнетающе молчать, равнодушно глядя куда-то в стены комнаты.
— Тебе так нравится по ночам проникать в мою комнату? — тихим голосом спросил Кэйа, разбавляя душную тишину вокруг.
Рагнвиндр ничего не ответил, и лишь сглотнув слюну подкрался чуть ближе к растрёпанному Альбериху. От сонливости тот мало что понимал, но рефлекторно двинулся навстречу. Дилюк коснулся руками хрупких плеч, вовлекая их в свои тёплые объятия. Кэйа обвил руками его талию, прижимаясь к желанному телу со всей силой. Ему буквально хотелось впечатать себя в его тело, дабы никогда в жизни не упускать такое родное и любимое тепло. Носом Кэйа водил по фарфоровой шее, вдыхая каждую нотку какого-то строго запаха. Пальцами перебирал пушистые красные волосы, слегка оттягивая их для доступа к лицу.
Под слабым свечением настольной лампы лицо Дилюка казалось не менее прекрасным для Кэйи. Губами он невесомо коснулся широкого лба, плавно переходя к прикрытым глазам. Осторожно целовал каждый миллиметр гладкой кожи, не упуская возможности и слегка прикусить зубами кончик аккуратного носа. Дилюк нежно и охотно отвечал ему взаимностью, периодически перебивая действия Кэйи для восстановления своей инициативы. Прошло достаточно времени, но Кэйа не желал заканчивать всё это. Дрожащими руками он блуждал по телу своего возлюбленного, словно пытался понять настоящий он или нет.
Ночная тьма скрывала всё то, что происходило ночью. Дилюк жадно впивался в тело Альбериха, бесцеремонно входя до самого упора. Кэйа выгибался до хруста костей, зажевав край подушки, в попытках сдержать рвущиеся наружу стоны. Пальцами красноволосый цеплялся мёртвой хваткой за нежную кожу Альбериха, со всеми чувствами втрахивая его постель.
Дилюк принял сидячее положение, упираясь спиной к стене. Всё также не выходя из Кэйи, он приобнял того за плечи, чувствуя как парень самостоятельно двигается в попытках получить нечто большее. Его стройное тело тактично прыгало на бёдрах Дилюка, заставляя моментально сходить с ума. Вид контура талии и ягодиц лишь приближали к желаемой разрядке для двоих. Альберих неожиданно затрясся всем телом, издавая достаточно громкий звук чем-то похожий на писк. Его тело накрыло одним единым оргазмом, от которого тот дьявольски улыбался и тихо хныкал.
Отдышавшись, Альберих спустился чуть ниже, своим лицом приближаясь к пульсирующему органу Дилюка. Губами он нежно коснулся головки, плавно заглатывая всю длину полностью перед тем как набрать собственный темп. От удовольствия Дилюк закатил глаза, отчаянно пытаясь сдержать хриплые стоны.
Через минуту тёплая белая жидкость наполнила ладонь Кэйи. Всё тело свела одна большая судорога удовольствия, тут же отдаваясь быстрой пульсацией в кончиках пальцев. Дилюк тяжело дышал, глядя на обнажённого Кэйю, что бродит по комнате в попытках осторожно привести себя в порядок.
— Держи. Вытрись хоть. В душ сходить не выйдет, — выдал Альберих, кидая другую чистую тряпку на живот парня.
Дилюк бережно вытер себя с ног до головы и всё также молча принялся одеваться. Кэйа в ступоре глядел на стремительно собирающегося парня и быстро хлопал глазками, дожидаясь каких-либо объяснений. Но в комнате по-прежнему было тихо.
— Ты куда собрался? — наконец спросил Альберих.
Дилюк одарил его неоднозначным взглядом, который вмещал в себя всю массу ужаса и печали. Он открыл рот в попытках что-то сказать, но тут же осёкся и замолчал.