Свой среди своих(финал)
Рассвет над священной рощей Древа Душ был нежно-голубым, смывающим багровую гарь вчерашнего боя. Тишина, установившаяся здесь, была целебной. Эйлин сидела, прислонившись спиной к светящемуся стволу, а Майлз сидел рядом, не выпуская её ладонь ни на секунду. Он смотрел на её грудь, где под тонкой кожей теперь ровно и сильно билось обновленное сердце.
Ния и Коул спали тут же, у её ног, вымотанные до предела. Нетейам сидел на страже чуть поодаль, глядя на эту семью с новым, глубоким уважением. Он видел, как Коул закрывал мать собой, и как Ния не отходила от неё ни на шаг. В эту ночь границы между кланами стерлись окончательно.
Когда солнце Пандоры поднялось выше, в рощу вошел Джейк Салли. Он был без оружия, его походка была тяжелой. Он остановился в нескольких шагах от Майлза.
— Пора возвращаться, — тихо сказал Джейк. — Клан ждет. Все видели, что вы сделали у вышки.
Майлз медленно поднялся, помогая встать Эйлин. Он привычно выпрямил спину, и хотя на нём не было формы, в этом движении всё еще угадывался полковник. Но когда он посмотрел на Джейка, в его глазах больше не было вызова.
— Мы пойдем с вами, Салли, — произнес Майлз. — Но не как пленные. И не как гости. Мы идем домой.
Джейк кивнул, и на его губах появилась едва заметная, скупая улыбка солдата.
— Ты спас мой дом, Куоритч. Твоя жена едва не отдала жизнь за мой мир. Оматикайя не забывают таких долгов.
Путь к Дереву-Дому
Когда их группа показалась на горизонте лагеря в скалах, гул сотен голосов На'ви мгновенно затих. Все воины, женщины и дети клана вышли встречать их.
Впереди шел Джейк, а прямо за ним, плечом к плечу, шли Майлз и Эйлин, окруженные детьми. Это была картина, которую никто не мог себе представить: «Великий Мясник» и его семья входят в сердце клана как герои.
Когда они подошли к главной площади, Нейтири вышла вперед. Она посмотрела на Эйлин, чья кожа теперь мерцала в такт биолюминесценции леса, а затем перевела взгляд на Майлза. Она медленно приложила руку ко лбу и протянула её к ним.
— Oel ngati kameie (Я тебя вижу), — произнесла она. — Теперь ты — часть этого леса. Навсегда.
Вечером, когда зажглись первые огни, Майлз и Эйлин стояли на краю высокой террасы, глядя на парящие горы. К ним подошли дети. Ния прижалась к плечу матери, а Коул встал рядом с отцом, впервые чувствуя, что ему больше не нужно ничего доказывать.
— Знаешь, — тихо произнесла Эйлин, глядя на звезды, где-то среди которых умирала их старая родина. — Эйва показала мне... Они вернутся. RDA не оставят нас в покое.
Майлз обнял её за плечи, притягивая к себе. Он посмотрел на нож Оматикайя на своем поясе и на своих детей, которые стали сильнее любой армии.
— Пусть приходят, — прохрипел он, и в его голосе теперь была не слепая ярость, а стальная уверенность. — Теперь у нас есть то, чего нет у них. У нас есть дом, за который стоит умирать. И семья, за которую стоит убивать.
Он посмотрел на Эйлин, и в её золотистых глазах он увидел отражение будущего — трудного, полного сражений, но их собственного.
— Наш периметр... — Майлз сделал паузу, оглядывая бескрайние джунгли Пандоры и стоящего рядом Джейка Салли. — ...наш периметр теперь бесконечен.
Эйлин улыбнулась, накрыв его руку своей. Над Пандорой вставала луна, освещая новый мир, где бывший враг стал братом, а потерянная душа нашла свой покой в сердце живой планеты.