Чуя Накахара. Ответ
— Да где эта рыжая задница в шляпе?! — Осаму раздраженно пнул пустую банку из-под какого-то дешевого пойла. — Сука, три часа уже прошло!
Юноша вновь пнул банку, та отскочила от носка лакированной туфли и с жалобным звоном ударилась о кирпичную стену заброшенного здания. Когда-то здесь был уютный паб, но недавно его закрыли из-за нехватки средств. А жаль, здесь было удобно передавать информацию и наркотики. Осаму тяжело вздохнул и спрятал руки в карманы черного пальто, шагая по запыленной узкой улочке. Дазай отошел на три квартала от квартир Портовой мафии, а Накахары все нет. Сразу же после миссии этот алкоголик свалил в неизвестном направлении, оставив на шатена отчет и все остальное. «Все остальное» — это многочисленные бумаги и документы, которые шатену пришлось разгребать в одиночку. Но даже когда со всем этим было покончено, всплыла новая проблема: Чуя не оставил ему ключи от квартиры. Черт бы побрал Огая, которому идея поселить напарников вместе показалась замечательной!
Дазай остановился напротив стеклянной витрины старенькой пекарни. Насколько он знает, она стояла тут вот уже двадцать лет, а в подвале здания мафия хранила огнестрельное оружие. Вообще, организация использовала практически все здания в Йокогаме, кроме жилых высоток и офиса ВДА. Хранение наркотиков, оружия и денег — основная функция подобных мест, однако были и такие здания, в которых под прикрытием мелких контор работали люди мафии. Они искали информацию, продумывали пути поставок товара или же просто отслеживали перемещения всех известных и неизвестных эсперов в чертах города. Портовая мафия — обширная организация, у которой много врагов и столько же приспешников. Нередко это могли быть одни и те же люди.
Юноша встряхнул головой и посмотрел на запыленную витрину. Среди темноты грязной улицы пятнадцатилетний парень выглядел очень странно, особенно если правый глаз этого парня скрывала плотная повязка из белой материи. Высокий ворот белоснежной хлопковой рубашки скрывал бинты на тонкой шее, а не по размеру большое пальто прятало в рукавах обмотанные бинтами руки. Свободный глаз цвета древесной коры смотрел с холодом и легкими нотками превосходства, тонкие бледные губы искривлялись в презрительной ухмылке. Копна мягких, от природы вьющихся волос лезла в лицо, скрывая правую часть лица и лоб. Дазай действительно выглядел подозрительно.
Поправив кобуру пистолета на поясе, Осаму вновь спрятал руки в карманы верхней одежды и пошел вдоль по улочке, заглядывая в каждую подворотню. Чуя Накахара был привередлив в выборе вина и закусок, но он не был привередлив в выборе места и компании. Прямо сейчас этот пьяный придурок мог сидеть в каком-нибудь богом забытом баре и вести светские беседы с не более трезвыми посетителями.
Совсем недавно Дазай, несмотря на свой небольшой возраст, получил пост члена Исполнительного комитета, и эта же участь ждала Чую через два месяца. Однако вместо того, чтобы еще больше проявлять свои силу и умения, он пил и гулял, растрачивая свои деньги и нервы напарника. Осаму обошел уже пятую по счету забегаловку, в которой мог ошиваться напарник, но мужчины там не было. Зато были вдрабадан пьяные гражданские, стремящиеся облапать «бедного невинного» мальчика вне зависимости от половой принадлежности. И если к женщинам Дазай относился со снисхождением, то мужчин беспощадно избивал любыми подручными и подножными материалами.
Вообще, алкоголь — проблема всех людей, однако на эсперов он оказывал расслабляющий эффект. Носители дара становились неконтролируемыми и безбашенными, они могли легко проломить голову либо гражданскому, либо себе. Поэтому Осаму не любил, когда Накахара напивался до чертиков и темноволосых мальчиков перед глазами. В такие дни шатену приходилось безвылазно торчать в квартире вместе с напарником и ежеминутно обнулять его способность, тратя свою энергию и терпение, а ещё выслушивая потоки отборного мата в свою сторону.
В этот раз Чуя нашелся в восьмом по счету баре. Ну, как нашелся, Дазай его нашел. Нашел его и ещё двух гражданских, которые были настроены явно не на чаепитие. Из весьма «высокоинтеллектуального» диалога юноша понял, что его горячо любимого напарника обозвали «коротконогой недобабой», что, несомненно, оскорбило честь Накахары. Ножки-то у него были просто загляденье.
— Ты за это отвл… отлв… ответишь, вот! — рыжий, едва держась на ногах, со злостью тыкал пальцем в грудь одного из мужчин, пьяно щуря глаза и пошатываясь. — Нормальные у меня ноги!
Осаму закатил глаза, скрещивая руки на груди, и подошел к Чуе. Накахара на секунду оглянулся на юношу и тут же расплылся в блаженной улыбке, мигом забывая о перепалке. Он широко расправил руки для объятий и сделал пару шагов в сторону шатена.
— Оса-аму, зайчик, я так рад тебя видеть! — мужчина повис на плечах Дазая, совсем не беспокоясь о разнице в росте. — А что ты тут делаешь?
— Придурок, — юноша недовольно скинул чужие руки и отошел на пару шагов вбок. — Где ключи?
— Какие ключи? А, ключиии… — Чуя отошел к барной стойке и полез в карман брошенного на стул плаща. — Упс, у меня их того… нет.
Осаму возмущенно подавился воздухом. Он зря что ли столько сюда топал?! Шатен уже собирался прибить нерадивого напарника, но тяжелая рука на плече, к огромному недовольству Дазая, не дала этого сделать. В единственном видном остальным глазе вспыхнула тщательно скрываемая ярость.
— Прень, ты нам помшал, — глухо пробормотал один из зачинщиков конфликта, буквально придавливая своим весом юношу к полу. — Свали по-хрошему.
Накахара тихо хихикнул, прикрывая рот рукой, а остальные посетители бара с интересом уставились на Осаму и мужчину. Они не понимали, к чему все шло, а вот Чуя понимал, прекрасно понимал.
— Сломай ему руку, — на грани слышимости прошептал он. — Сломай обе.
Шатен, словно по команде, сорвался с места, и в одно мгновение оказался за спиной мужчины. Толчок в спину, удар ногой — и мужчина придавлен к полу. Заломленная рука доставляла сильную боль, отчего пьяница глухо стонал, ерзая по грязному дощатому полу.
— Шавка.
Противный хруст разбавил вязкую тишину бара, за ним последовал нечеловеческий визг. Дазай с омерзением выпустил из рук сломанную конечность, та с хлюпающим звуком стукнулась о пол. Мужчина задергался в болевых судорогах, пытаясь прижать поврежденную руку к себе. Не убирая ноги с его головы, юноша достал пистолет из кобуры и направил на здоровое плечо, целясь в сустав.
— Н-нет! Пжалйста! — зарыдал пьяница, уловив глянцевый блеск дула краем глаза. — Ннадо! Я все пнял!
Осаму скривился в презрении и спрятал огнестрельное обратно, в кобуру. Никто в баре не смел шевелиться. Мужчина вздохнул с облегчением. Накахара вновь хихикнул и долил вина в свой бокал. Багряно-алая жидкость тихо заплескалась о тонкие прозрачные стенки бокала, сверкающе-медные отблески полу-ярких ламп отражались на поверхности ароматного напитка. Интересно, насколько кровь и вино схожи по цвету?
— Я хочу домой, — капризно потянул Чуя, делая небольшой глоток. — Здесь просто ужасное вино.
Дазай кинул на него короткий взгляд и коротко кивнул. Он убрал ногу с головы мужчины. Не прошло и секунды, как холодное лезвие изящного кинжала вонзилось в то место, куда должна была прилететь свинцовая пуля. Оглушающий крик вновь разбил вдребезги только установившуюся тишину.
— Пошли, — шатен подошел к напарнику и стащил его со стула, закидывая его руку на свое плечо. — За такси платишь ты.
До квартиры они добрались лишь спустя полчаса. Сама по себе, дорога была не длинная, однако подъем на четвертый этаж занял некоторое время. Дазай скинул с плеча руку Чуи и начал рыться в карманах в поисках отмычки. За время поездки в такси с открытым окном Накахара немного протрезвел и уже увереннее держался на ногах. Рыжий со вздохом засунул руки в карманы обтягивающих джинсов, опираясь спиной на холодную стену лестничной клетки. Тонкие пальцы нащупали металлическое колечко.
— А я ключи нашел, — Чуя ухмыльнулся и показал юноше небольшую связку, поблескивающую в лунном свете. — А ещё мы, кажется, забыли мой плащ в там.
Осаму нахмурился и выхватил из рук напарника ключи, быстро находя нужный. Замок трижды щелкнул, и металлическая дверь бесшумно раскрылась, выпуская прохладный воздух. Утром, перед выходом, шатен не забыл открыть окна для проветривания. Чуя быстро шмыгнул в гостиную, на ходу сбрасывая с ног туфли и бросая шляпу на трюмо. Наверное, главное отличие пьяного Накахары от трезвого Накахары — это опрятность. Точнее, ее отсутствие.
— Чуя, ты должен был предупредить меня, — Дазай зашел в гостиную уже без плаща и туфель. — Ты знаешь, что происходит, когда эсперы напиваются.
— Я выпил немного, — рыжий расстегнул две верхние пуговицы рубашки, обнажая кожаную ленту на шее. — К тому же, ничего не случилось.
— Ты мог убить тех двоих, если бы я не пришел, — тихо продолжил юноша. — Ты не контролируешь себя, когда пьян.
— И что? — Чуя сверкнул раздраженным взглядом, скидывая с плеч слегка помятый жилет. — Никто бы и не заметил.
Осаму сделал несколько шагов к Накахаре и с силой толкнул его на мягкий диван. В его глазах заплескалась злость. Юноша никогда не умел скрывать свои эмоции перед этим человеком.
— И что?! Да Огай тебя за такое на куски порезал бы! — закричал шатен, встряхнув головой. — Ты хоть иногда отдаешь отчет своим действиям?!
Мужчина резко вскочил с дивана, вмиг оказываясь перед Дазаем. Он схватил напарника за воротник рубашки.
— А я не хочу, — прошипел Накахара ему в лицо, щуря лазурные глаза. — Всем нужно отдыхать, я — не исключение, О-са-му.
Юношу передернуло, тон голоса Чуи был ему неприятен. Обычно, таким голосом рыжий разговаривал с врагами мафии на допросе или во время миссии, но никогда — с Дазаем. Всего на секунду во взгляде шатена промелькнул испуг.
— Знаешь, а ты прав, — мужчина зарылся пальцами одной руки в каштановые волосы, цепляя ногтями полосу бинта. — Я сейчас совсем себя не контролирую.
Осаму попытался дернуться, но Накахара ему не позволил, второй рукой крепко сжимая угловатое мальчишеское плечо. И все же, физически мужчина сильнее его.
— Мне вот всегда было интересно, что же ты прячешь под этой повязкой, — тонкие пальцы не спеша потянули за край белой материи. — Не покажешь мне?
Чуя быстро отстранился от юноши, разматывая слои бинта. В мгновение ока повязка разлетелась, десятками белых лент опадая на ковер. Всего на секунду, но лунный свет из-за распахнутых штор осветил радужку правого глаза. Немного более светлую, чем левого. Дазай резко прикрыл правую часть лица ладонью, второй сжимая в кулаке оставшиеся бинты. Взгляд наполнился обидой, злостью и страхом.
Осаму с самого своего сознательного детства носил на правом глазу плотную повязку, скрывая разницу в цвете глаз. Чуть позже он узнал, что это мутация генома, отвечающего за цвет радужки, однако повязку носит не перестал. Про особенность юноши знали только Огай и Коё, а теперь ещё и Чуя. Он не хотел, чтобы про это знал Чуя. В его глазах он всегда должен был быть идеальным, практически совершенным напарником.
Дазай сделал шаг назад…
— Очаровательно, — едва слышно прошептал Накахара, приближаясь к шатену. — И ты скрывал такую прелесть.
Мужчина мягко отстранил узкую ладонь от лица и невесомо поцеловал удивленного юношу в скрытый веком глаз. От неожиданности Осаму оступился и с тихим вскриком упал на ворсистый ковер, следом за собой утягивая напарника. Шатен покрепче схватился за чужие бедра, ощущая приятную тяжесть напарника на себе, и приоткрыл глаза. Чуя нависал над ним, упираясь руками в ковер по обе стороны от его головы. Накахара скользил удивленным взглядом от глаз — теперь он мог видеть сразу оба — до губ Дазая и обратно. Через пару секунд взгляд мутных глаз окончательно остановился на приоткрытых, поблескивающих от влаги губах юноши. Сейчас они были как никогда близко.
— Чуя, — тихо позвал Осаму — и рыжий не сдержался.
Нежно прикасаясь своими губами к его губам, Накахара затянул напарника в поцелуй, склоняясь ещё ниже. Кажется, не только алкоголь ударил ему в голову. Мужчина языком раздвинул теплые губы шатена, отчетливо ощущая отдачу с его стороны. Дазай обвил его шею одной рукой и приоткрыл рот, позволяя углубить поцелуй. Вторая рука медленно заскользила по груди Чуи, расстегивая мелкие пуговки на полупрозрачной рубашке. Двинув бедрами, Осаму перевернулся, оказываясь сверху, и распахнул края рубашки. Не разрывая поцелуя, он оседлал бедра мужчины и огладил прохладными ладонями его грудь. Накахара не остался в долгу. Прикусив нижнюю губу юноши, он зарылся пальцами руки в темные вихры, второй стягивая с узких плеч черный пиджак.
— И тебя совсем не заботит то, что мне всего пятнадцать? — ехидно прошептал Дазай, елозя плотно обтянутой брюками задницей по заметному стояку Чуи.
— У меня фетиш на пятнадцатилетних кареглазых мальчиков, — не растерялся рыжий, прикусывая мочку уха. — Да и возраста согласия ты уже давно достиг.
Мужчина плавно поднялся с пола, следом поднимая юношу. Подхватив его под бедра, Накахара заставил шатена обвить его шею руками и направился в сторону своей спальни. Квартира была двухкомнатная, однако чаще всего оба мафиози ночевали к комнате старшего. Так кровать была больше.
Спальня встретила их приятным ароматом «Château Cheval Blanc». Несколько бутылок этого вина Накахара лично покупал на недавнем аукционе в Гонконге за баснословные деньги. Основной причиной на тот момент было место производства этого напитка — небольшая коммуна Сент-Эмильон недалеко от Бордо. Чуя любил этот город за прекрасную архитектуру и уютные улочки, насквозь пропахшие вином. Он просто не мог не купить несколько бутылок детища тех мест. Стоило отдать должное, вино оказалось просто изумительным. Наилучшим из всех, что мафиози когда-либо пробовал и попробует.
Накахара опустил Дазая на расправленную постель, устраиваясь между его ног. Сквозь панорамные окна, минуя полупрозрачные шторы винного оттенка, проникал к комнату и терялся в каштановых прядях лунный свет. Юноша вытянулся на кровати, позволяя мужчине стащить с себя пиджак. Ненужная деталь гардероба улетела в дальний угол комнаты, а Осаму тут же был притянут к рыжеволосому за узкую ленту галстука и вовлечен в новый, до одури сладкий поцелуй. Чуя вновь отстранился и стал стягивать с себя рубашку, миллиметр за миллиметром обнажая бледную кожу. Лунные блики тотчас же заскользили по рельефному прессу, более не скрытому за тканью. Юноша едва оторвал от тела напарника затуманенный взгляд, перемещая его на руки, обтянутые тонкой кожей перчаток.
Дазай обхватил оголенное запястье чужой руки изящными пальцами, поднося ладонь к лицу. Он повел губами по тонкому запястью, проводя влажным языком по просвечивающимся венам. Подцепив зубами край черной материи, шатен потянул ее на себя, медленно стягивая с кисти Накахары бесполезную перчатку. Чуя едва слышно выдохнул, немного напрягаясь. Юноша ухмыльнулся, оставил поцелуй на каждой сбитой костяшке, а затем вобрал сразу два пальца в рот. Рыжеволосый сдавленно простонал, в штанах стало теснее. Осаму стрельнул в него полным желания взглядом и томно прикрыл глаза, не прерывая своего занятия. Накахара чувствовал, как юркий влажный язычок скользил между его пальцев, смазывая их вязкой слюной. Напряжение в низу живота нарастало, мужчина склонился к тонкой забинтованной шейке и зубами стянул с нее черную полосу галстука, отбрасывая её вбок. Следом полетела тонкая хлопковая рубашка. Оперевшись локтем на кровать, Чуя повторил ту же процедуру с многочисленными слоями бинтов, после чего с удовольствием провел языком по странгуляционной борозде, вызывая у юноши тихий полустон-полувсхлип.
Когда они впервые встретились, все эти бинты уже находились на шатене. И хоть тот никогда не снимал их в присутствии Накахары, тот знал, что скрывается под ними. По крайней мере, он догадывался. И вот сейчас его догадки оправдались.
Мафиози стал спускаться поцелуями все ниже и ниже, стягивая бинты сантиметр за сантиметром. Он с нежностью ласкал юношескую грудь языком, прикусывая крохотные бусинки сосков и пробегаясь кончиками ногтей по выпирающим ребрам, оставлял цветущие пятна по всему телу. Осаму выгибался до хруста в позвоночнике и стонал, не выпуская пальцы изо рта. Боже, если бы он видел, как выглядел в эти секунды! Волнистые волосы растрепались, небрежно спадая на смятые простыни, полные возбуждения глаза сверкали от влаги, а покрытое «цветами» тело соблазнительно выгибалось.
— Хватит, — с хрипотцой произнес Чуя, вытаскивая свои пальцы из плена горячего ротика. — Тебе придется расслабиться.
Дазай кивнул слишком быстро, чем заставил Накахару усмехнуться, и покорно раздвинул ноги шире. Немного отстранившись, рыжий подцепил пальцами свободной руки металлическую пряжку на брюках юноши и ловко расстегнул ремень, стягивая его вместе с брюками. Надо отдать должное, понятие «стыд» неведомо Осаму: шатен лишь сильнее прогнулся в спине, призывно вильнув бедром. Мафиози рывком сорвал с него плавки, небрежно откидывая в сторону.
— Я буду нежным, — в открытую усмехаясь, прошептал Чуя и приставил влажный палец к сжавшемуся колечку мышц.
Медленно поглаживая проход самым кончиком, Накахара с каждой секундой надавливал сильнее, проникая в девственную дырочку. Когда палец полностью вошел, Дазай тихо заскулил и сжался. Мужчина вздохнул и рывком поднял юношу с постели, усаживая к себе на колени. Рыжий мягко улыбнулся и поцеловал шатена за ухом, не спеша добавляя второй палец. Осаму тут же вцепился дрожащими пальчиками в крепкие плечи Чуи. Дазая била дрожь, которую Накахара прекрасно ощущал. Он провел кончиком носа от напряженной шейки до уголка губ и затянул юношу в глубокий поцелуй, зарываясь пальцами во взлохмаченные волосы. Шатен с чувством ответил на поцелуй, перемещая забинтованные руки с плеч на шею. Он сильнее прижался к напряженной груди мафиози всем телом, сокращая расстояние до минимума. Влажный язык Чуи лениво скользил во рту Осаму, прощупывая и оглаживая каждый миллиметр. Накахара прикрыл глаза и полностью отдался поцелую, утопая в ощущениях. Конечно, это был далеко не самый лучший его поцелуй, — а было их у него достаточно — но самый приятный. Морально. То, как неуверенно, но в то же время старательно, юноша отвечал ему, трогало мафиози за живое. А ещё дико возбуждало.
По мере того, как они приближались к своей цели, Дазай становился все менее уверенным и нахальным. Нет, он не был против, но все же какой-то страх перед неизведанным теплился в его грудной клетке. Было больно, но эта боль не сравнилась бы с той, что испытывает каждый в мафии практически ежедневно. День за днем пропадая на заданиях, зачастую смертельных, члены организации научились жить с болью, не ощущая ее дискомфорта, постепенно привыкая. Осаму был исключением. Он добровольно шел на сложнейшие задания и сам же наживал себе проблем. Все для того, чтобы лишь на короткое мгновение почувствовать сильнейшую агонию, что расплывается по телу вместе с кровью. Это эфемерное дыхание Смерти в затылок, когда перестаешь чувствовать кончики пальцев, когда темнеет в глазах и мир плывет.
Резкая волна удовольствия вытянула юношу из мыслей и заставила несдержанно простонать, запрокинув голову назад. Чуя резко открыл глаза, заваливая шатена на простыни, и вытащил оба пальца. Нежно огладив узкие бедра теплыми ладонями, мафиози рывком раздвинул тонкие ножки и сразу же оставил на бледной коже небольшой засос. Дазай прикусил губу, плотно зажмуривая глаза, и зарылся пальцами обоих рук в рыжие, вьющиеся локоны. Накахара стал покрывать бедра Осаму легкими поцелуями, слушая тихие постанывания в ответ на ласки. После особо громкого и надрывного, до дрожи чувственного стона мужчина не выдержал.
— Прости, — коротко шепнул он на ухо шатену.
Звякнув пряжкой ремня, Чуя избавился от своих штанов — белья он принципиально не носил — и придвинулся ближе к юноше. Накахара плюнул на руку и, размазав слюну по всей длине члена, мягко вошел в Дазая, останавливаясь. Он просунул руку под поясницей парня и притянул того к себе, слегка приподнимая. Осаму несдержанно всхлипнул и выгнулся в спине, цепляясь пальцами за простыни над своей головой. Напряженное, вытянутое, словно струна, юношеское тело в лунном свете выглядело столь чарующе и маняще, что мафиози невольно сглотнул, пробегаясь языком по нижней губе.
— Ты прекрасен.
Чуя повел ладонью вниз по боку парня, переходя на бедро, минуя коленку, и остановил кончики пальцев на ступне. Мужчина поднял глаза на Дазая, встречаясь с затуманенным взглядом, и немного приподнял дрожащую ножку, ощутимо прикусывая щиколотку. Одновременно с этим он сделал первый толчок, не сводя глаз с напарника. Осаму издал болезненный стон и сжал Накахару внутри себя, заставляя того втянуть воздух сквозь зубы от дискомфорта. В голове мафиози стало проясняться. Он начал понимать, что находился в постели не с умелой любовницей на одну ночь, которая уже хорошо растрахана, а с неопытным юношей, который впервые предстал перед кем-то в таком виде. Осознание того, что он у Дазая первый, взбудоражило в Чуе кровь похлеще любого алкоголя. Мужчина быстро закинул ноги шатена на свои плечи и склонился над тяжело дышащим напарником, благо, растяжка последнего позволяла.
— Тише, Осаму, — Накахара любовно огладил покрасневшую щеку и оставил легкий поцелуй в уголке губ. — Я сделаю так, что тебе будет очень хорошо.
Спускаясь губами к чистой, словно новое полотно, плоской юношеской груди, мафиози не обделил вниманием венку на шее Дазая, плотно приникая к той губами и слегка всасывая. Венка тут же начала пульсировать быстрее, а шатен рвано выдохнул. Он чутка согнул ноги в коленях, заставляя мужчину невольно податься ближе, и немного неуверенно кивнул. Видимо, это было разрешение на более активные движения.
— Ты не пожалеешь, поверь, — сладко прошептал Чуя в красное от смущения ушко и сделал ещё один, чуть более резкий, толчок, выбивая из груди Осаму весь воздух. — Просто наслаждайся.
«Для пьяного он слишком разговорчив…» — отдаленно заметил Дазай, раскрывая влажные от слюны губы в беззвучном стоне. Кажется, Накахара почти попал по простате. Шатен сильнее сжал между пальцев несчастную ткань простыни и выгнулся, прижимаясь грудью к лицу напарника.
Юноша не многое знал об однополом сексе. Всеми сведениями, что у него были, с ним когда-то, будучи немного подшофе, поделилась Коё-сан, уже тогда намекая на что-то неординарное в личной жизни подроста. Сам Осаму тогда не подал никаких признаков смущения, однако в груди пылал костром жгучий стыд, ведь уже тогда будущий член Исполнительного комитета во всех ярко описанных наставницей сценах представлял с собой никого иного, как Накахару Чую. В то время рыжеволосый был для него чуть ли не идолом, пока Дазай не понял, что сильнее, умнее и способнее него. Да, это могло быть позором для Накахары, но правдой для всех. Однако Чуя, вопреки ожиданиям, ответил на эту фразу, сказанную подростком в пылу ссоры, по-своему: он просто пожал плечами и принял все, как есть, даже не пытаясь отрицать.
Следующий толчок выбил из Осаму чувственный стон, больше похожий на крик. Накахара победно ухмыльнулся и поудобнее перехватил юношу под поясницей, начиная двигаться в нужном направлении. С каждым толчком пульсация собственного члена становилась для шатена настоящей пыткой, сравнимой лишь с теми, что он сам практиковал в подвалах организации. Дазай с трудом выпустил из пальцев промокшую от пота простынь и потянулся к своему члену, уже предвкушая жар своих пальцев на нем. Чужая рука нагло разрушила все его надежды.
— Ты кончишь и без этого, — с ухмылкой прошептал Чуя, прижимая бледное запястье к спинке кровати.
Осаму взвыл, царапая ногтями собственную ладонь, прозрачная влага проступила в уголках его глаз. С каждой секундой терпеть становилось невозможно, его, казалось, разрывало изнутри. С трудом освободив конечность, юноша тут же притянул напарника к себе, обвивая его шею руками. Едва найдя сухие губы, Дазай затянул Накахару в поцелуй, трогательно изломил тонкие брови и кончил, так и не прикоснувшись к себе. Мягкие стеночки плотно обхватили член мафиози, обволакивая каждую венку. Рыжеволосый сделал ещё несколько столь необходимых толчков и беспечно излился внутрь Осаму. Юноша этого, кажется, и не заметил, все ещё отходя от первого в своей жизни оргазма.
Чуя тяжело выдохнул и осторожно вышел из шатена, ложась рядом. Мужчина обнял напарника и поцеловал его в висок, проводя кончиком носа по алеющей щеке.
— Нам нужно в ванную, — тихо шепчет он, перебирая темные взлохмаченные прядки. — Просто необходимо.
Осаму согласно кивнул и немного привстал, кривясь от небольшого дискомфорта. Накахара быстро поднялся на ноги и подхватил юношу под бедра и спину, поднимая. Дазай обхватил его шею руками, как сделал это минутами ранее, и устроил голову на чужом плече.
Ванная комната встретила обоих запахом свежести и туалетной воды рыжеволосого. Мужчина осторожно усадил напарника на бортик ванны и стал набирать воду нужной температуры. Постепенно комната стала заполняться дымкой пара, отчего запотели широкое зеркало над умывальником и зеркальный потолок — каприз Осаму. В принципе, Чуя догадывался о назначении этой прихоти, но напрямую спрашивать не хотел, опасаясь подтверждения догадки. Когда вода в ванне достигла определенного уровня, Накахара со спокойной душой закрыл кран и погрузился в воду, усаживая Дазая между своих ног спиной к груди. Юноша тут же вновь устроился головой на его плече. Шатен внаглую растянулся на Чуе, пока тот с заботой намыливал его шею и грудь. К аромату туалетной воды добавились нотки кофейного мыла.
— Зачем ты мне позволил? — бестактный вопрос мафиози выдернул Осаму из неги.
Вопрос практически сразу потонул во всплесках воды, а Накахара продолжил неспешно мыть напарника. В ванной вновь повисла тишина, но лишь на несколько секунд.
— Потому что ты сам хотел, — не открывая глаз, негромко ответил Дазай. — Ты хотел, чтобы я позволил, так ведь?
Чуя ничего не ответил. Он вылил немного приятно пахнущего чем-то молочным шампуня на руки и принялся намыливать голову юноши. Осаму раздраженно цокнул, резко развернулся, усаживаясь на колени рыжего, и обхватил его ноги своими.
— Я жду ответа, — напористо заявил он. — Хотел?
Чуя впервые за все их общение отвел взгляд в сторону, но не прервал своего занятия. Спустя пару секунд молчания, он просто вперился взглядом в макушку юноши.
— Хотел, но это не причина, — тихо произнес мафиози.
— Если только это желание не является обоюдным, — тут же ответил на это шатен.
— Я был пьян, — выдвинул самый «весомый» аргумент Накахара.
Осаму тихо усмехнулся и склонился к лицу напарника.
— Но ведь пил-то ты из-за этого, — он заправил мокрую рыжую прядь за ухо, оглаживая пальцами щеку. — Мне не нравится каждый раз сидеть рядом и обнулять твою способность. Это тяжело и скучно, Чуя…
Дазай всегда знал, какие слова использовать, и никогда не промахивался, попадая точно в цель. Эта двоякость его личности до сих пор была для рыжеволосого загадкой, которая манила к юноше. Даже сейчас тот не ошибся: мужчина пил именно из-за него, из-за него и желания его же трахнуть. Педофилия — отдельная черточка характера Накахары, которую он не мог отнести ни к «плохим», ни к «хорошим».
— Поэтому ты раздвинул передо мной ноги, — руки мафиози перестали перебирать темные вихры. — Чтобы отвлечь меня и, следовательно, мою способность.
Мужчина опустил руки и заглянул в глаза Осаму: тот сощурил глаза, во взгляде появилась сталь.
— Я раздвинул перед тобой ноги, Чуя, потому что могу себе это позволить, — тонкие пальцы зарылись в рыжие локоны и резко потянули вниз, заставляя Чую запрокинуть голову назад. — Я не шлюха, чтобы выполнять все твои прихоти. Мне невозможно приказать, я делаю только то, что хочу сделать.
Что-то внутри Накахары сладко затрепетало, когда Дазай склонился и провел языком по его нижней губе, затягивая в поцелуй. Он по-собственнически обхватил его шею второй рукой и прижался к его груди всем телом, продолжая тянуть за волосы. Такой Осаму нравился рыжеволосому не меньше, чем тот, которого он видел и чувствовал в спальне. Тот трепетал от его касаний и чувственно стонал, а этот со страстью прижимал его к бортику ванной и выбивал из легких весь воздух. Чуя тихо шикнул от боли в корнях волос, когда юноша потянул слишком сильно, и сжал пальцами узкие бледные бедра, оставляя мелкие синяки. Шатен до крови прокусил губу напарника и в последний раз коснулся его языка, отстраняясь и слизывая с губ багряные капли.
— Просто скажи уже, что любишь меня, — прошептал Дазай на ухо мафиози, кусая за мочку.
В его голосе не осталось былого холода. Накахара многозначительно хмыкнул и взял в руку душ, начиная смывать с тела и волос Осаму пену. Покончив с этим, Чуя вылез из ванны, накидывая на бедра полотенце, и помог подняться юноше. Он вытер его полотенцем побольше и закутал в халат, вновь поднимая на руки. В спальне он усадил шатена на массивный комод, пока менял постельное белье, а затем они легли в кровать. Рыжеволосый прижал Дазая к себе и с нежностью поцеловал в губы, укрывая одеялом.
— Считай это ответом.