XCVIII
– Знаешь, что мне нравится в лесорубах? – сказал Натаниэль, усаживаясь на пенёк и доставая сигареты. – То, что вы обычно молчите.
Лесоруб посмотрел на него искоса и снова взмахнул топором.
– Не подумай, что я навязываюсь в компанию, – продолжил Натаниэль, размахивая зажженной спичкой, – но тебе же будет всё равно, правда? Я смогу немного выговориться, а ты продолжай работать. Я же знаю, как вы работаете. Раз взмах, два взмах, голова пустая, какой-то назойливый незнакомец, надеюсь он скоро исчезнет, до темноты я срублю ещё то дерево, то дерево. Всякие маленькие соревнования с самим собой, изредка поплевать на мозолистые руки, посмотреть на солнце… Правда?
Лесоруб не отвечал.
– Вот! – сказал Натаниэль. – Потрясающая работа. Целый день принимаешь решения, от тебя зависят судьбы людей, весь мир в твоих ладонях, если топорище не треснет. Ты продолжай, продолжай, – сказал он, хотя лесоруб и не собирался останавливаться, – я недолго тут посижу и уйду.
– Знаешь, что странно? – сказал он после некоторой паузы. – Клетчатые рубашки. Все лесорубы носят клетчатые рубашки. Это вроде как поплевать на руки и утереть пот, наверное? Без этого не удержать топор?…
Лесоруб остановился.
– О да, – сказал Натаниэль, выпуская колечко дыма, – как ты мог забыть утереть пот и поплевать на ладони.
Топор с коротким «взяк» воткнулся в пень рядом с ним.
– Знаешь, – сказал лесоруб задумчиво, – я очень рад, что ты нашёл над кем поиздеваться, но ты помешал мне думать.
– О чем? – спросил Натаниэль, глядя на топор. – О лесных белочках, маленьких синих птичках? О тяжёлой судьбе лесоруба?
– Примерно, – сказал лесоруб, усаживаясь на землю и вытаскивая из кармана маленькую плоскую бутылочку. – То, что я напялил на себя эту робу и валю деревья при помощи острого топора, ещё не значит, что я лесоруб.
– А кто же ты? – поразился Натаниэль. – Я всегда думал, что лесоруб – это парень, который рубит лес.
– Ну я не осознаю себя лесорубом, – сказал нелесоруб, – я скорее осознаю, что мне слегка не повезло. Я скрываюсь.
– Ну-ну, – сказал Натаниэль, – дай-ка хлебнуть. И от чего ты скрываешься? От тяжёлых мыслей?
– От тех, кто меня преследует, естественно, – пожал плечами нелесоруб, протягивая ему бутылку, – Осторожно, она крепкая!…
Натаниэль сделал большой глоток и облизал губы.
– Если бы я скрывался от преследователей, я не стал бы рассказывать об этом каждому встречному. – сказал он, нюхая горлышко. – Ммм, какой нежный букет. Лёгкий аромат индийской ванили, слабое ежевичное послевкусие и стойкий вкус конской мочи. Определенно содержит спирт.
– Я бы тоже не стал рассказывать первому встречному, – сказал нелесоруб, отбирая у него бутылку и затыкая её пробкой, – но не каждый день встретишь Люцифера.
Натаниэль поднял бровь.
– С чего ты решил? – сказал он спокойно.
– Ну, – сказал нелесоруб, – ты появился из воздуха, ты выпускаешь дым, и у тебя на свитере этот значок.
Натаниэль посмотрел на свой значок с надписью «Хочешь продать душу? Спроси меня как!».
– Ну я в общем-то и не скрывался. – сказал он с достоинством. – Нельзя же прятаться в шкафу весь день. Кстати, угощайся.
Он протянул нелесорубу пачку сигарет. Тот опасливо посмотрел на них.
– Что это?… Взамен ты возьмёшь мою душу? – сказал он.
– Нет, – сказал Натаниэль, – просто вставь её в рот и подожги белый конец. Никакой души. А теперь вдыхай дым.
Нелесоруб закашлялся.
– Едкое развлечение, – сказал он сипло, – и зачем ты это делаешь?
– Низачем, – сказал Натаниэль, состраивая гримасу и стряхивая пепел, – просто делаю и всё. На свете так много вещей делается зачем-то – и что? Это хорошо?
– Вообще-то я не уверен, – сказал нелесоруб, – что я вот так должен сидеть и вот так просто говорить с Князем Тьмы.
– Не напрягайся, – сказал Натаниэль, – Он – он ткнул пальцем в небо, – делает это ежедневно. Иногда слишком просто. Так от кого ты скрываешься?…
– От преследователей, – ухмыльнулся нелесоруб, затягиваясь ещё раз, – слушай, а это твое развлечение – оно умеет быстро понравиться…
– Ну и за что тебе преследовали? – продолжал Натаниэль.
– Помнишь, Он отнял у тебя ноги, когда ты соблазнил Еву? – сказал нелесоруб.
– Ну допустим, – сказал Натаниэль недовольно, – тут, правда, есть одно маленькое «но», но мы его пропускаем.
– Ну вот я эти ноги нашёл. – сказал нелесоруб. – И пытался приделать.
– К чему? – спросил удивлённо Натаниэль.
– Да практически ко всему. – сказал нелесоруб. – Во всяком случае, ко всему, что стоило возни. И не было прибито. Ну или прибито не очень крепко.
Натаниэль кивнул.
– Знакомый тип. – сказал он. – Значит, потратил свою молодость на хирургические эксперименты с чужими носовыми платками, яблоками с лотков, кусками шёлка…
– Ну почему же, – сказал нелесоруб, – знаешь, я уже в самом детстве понял, что легче всего красть деньги.
– Я думаю, яблоки всё-таки проще… – сказал Натаниэль задумчиво. – Но мне никогда не приходилось, знаешь, у нас свой сад.
– Да нет, – сказал нелесоруб, – деньги всё-таки проще. Их даже не надо красть. Очень трудно уговорить продавца подарить тебе яблоко. Куда проще сделать ему большое одолжение и уйти с его выручкой, выслушав все благодарности.
Натаниэль почесал в затылке.
– Слушай, парень, а как тебя зовут?
– Я Христофор, – сказал нелесоруб, – а знаешь что? Дай-ка мне ещё одну эту свою дымную палочку.
– Хм, Несущий Христа. – сказал Натаниэль, снова вытаскивая сигареты. – Послушай. Хочешь стать большим человеком?
На этот раз в затылке почесал Христофор.
– Не знаю, что и сказать, – сказал он, – ты имеешь в виду, стать таким большим, чтобы приходилось сидеть на двух стульях и носить штаны, в которых может заночевать рота солдат, или социально большим?
– Великим. – сказал Натаниэль.
– А это случаем не то самое Предложение От Сатаны, Которое Таит В Себе Опасность, Искушение, Грех, Страдания Для Миллионов Людей, Насилие, Падение и Зло? – спросил Христофор.
– Оно самое. – сказал Натаниэль.
– Тогда хочу. – сказал Христофор, пытаясь выпускать дым колечком.
– Вообще-то это всё тоже от Него, – сказал Натаниэль, ещё раз поднимая палец к небу, – я ничего не делаю не по Его приказу.
– А я всегда думал, – сказал Христофор задумчиво, – что вы с Ним – вроде как два конца палки. Добро и Зло, Свет и Тьма.
– Ну я-то да, один конец палки… – сказал Натаниэль, – только Он – вся палка.
– А ты который конец? – спросил Христофор, снова затягиваясь.
– Тот, в который вбит большой гвоздь. – сказал Натаниэль. – Но я вместе со всей палкой занимаюсь Общим Делом.
– То есть ты хочешь сказать, что это Господь наш Бог велит тебе делать Предложения, Таящие В Себе Опасность, Искушение И Так Далее?
– Ты знаешь – чтобы бить тем концом, в котором гвоздь, держаться надо за другой конец. Ну так вот слушай. – Натаниэль достал из кармана слегка помятую карту мира. – Ты отправишься к испанской королеве… Кстати, а фамилия твоя?…
– Колон. – сказал Христофор.
– Придётся поменять… – сказал Натаниэль. – В твою честь будут называть страны, города, киностудии… Не очень-то хорошо звучит – «Производство Толстой Кишки, Лимитед», правда? Придумай что-нибудь другое.
– Ну, фамилий у меня много. – сказал Христофор Колон. – Что там дальше? Мы остановились на королеве. Я должен что-нибудь подписать?
– Если тебе от этого полегчает, можешь оставить мне автограф, – сказал Натаниэль, – на, вот, распишись на пачке.
Христофор Колон вывел красивую и неразборчивую подпись на сигаретах Сатаны.