7 глава: Ферферк
Точка зрения: Аса
Воздух в моей комнате был густым и сладким, как арбузный сироп. Лето вступило в свои полные права, а с ним пришло и ощущение скорого конца — конца учебного года. Совсем скоро наступят долгие летние каникулы, а после них… после нас ждал второй класс средней школы. Мы становились старше. И за последние месяцы я с удивлением обнаружила, что взросление — это не только новая форма и более сложные уроки. Это ещё и странные, непонятные чувства, которые путают все карты.
Сегодняшний вечер был особенным. Весь город Моригути говорил об одном — о фестивале фейерверков. Я стояла перед зеркалом, старательно завязывая пояс от нового летнего кимоно — юкаты в нежно-голубую горошину. Мама помогла мне сделать волосы, и я ловила себя на мысли, что смотрю на своё отражение чуть более пристально, чем обычно.
— Аса! Хикэру и его родители уже здесь! — донёсся снизу голос мамы.
Сердце ёкнуло. Мы договорились идти на фестиваль вместе — обе семьи. Идея была, как всегда, наших мам, которые с тех пор, как мы переехали, стали неразлучными подругами.
Внизу царила привычная суматоха. Папа и мистер Такахаши о чём-то спорили, улыбаясь, наши мамы обменивались советами, как лучше нести с собой еду. Хошими и Нори стояли чуть поодаль. Мой брат был неловко красив в своём тёмном дзимбэй, а Нори в розовой юкате с цветами выглядела так, будто сошла со страницы журнала. Они перебрасывались короткими фразами, но их улыбки были какими-то... заговорщицкими. История с той запиской явно имела продолжение.
И тут мой взгляд упал на Хикэру.
Он стоял у двери, в простом синем дзимбэй, и смотрел куда-то в пол. Он тоже повзрослел за этот год. Черты лица стали чётче, а во взгляде появилась какая-то новая, недетская серьёзность. Когда он поднял на меня глаза, он на секунду замер. Его взгляд скользнул по моей юкате, по причёске, и в его глазах мелькнуло что-то... новое. Что-то, отчего по моей спине пробежали мурашки.
— Ну что, пошли, «Ромео»? — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал как обычно.
Он фыркнул, и его обычная насмешливая маска вернулась на место.
—Да уж, Джульетта, постарайся сегодня не споткнуться о свой подол. Тащить тебя потом неохота.
Но в его голосе не было прежней колючести. Была какая-то лёгкость.
Дорога к реке, где запускали фейерверки, была заполнена людьми. Воздух был пропитан запахом жареной лапши якисоба, сахарной ваты и ночной летней свежести. Мы с Хикэру шли чуть впереди наших родителей, которые несли за собой плед и корзинку с едой.
Повсюду были одноклассники. Мы видели Юки и Саори, которые радостно помахали нам. Видели Кента и Дайки, которые уже уплетали такояки. И каждый раз, когда кто-то из них подмигивал нам или говорил: «О, идеальная парочка!», я чувствовала, как краснею. Хикэру на эти комментарии лишь отмахивался, но я заметила, что он уже не морщится с тем же отвращением, что раньше.
Мы нашли место на склоне холма с хорошим видом. Родители расстелили плед, разложили еду. Хошими и Нори куда-то сразу исчезли, сказав, что пойдут посмотреть на игры.
— Пойдём поближе? — вдруг предложил Хикэру, кивая в сторону реки.
—А родители? — неуверенно спросила я.
—Мы ненадолго, — он пожал плечами. — Всё равно тут не видно.
Мы пробирались сквозь толпу, и он шёл впереди, расчищая мне путь. Его спина в дзимбэй казалась такой же надёжной, как и всегда. Мы нашли свободное местечко у самого парапета. Воздух гудел от тысяч голосов, смеха, музыки.
И вот началось.
Первый залп огненного шара взмыл в небо с глухим хлопком и разорвался ослепительным сиянием, осыпая реку миллионами искр. Толпа ахнула. Потом ещё, и ещё. Небо превратилось в постоянно меняющееся полотно из света и цвета. Был момент, когда всё небо осветилось огромным серебряным цветком сакуры, и восторженный шёпот пронёсся по толпе.
Я смотрела на это великолепие, чувствуя, как что-то сжимается у меня в груди. От восторга, от красоты, от чего-то ещё. Я украдкой посмотрела на Хикэру. Он смотрел в небо, и отблески фейерверков плясали на его лице — то освещая его оранжевым, то синим, то зелёным. Он был так близко. До него можно было дотронуться.
И в этот самый момент, когда в небе взорвался самый большой, многослойный фейерверк, окрасивший всё вокруг в багровые и золотые тона, он повернул голову и посмотрел на меня.
Не на небо. На меня.
Наши взгляды встретились. И в этот раз всё было по-другому. Не было неловкости, не было смешка. Был только грохот фейерверков, сияние в его глазах и тишина, что повисла между нами, несмотря на рёв толпы. В эту секунду мир сузился до размера его зрачков. Мне показалось, что он что-то хочет сказать. Его губы чуть приоткрылись...
— Хикэру! Аса! — послышался голос моей мамы. — Идите сюда, у нас есть какигори!
Мгновение рухнуло. Хикэру резко отвёл взгляд, будто пойманный на чём-то.
—Идём? — сказал он глухо, уже глядя куда-то в сторону.
—Идём, — прошептала я, чувствуя, как бешено колотится сердце.
Мы молча шли обратно к родителям. То невысказанное, что витало между нами под фейерверками, теперь давило на плечи. Но в этом давлении не было ничего плохого. Оно было тёплым и тревожным одновременно.
Дома, лёжа в кровати, я ещё долго смотрела в потолок, видя перед собой его лицо, освещённое огнями. Я не знала, что он хотел сказать. Но я знала, что в тот момент, под грохот фейерверков, для нас двоих наступила тишина. И в этой тишине что-то очень важное начало меняться.