CX
– Здорово у вас тут. – сказал Натаниэль. – Просто здорово. Пейзаж отличный. Воздух чистый. Наверняка охота богатая?…
Он глубоко затянулся и выпустил струйку густого дыма.
– А почему речка называется «Ленивый ручей»? – спросил он с любопытством. – Для ручья она великовата, на самом деле, вам не кажется? И течение вроде…
Один из стоящих на берегу сделал знак. Другой – которому знак предназначался – ослабил натяжение потёртой пеньковой верёвки.
Натаниэль головой вниз погрузился в воды Ленивого ручья.
Прошло пять минут.
– Вытягивай. – скомандовал Первый Инквизитор. Второй Инквизитор потянул верёвку вниз.
– …быстрое. Так что не знаю, «Ленивый ручей» – это что-то не то. Я бы придумал что-нибудь посвежее…
Натаниэль снова затянулся и задумчиво сложил руки на груди.
– Скажем, река Иосифа. – сказал он. – Или река Иоанна. Я знаю, вы, ребята, фанаты Библии. Или, скажем, Новый Иордан…
– Почему вы не связали ему руки? – сказал Первый Инквизитор и снова сделал знак рукой.
Натаниэль снова исчез под водой.
Второй Инквизитор пожал плечами.
– А толку? – сказал он.
– Действительно… – сказал первый инквизитор задумчиво.
Он зашагал вперёд-назад по бережку Ленивого ручья.
– И чем вы меня ещё порадуете? – спросил он, глядя на пузыри, поднимающиеся на поверхность воды.
Лопаясь, пузыри выпускали маленькие ленивые колечки дыма.
Второй Инквизитор нервно развернул свиток.
– Ээ… Испанский сапожок.
– Таак. – сказал второй инквизитор. – Нечисть ненавидит испанский сапожок.
– Попросил ложечку и спросил, нет ли на высоком каблуке. Заявлял, что в моде высокие каблуки. Что нога выглядит стройнее.
– То есть как? – спросил Второй Инквизитор. – Он не мучался? Не кричал? Почему?…
Второй Инквизитор снова пожал плечами.
– Откуда мы знаем – почему. Потому же, почему не тонет. Допрашиваемому задали тот же вопрос.
– Вопрос – почему он не кричит и не стонет?…
– Ну да. Спросили – имел ли он дело с нечистым и почему он не кричит от боли. Он заявил, что может покричать, если мне будет приятно.
Первый Инквизитор с любопытством посмотрел на Второго.
– А Вам было бы приятно?…
– О Ваше Преосвященство, – нервно теребя верёвку, протянул Второй Инквизитор. – Звуки, издаваемые мучающимся нечистым духом, услада для уха праведного человека, но я предпочитаю что-нибудь более мелодичное…
Первый Инквизитор вздохнул.
– Что дальше?…
– Дальше… – Второй Инквизитор сверился со списком. – Дальше была Дева. Утверждал, что она не в его вкусе. Сказал что… – Второй Инквизитор погрузился в чтение на несколько секунд. – если выбросить набор для Аку… Пунктуры, получится отличный Вертикальный Турбо… Солярий. Потом потребовал Тайский Массаж. Что это, Ваше Преосвященство?
– Несомненно имена демонов. – сказал Первый Инквизитор. – Ладно. Хоть как-нибудь удалось добиться у испытуемого признания?…
– Признания?… – Второй Инквизитор свернул список и сунул его за пояс. – Признание он сделал сразу. Без пыток.
Первый Инквизитор выпучил глаза.
– Да, да. – сказал Второй Инквизитор. – Он сообщил, что состоит в прямой связи с Сатаной. Когда его спросили, как он вступил в эту связь и как Сатана использовал его в своих целях, испытуемый хихикнул и ответил, что вопрос скорее философский, чем прямой, но если ему дать немного времени, бумагу с пером, набор цветных мелков, стакан рома, белую курицу и кусок верёвки, он попробует объяснить.
– Определенно колдовской ритуал. – сказал Первый Инквизитор. – Колдуны чертят свои проклятые мерзкие знаки мелом и пьют кровь животных, которых приносят в жертву своему господину. Как он попал в наше поле зрения?…
– Брат Клавдий из храма святого Констанция приводил его к причастию и этот человек сказал ему, что хотел бы, чтобы тело Христово было бы попышнее и посдобнее.
– Этот человек очень много шутил, я гляжу. – сказал мрачно Второй Инквизитор. – Безумный дух упорствует в нём и защищает своего раба от орудий святой Инквизиции. Может быть, в испытующих недостаточно пламенна вера? – спросил он с угрозой. – Тогда они не смогут повредить дьяволу!
– Ээ… – Второй Инквизитор нервничал всё больше. – Вы должны знать, что испытуемый сознавался, что он и есть Сатана.
Первый Инквизитор снова посмотрел на Второго с любопытством. Второй Инквизитор поёжился. Он чувствовал себя пауком, упавшим на горячую сковороду.
– Вы же знаете, что одержимые нечистым духом – не дело святой Инквизиции. – сказал Первый Инквизитор. – Это дело врачей и экзорцистов. Святая Инквизиция занимается теми, кто вступал в сделки с Сатаной. По доброй воле и без принуждения.
– Когда брат Савл при помощи святой воды и крестного знамения пытался изгнать дух из испытуемого, – Второй Инквизитор кивнул в сторону реки, – тот заявил, что если ему не рады, он, конечно может уйти, но кричать и брызгаться необязательно, а достаточно попросить. При этом он, кажется, обиделся.
Первый Инквизитор поднял брови.
– Обиделся?…
– Да. Он заявил, что мы с ним в сущности делаем одно дело.
– Мы с ним?…
– Да. – Второй Инквизитор немного отодвинулся. – Сатана и Святая Инквизиция. Что мы с ним делаем одно дело. Только с разных сторон.
Первый Инквизитор задумчиво постучал себя пальцем по подбородку.
– Поднимите-ка его, святой отец.
Второй Инквизитор снова потянул за верёвку.
– Эй! Я видел, у вас там отличная жаровня есть, тащите сюда! – крикнул Натаниэль, размахивая несколькими серебристыми рыбинами. – Рыбалка у вас полный восторг! Смотрите какой жирный! И я видел огромного сома! Если кто-нибудь кинет сачок…
По знаку Первого Инквизитора он снова ушёл под воду.
– А что Вы об этом думаете, святой отец?… – спросил Первый Инквизитор.
Второй Инквизитор посмотрел на воду, на верёвку, на Первого Инквизитора.
– Ну… – сказал он задумчиво. – Этот… испытуемый настоящий джентльмен. Не вижу оснований не верить джентльмену.
– То есть Вы думаете, что он – Сатана. Враг Рода Человеческого. Великий Дракон, Разрушитель Мира.
– Ну… – Второй Инквизитор снова посмотрел на реку, на верёвку, на ноги Первого Инквизитора. – Я ему верю. Почему я не должен ему верить? Зачем ему говорить, что он Сатана, если он не Сатана?
– Чтобы ввести нас в заблуждение? – предположил Первый Инквизитор.
Второй Инквизитор посмотрел на свои руки.
– Обычно нам говорят всё наоборот. – сказал он. – Именно чтобы ввести нас в заблуждение.
– Но Сатана – Отец Лжи. Сказать правду против его природы. Тем более правду о своей природе.
– О, это он объяснил, – просиял Второй Инквизитор, – он сказал, что у него выходной. И он рад, что мы его развлекаем.
– Вы считаете, что это смешно?… – спросил холодно Первый Инквизитор.
Второму Инквизитору показалось, что он с размаху поскользнулся на ледяном краю не очень глубокой, но всё равно имеющей глубину пропасти.
– А что думаете Вы, Ваше Преосвященство?… – спросил он высоким голосом.
Первый Инквизитор снял свой высокий головной убор, отёр со лба пот.
– Я думаю, что мы должны его отпустить. – сказал он.
Второй Инквизитор замер.
– Видите ли, он абсолютно прав. Мы действительно делаем общее дело. Если бы не было искусителя – не было бы и Спасителя, а мы не можем говорить такого, правда? Если бы не было зла – как бы добро получило заслуженную награду?…
Второй Инквизитор замялся. Он представил вереницы телег, гружёных телами, освобождёнными Инквизицией от спасённых душ.
– По почте?… – предположил он.
Первый Инквизитор вздохнул.
– Это был риторический вопрос. Не говорите глупостей. Сатана и святая Инквизиция находятся в вечной борьбе, и пока мы выигрываем. Но если исчезнет Сатана, борьба прекратится, а святая Инквизиция покоится на ней. То есть не покоится, нет, а активно в ней участвует… Да… – он снова задумался. – Но если исчезнет Инквизиция, как мы сможем отделять зёрна от плевел? Разве сможем мы назвать паршивую овцу в стаде?…
– Но их же никто не будет… – начал Второй Инквизитор.
– Да-да, – отмахнулся Первый Инквизитор, – Сатана не станет искушать их, и они не будут творить зла. Но сами-то они от этого не поменяются! Они останутся теми, кто мог бы быть искушён. Но никто их не искусит. А значит, они не попадут к нам. А значит, их души не будут спасены… Поэтому Сатана нужен нам… Так что давайте, вытаскивайте его…
Верёвка со скрипом пошла вниз. Сатана появился над поверхностью.
– Эй, шеф! Ауууу! – он сунул в рот два пальца и оглушительно свистнул. – Там, на берегу! Который у аппарата! Окуни-ка ещё раз, только поглубже, до дна! Я очки упустил!…