Синдром Боли [заморожено]

Теперь моя жизнь заиграла в новом, совершено странном ритме. Я посещаю Кима Тэхёна каждую субботу и получаю выплату за каждый сеанс. На этот раз мне предстоит побеседовать с психологом, дабы обсудить некоторые детали, касаемые пациента.

Сегодня пятница, а значит день будет нетрудным. После института я отправлюсь в кафе с Хосоком и Дженни. Это является нашей некой традицией, в которой ранее участвовал и Чимин. Помню те прекрасные вечера, которые мы проводили все вместе; провожали блеклый закат, встречали яркий рассвет. Приятно было находиться в нежных объятиях Чимина на прохладной крыше. Неповторимый запах его джинсовки, рыжие волосы, волшебно переливающиеся на солнце и сияющие огненным оттенком в тени, игривая улыбка - всё это делало меня такой счастливой и беззаботной...

- Ким Сунан, что я только что сказал? - требовательный тон лектора Ю вывел меня из раздумий.

- Извините меня, - неловко опустила голову. - Я прослушала.

Он не стал задерживать свой строгий взгляд на мне и продолжил лекцию. После окончания пары куратор попросил меня задержаться:

— В последнее время ты какая-то потерянная. Последний год, а ты руки в брюки! Сунан, с тобой все в порядке? Вот-вот итоговые работы и защита диплома. Я не хочу, чтобы ты всё завалила.

— Да, учитель, в полном, — поспешила его заверить. — С сегодняшнего дня начну усердно готовиться. Не переживайте.

Я совсем забыла о своих университетских долгах и обязанностях студентки-выпускницы. Молодец, Сунан, так держать.

Меня словно окатили ледяной водой; я тут же вспомнила о контрольном рисунке, сдача которого уже в конце месяца.

Черт, мадам Чхве меня убьёт!

* * *

Тихое уютное место в углу вновь обрело жизнь. Низенькие бордовые диванчики опять стали родными, а официанты старыми знакомыми.

Пока Дженни задерживалась, мы с Хосоком обсудили изменения в нашем старом добром кафе. Когда беседа начала иссякать, я вновь вернулась к больной теме:

— Ты точно уверен, что он тебе ничего странного не говорил? — Хосок устало кивнул. — Может Чимин был немного подавленным и поразительно тихим в последние дни?

— Он был настоящим грубияном! — перед нами возникла стройная фигура Дженни. Подруга поприветствовала меня и молча кивнула Чону.

Парень тут же весь напрягся, а глаза его волнующе забегали по её шикарному платью. Секундная тоска промелькнула на лице Хосока и тут же мастерски скрылась под натянутой улыбкой.

— Я не помню, чтобы Чимин кому-то грубил, — добавил он как бы между прочим, пока наша подруга заказывала зелёный чай.

— Значит у тебя плохая память, — важно заметила Ким, откинув длинные аккуратно уложенные волосы за спину. — На последней неделе он был словно бес, сбежавший из ада. В столовой пролил на меня кофе и даже не извинился! Передо мной!

Я бы сказала, что Дженни преувеличивает, но тут было действительно что-то не так; Чимин слишком хорошо воспитан и тактичен, чтобы не сказать ни слова своей близкой подруге. Для меня любое слово сейчас с ним ассоциировалось с важной зацепкой.

— Может он не заметил? — бросил небрежно Чон и отпил горячий шоколад.

— Я так не думаю. Мы встретились взглядами, но раз не верите, то вот ещё пример: на генеральной репетиции спектакля, когда у нас была совместная сцена, он запнулся и забыл текст, а после накричал на меня, будто я была в этом виновата! Хотя все сделала просто идеально!

— Я не участвую в этой постановке, так что ничего не знаю, — ответил за себя Чон.

— Это было за день до произошедшего? — спросила я и получила кивок. — После вы не виделись?

— Виделись, когда уходили по домам. Он шёл в другую от своего дома сторону и всё. По сути, ничего удивительного.

— А те ребята тебе что-нибудь рассказали?

— Ничего интересного, — вздохнула Ким.

— Мне кажется, что мы ищем иголку в стоге сена.
Сунан, ты ничего не узнаешь, пока Чимин сам не расскажет все полностью. Единственное, что мы можем, так это решить, как ему побыстрее помочь восстановиться, — и была в словах Хосока ясность и разумность.

— Однако... — телефонный звонок друга перебил Дженни.

Парень тут же полез в карман джинсов.

— Алло? Что случилось, доктор Сон? — мы с подругой молча переглянулись. — Понял. Скоро буду. В аптеку зайду. Спасибо, до встречи.

Повисла неловкая пауза; юноша тут же вскочил с места и стал надевать пальто.
Я вновь хотела сказать что-то ободряющее, но слов не было. Слишком часто такое происходило в его жизни. И этого не изменить.

Попрощавшись, мы с Дженни подождали, пока его макушка не скрылась за входными дверьми кафетерия. Она первая нарушила молчание:

— Его мама всё ещё больна?

— Похоже, что так.

— Ужасно. Он справится, я верю.

Знала бы она, как Хосоку не хватает именно её слов поддержки.

— Так что ты хотела сказать?

Брюнетка прикусила губу.

— Ах, мне показалось весьма странным то, что сказал один паренёк, — Дженни опасливо посмотрела по сторонам и стихла.

— Что именно?

—  «Ты же не от "надежды" пришла, верно? Тогда нам не о чем говорить.»

***

Утро наступило быстро. После вчерашней посиделки с друзьями, я тут же плюхнулась на кровать и отрубилась. Крепкий сон тут же охватил мой изнеможденный стрессом организм и заставил меня плутать в непонятном сне, состоявшем из маленьких детей и длинных коридоров.

Проснувшись, я поняла, что опаздываю. Пока старый чайничек отчаянно гудел и стремился быстро закипеть, моя голова снова пустилась в раздумья.

Загадок становилось всё больше, а ответов меньше.
Дженни просила не забивать голову незначимой ерундой какого-то там чудаковатого знакомого. По её словам Марк всегда был со странностями, да и в прошлом году его чуть не отчислили за большое количество прогулов.

У них к посещаемости особенно строго относятся; за всё время учебы пропускали только Марк и Хосок, однако у второго была веская причина, связанная со здоровьем матери.

А что, если этот Марк тоже связан с наркотиками? И про какую надежду шла речь? Это какое-то кодовое слово?

Но сейчас я спешу на встречу с психологом.

При входе в больницу моё внимание привлекла громкая ругань, раздававшаяся со стороны приемной.

Неожиданный грохот заставил меня вздрогнуть и лицезреть обидчика мусорных вёдер.

— Сука! — мимо пронеслась невысокая сутулая фигура. Незнакомец на секунду сбавил шаг, а после, громко плюнув в стену рядом со мной, прошёл дальше к выходу.

— Грубиян, прости Боже, — пропыхтела тучная уборщица под нос, уходя в подсобку. - Каждый год приходит качать свои права и также уходит. Неужели никак не поймет, что никто ему ничего не даст! Сколько ж можно мне эти стены мыть? И охране всё равно ведь! Ох, бедная моя душа...

Я поспешила взять свой пропуск у знакомого уже мне парня. Лениво взглянув на меня через длинную ярко-зелёную челку, он пробубнил:

— Это насовсем. Больше не надо сюда подходить. Просто показываешь охране и идёшь наверх. И не теряй, а то делать новую долго.

И почему мне так хочется налить этому соне кофе? Такой медленный и ленивый!

***

- Значит Новый год - это праздник для всех-всех, верно? А вот эта сумочка подарок от твоей подруги?

- Верно.

- Тогда почему... мне никто никогда не дарил подарка? Почему Санта обошел меня стороной?

- Иногда он не успевает раздать подарки всем за полночь, и они теряются... Друзья часто подменяют его и облегчают старику работу. Давай я буду твоим Сантой?

- А ты можешь?

- Я всё могу!

- Ты такая... - повисла пауза. - Не знаю, как описать, но очень хорошая.

- Тебе бы стоило пополнить словарный запас. - невольно с моих губ сорвалась неосторожная фраза. -Жизнь там помогла бы тебе...

Он тут же понял меня и посмотрел на забитое досками окно.

- А какая она? — большие глаза снова любопытно блеснули, уставившись в упор на меня. — Жизнь за пределами больницы?

И только в эту секунду я начала ценить возможность каждый день выходить на улицу, любоваться прекрасными переменчивым небом, ощущать тёплые или холодные капли дождя, давать ветру пощекотать себя по лицу и, наконец, просто чувствовать запах свободы.

Я могу тут же встать пойти в парк, посидеть в кафе, посмотреть кино, посетить музей, отправиться в поход, улететь в кругосветное путешествие, а он... нет. Мне не нужно усилий для того, чтобы это сделать. Самое главное - иметь желание. Люди часто надевают на себя тяжёлые оковы, состоящие из мыслей и душевных терзаний, мешающих пользоваться тем, что им дано по природе. На Тэхёне же настоящие цепи, которые только я могу помочь ему снять. И то только на время.

Эта мысль остро и ловко поселилась в мозгу и не собиралась быстро сдаваться и отступать. Я вздрогнула от возбуждения; хорошее настроение пришло из неоткуда.

— Жизнь там, — невольно кивнула на забитое окно. — Веселая и бурная. Ничто не стоит на месте. Все куда-то бегут, а машины ездят туда-сюда. Вокруг много вывесок и всяких интересных штучек. Например, магазины.

— Ух ты! Машины? А что делают в магазинах?

— Покупают то, что тебе нужно: еда, вода, одежда, мебель. А есть магазины для того, что тебе именно хочется, исходя из личных предпочтений. Вот, что тебе нравится?

— Я не знаю, — он грусто повёл плечами.

Я ждала этого ответа, но верила ему ни на грамм. Он может любить что-то, чем-то увлекаться, ведь безусловно, он способен на это. Тэхен тоже человек.

— Я помогу тебе это узнать, — улыбнулась ему. — Каждому что-то обязательно нравится. Надо просто тебе помочь поискать.

— Может я люблю то, что любишь ты?

— У всех свои интересы. Мы с тобой разные.

— Мы с тобой похожи, иначе... — он вдруг резко запнулся. Прикрыв глаза, парень зажмурился и сжал губы.

— Что такое? — испугалась я.

— Неважно, — отрезал довольно грубо он. И именно в такие секунды он переставал походить на ребёнка. Уголок его губ пополз вверх. — Я опять забыл, представляешь? Когда такое закончиться?

Благо не растерявшись, я пылко выдала:

— Когда я принесу свои любимые вещи и покажу их тебе. Уверена, это развеселит нас двоих, хорошо?

Это впервые, когда я была максимально искренна с ним. Наши отношения с Тэхёном близились выйти на новый неизвестный уровень. Ступень знакомства была завершена.

Мой боевой настрой был слишком заметен врачами после того, как я покинула палату.

Тем временем ноги несли меня к главврачу. Я была полна новый воодушевленных идей.