По семейному
Разговор тёк удивительно легко.
Без пауз, без натянутых тем, без этого неловкого ощущения, когда все пытаются понравиться друг другу.
Егор вообще выглядел слишком довольным происходящим.
Полина заметила это, когда он в очередной раз лениво поглаживал её плечо большим пальцем и молча слушал, как мама рассказывает какую-то историю из его детства.
Слишком спокойный.
Слишком домашний.
— Нет, подождите, — Полина подняла голову. — То есть он реально однажды сбежал из школы ради студии?
— Один раз, — сразу сказал Егор.
— Три, — поправил Николай Борисович.
— Папа...
Марина Петровна уже смеялась:
— Причём первый раз мы узнали случайно, потому что он пришёл домой счастливый и начал рассказывать, какой «продуктивный был день».
Полина медленно повернулась к Егору:
— Ты был проблемным подростком?
— Я был творческим.
— Ты был катастрофой, — спокойно сказал отец.
Егор обречённо откинул голову на спинку дивана.
— Я вообще тут ещё нужен?
— Нет, сиди молча, — ответила Полина.
Он тут же посмотрел на неё с притворным возмущением:
— А ты быстро освоилась.
— Учусь у лучших.
Марина Петровна улыбнулась, наблюдая за ними.
Полина всё ещё чувствовала лёгкое волнение, но оно уже стало каким-то... уютным.
Она перестала думать о том, как сидит, что говорит, как выглядит со стороны.
Просто сидела рядом с Егором, иногда машинально опираясь на него сильнее, и слушала.
И самое странное — это казалось естественным.
Николай Борисович вдруг посмотрел на сына:
— Кстати, ты хоть сегодня нормально отдохнёшь или опять до утра будешь на адреналине ходить?
— Не знаю.
— Знаю, — спокойно сказала Полина. — Будет ещё два часа рассказывать, как всё прошло.
Егор довольно улыбнулся:
— Потому что это были Лужники.
— Я это уже слышала примерно раз двести за вечер.
— И ещё услышишь.
Марина Петровна тихо засмеялась:
— Он после важных концертов всегда такой. Ему нужно всё заново пережить.
— Да я заметила, — улыбнулась Полина.
Егор чуть повернул голову к ней:
— И тебе нравится.
Она посмотрела на него пару секунд.
Потом всё-таки улыбнулась:
— Очень.
Он сразу стал выглядеть ещё счастливее, если это вообще было возможно.
Николай Борисович покачал головой:
— Всё. Пропал парень окончательно.
— Папа, пожалуйста.
— А что? Ты на неё смотришь так, будто тебе снова шестнадцать.
Полина мгновенно почувствовала, как у неё начинают гореть щёки.
Егор только фыркнул:
— Нормально я смотрю.
Марина Петровна с улыбкой отпила воды:
— Нет, не нормально.
— Вы сегодня решили меня добить?
— Нет, — спокойно сказал отец. — Мы сегодня отдыхаем и наблюдаем.
Полина уже смеялась, уткнувшись лбом Егору в плечо.
Он наклонился чуть ближе:
— Ты сейчас вообще на моей стороне или нет?
— Мне слишком интересно.
— Предательница.
Но руку с её плеч он так и не убрал.
Наоборот — ещё ближе притянул к себе, лениво устроив подбородок у неё на макушке.
И вот тут Полина окончательно перестала чувствовать себя «гостем».
Потому что никто не реагировал на это как на что-то странное.
Будто для всех вокруг уже было очевидно:
они вместе.
И это правильно.
Марина Петровна посмотрела на них и вдруг мягко сказала:
— Знаешь, давно не видела его настолько спокойным рядом с кем-то.
Егор сразу тихо простонал:
— Мам...
— Что? Это правда.
Полина подняла взгляд на него.
Он выглядел слегка смущённым и одновременно абсолютно счастливым.
И это почему-то тронуло её сильнее любых громких слов за этот вечер.
Потому что рядом с ней он не играл.
Не строил образ.
Не пытался быть «Егором Кридом».
Он просто был собой.
И, кажется, впервые за долгое время чувствовал себя дома.
Время пролетело незаметно.
Где-то за стеной уже почти стих шум разбора сцены, команда постепенно расходилась, а в гримёрке всё ещё было удивительно спокойно и тепло.
Полина сама не заметила, как окончательно расслабилась.
Она уже не сидела напряжённо «правильно», не думала каждую секунду, что сказать.
Просто была рядом с ними.
С Егором — который всё это время почти не выпускал её из объятий.
С его родителями — которые разговаривали с ней так легко, будто знали её давно.
Марина Петровна посмотрела на часы и тихо вздохнула:
— Ладно, нам, наверное, уже пора.
— Да, — кивнул Николай Борисович. — А то вы сейчас тут уснёте оба.
Полина тихо усмехнулась:
— Есть такой риск.
Егор лениво посмотрел на родителей:
— Вы нормально доедете?
— Егор, — Марина Петровна закатила глаза, — мы вообще-то взрослые люди.
— Спорный вопрос иногда, — пробормотал он.
Николай Борисович сразу ткнул в него пальцем:
— Вот это сейчас было очень твоё.
Полина засмеялась, и Егор тут же довольно посмотрел на неё, будто именно ради этого и сказал.
Марина Петровна поднялась первой.
— Концерт был правда потрясающий, — сказала она уже серьёзнее. — Мы тобой гордимся.
Егор на секунду стал совсем тихим.
Без привычной шутки.
Без защитного сарказма.
— Спасибо.
Николай Борисович крепко пожал ему руку, потом притянул к короткому объятию:
— Молодец, сын.
Полина наблюдала за этим молча и вдруг поймала себя на очень странном ощущении тепла внутри.
Такого простого.
Семейного.
Будто она случайно оказалась внутри чего-то очень настоящего.
Марина Петровна повернулась к ней:
— И ты молодец. Представляю, что у вас тут творилось перед концертом.
Полина тихо рассмеялась:
— Лучше вам не знать подробности.
— Я примерно догадываюсь, — улыбнулась Марина Петровна, бросив короткий взгляд на сына.
Егор сделал максимально невинное лицо.
— Обязательно приезжайте к нам в Пензу, — вдруг сказал Николай Борисович. — Хоть нормально отдохнёте.
— Да, Полин, — сразу подхватила Марина Петровна. — Покажем тебе всё, а не просто расскажем.
Полина даже немного растерялась от того, насколько естественно это прозвучало.
Не как вежливость.
Не «надо пригласить».
А по-настоящему.
— Я... с удовольствием, — тихо ответила она.
Егор рядом довольно усмехнулся:
— Всё. Теперь пути назад нет.
— Тебя никто не спрашивал, — спокойно сказала Марина Петровна.
Полина опять рассмеялась.
Марина Петровна подошла ближе и неожиданно мягко коснулась её руки.
— Берегите друг друга, хорошо?
Полина только кивнула.
А потом Марина Петровна вдруг наклонилась и поцеловала её в щёку — так тепло и естественно, будто делала это уже не первый год.
Полина на секунду вообще растерялась.
Потому что это было...
слишком по-доброму.
Слишком искренне.
И сердце опять предательски сжалось от нежности.
— Спасибо вам, — тихо сказала она.
— Это тебе спасибо, — улыбнулась Марина Петровна.
Николай Борисович уже направился к двери:
— Ладно, дети, удачи вам. Мы пошли.
— Дети? — сразу возмутился Егор.
— Именно, — невозмутимо ответил отец.
Егор только закатил глаза, но улыбку скрыть уже не смог.
Когда дверь за родителями закрылась, в гримёрке снова стало тихо.
Полина ещё несколько секунд смотрела в сторону двери.
Потом медленно выдохнула:
— У тебя очень классные родители.
Егор посмотрел на неё внимательно.
А потом тихо сказал:
— Ты им очень понравилась.
Полина повернулась к нему:
— Это вообще нормально, что я сейчас волновалась сильнее, чем перед всем концертом?
Егор рассмеялся и притянул её ближе к себе.
— Очень нормально. Но ты справилась идеально.
Она уткнулась носом ему в шею и тихо пробормотала:
— Мне кажется, меня только что реально приняли в семью.
— Поль.
— М?
Он улыбнулся куда-то ей в волосы:
— Я думаю, это случилось уже давно.