3 часть
Кабинет прокурора Ли Феликса утопал в хаосе улик и свёртков. Он только что отправил в урну очередную анонимную записку — от ненависти угрозу. Вокруг него клубилась знакомая рабочая рутина: Йени скрипел ручкой над протоколом, Банчан бубнил что-то под нос, листая дело. И тут резко открыли дверь.
В кабинет вошёл директор, а за его широкой спиной — незнакомец. Высокий, в безупречно сидящем костюме, с тёмными, гладко зачёсанными волосами. Мгновенное чувство дежавю кольнуло Феликса где-то в глубине сознания. «Где-то я его видел…» Но мысль, обременённая грузом текущих дел и усталостью, отскочила.
— Прокурор Ли! — бодро начал директор. — Спешу порадовать — в вашу команду прибывает пополнение. Новый коллега. Прошу любить и жаловать, это Хван Хёнджин. Хёнджин, вольёшься в коллектив, свободное место там. Ну, я пошёл, работы невпроворот!
Директор ушёл, а Хёнджин вежливо склонил голову вслед начальнику, а затем медленно перевёл взгляд на Феликса.
Феликс замер. Мозг пытался перезагрузиться, перестроиться под новый, неожиданный сценарий. И Хёнджин, наблюдая, как за доли секунды выражение лёгкого шока на лице Феликса сменяется привычной, натянутой холодностью, как он почти незаметно прикусывает внутреннюю сторону губы, почувствовал прилив острого интереса. Быстрая реакция. Маска надета мгновенно.
— Рад присоединиться, — просто сказал Хёнджин. Он занял указанный стол, бесшумно открыл папку, превратившись в образец деловой сосредоточенности.
Феликс, собрав волю в кулак, продолжил совещание. Он разбирал детали очередного жестокого убийства, строил логические цепочки.
— Думаю, на этом сделаем часовой перерыв, — наконец объявил Феликс, чувствуя, как голова начинает раскалываться. — Отдохните. Я пока схожу вниз, за кофе.
Феликс вышел в коридор, и только там, скрывшись от посторонних глаз, позволил себе провести ладонями по лицу, с силой размять веки. Ему нужно было пространство. Воздуха. Минуту тишины.
Хёнджин наблюдал, как дверь закрылась за Феликсом. Медленно, будто нехотя, он отодвинул стул, засунул руки в карманы брюк и вышел следом.
Хёнджин застал Феликса в пустой комнате отдыха. Тот стоял спиной, сосредоточенно наливая в бумажный стаканчик чёрный кофе. Хёнджин остановился вплотную за ним, на расстоянии менее шага, просто наблюдая. Наблюдая, как напряглись его плечи под тонкой тканью рубашки.
Феликс, закончив, резко развернулся — и грубо столкнулся с неподвижной преградой. Горячий кофе хлынул из стаканчика, окатив белоснежную дорогую ткань рубашки Хёнджина тёмно-коричневым пятном.
Феликс вздрогнул и поднял глаза. Перед ним было серьёзное, непроницаемое лицо нового коллеги. В его глазах читалось лишь спокойное ожидание.
— Ой, простите! Я… я не хотел, — вырвалось у Феликса, и в его голосе, сквозь извинения, прозвучала искренняя досада на себя.
Хёнджин позволил себе медленную, едва уловимую улыбку. Он отступил на полшага, облокотился о дверной косяк, приняв расслабленную позу.
—Не узнаёшь? — спросил Хёнджин тихо, — Совсем не помнишь?
—Не...
— А я тебя запомнил, — перебил Хёнджин, намеренно используя неформальное обращение, его взгляд скользнул по лицу Феликса, будто изучая каждую деталь. — Ты тогда…
— Вы, — Феликс не поправил его, его палец резким, отчётливым жестом указал на Хёнджина, — оказывается, повсюду. Какое совпадение.
— Думаю, теперь мы квиты, — Хёнджин кивнул на свою испорченную рубашку, но его внимание было всецело приковано к Феликсу. — И, раз уж судьба так настойчиво сталкивает нас, может, позволишь загладить вину? Приглашаю на кофе. В приличном месте. Без спешки.
Феликс холодно окинул его взглядом, от подошв дорогих туфель до мокрого пятна на груди.
—Я уже пью кофе. Или ваше зрение подводит? — его тон был ледяным, почти оскорбительным.
Хёнджин не смутился. Его губы тронула лёгкая улыбка.
—После работы, тогда. Уверен, ты знаешь места получше этого, — Хёнджин сделал паузу, добавив чуть тише, но так, чтобы каждое слово было услышано: — Мне интересно узнать, что скрывается за этой… профессиональной холодностью.
Между ними проскочила искра — неловкая, опасная, заряженная немым вызовом.
— Это помешает, — сказал Феликс, — Я занят. Крайне.
Вдруг пришло уведомление и Феликс проигнорировал его. Вместо этого его взгляд, всё ещё полный ледяной ярости, скользнул по Хёнджину, будто ставя жирную точку в их немом противостоянии. Феликс резко выудил из кармана телефон.
Хёнджин не двигался. Он наблюдал. Это было его призвание — наблюдать. Он видел, как пальцы Феликса, только что сжимавшиеся в бессильных от гнева кулаках, теперь касались экрана с резкостью.
И тут словно кто-то щёлкнул выключателем. Напряжённые мышцы челюсти расслабились. Брови, сведённые в сердитой складке, разгладились. А в уголках губ Феликса, только что подёргивавшихся от раздражения, зародилась мягкая, неуловимая искорка. Она разгорелась в лёгкую улыбку, а затем — в настоящее, тёплое, сияющее выражение, от которого его детские черты стали казаться ещё моложе и беззаботнее. Глаза, секунду назад метавшие молнии, теперь прищурились от неподдельной, сокровенной радости. Феликс что-то быстро напечатал в ответ.
Это было настолько личное, настолько контрастное всему, что Хёнджин только что видел, что внутри него что-то болезненно дёрнулось. Не ревность — он не знал этого чувства. Скорее, яростное любопытство, смешанное с досадой. «Кто? Кто имеет такую власть, чтобы растопить этот лёд одним сообщением?»
Феликс поднял глаза. Сияние в них ещё не погасло, но, встретившись с внимательным, аналитическим взглядом Хёнджина, оно слегка померкло, сменившись привычной настороженностью, уже без прежней ярости.
— Что стоишь? — раздраженно спросил Феликс— Скажи, сколько стоит рубашка. Я переведу тебе деньги. На новую.
И, не дожидаясь ответа, Феликс прошёл мимо Хёнджина. А Хёнджин остался стоять среди тишины, нарушаемой лишь тиканьем часов на стене.
Хёнджин медленно поднёс руку к воротнику, коснувшись ткани. Уголки его губ дрогнули.
«Интересно, — подумал Хёнджин про себя, — Кто же у тебя там, прокурор Ли, в записной книжке под звёздочкой? И какую сумму нужно будет заплатить, чтобы стереть эту улыбку с твоего лица навсегда?»
Поняв, что сегодняшний план с кофе окончательно похоронен под ледяным взглядом Феликса, Хёнджин тихо выдохнул. Раздражение, редкий для него гость, зашевелилось под кожей. Ему требовался выпускной клапан. Доставая телефон, Хёнджин отправил Вонен сообщение: «Забронируй на ночь «Ле-Сирен». Расслабиться нужно по полной».
«Ле-Сирен» — заведение-легенда, его личный порой рай и отчаянный ад. Под вывеской закрытого джаз-клуба для избранных здесь пульсировала совсем иная жизнь. Тут власть, которая покупала молчание, нарушала границы, переписывала правила. Сюда приходили те, чьи лица мелькали на обложках и в политических сводках: звезды, наследники состояний, тени крупного бизнеса. А в самом сердце, за потайной дверью и двумя лестницами вниз, скрывалось настоящее ядро — приватное казино, где за один вечер ставили на кон больше, чем многие зарабатывали за жизнь.
Здесь Хёнджина знали и принимали с подобострастными поклонами. Он был не просто клиентом; он был частью экосистемы этого места, уважаемым и немного пугающим «бизнесменом» с неясными, но грандиозными делами. Фотографии с ним здесь были запретным плодом, но их всё равно тайком делали — он был той редкой диковиной, которая придавала вечеру пикантности.
Вонен, как всегда подтвердила бронь. Хёнджин уехал из офиса, провёл пару часов в своей просторной квартиры, а ближе к полуночи начал собираться.
~~~~~~~~~~~~
Час ночи. Его машина подкатила к входу. Вспышки камер, выхватывающие его профиль из темноты, были ему привычны. Он прошёл по короткой красной дорожке, улыбаясь, делая вид, что отвечает на чей-то зов, — идеальный жест для папарацци. Но внутри он был пуст. Сегодня нужна была не публичность, а полное погружение в темноту.
Минуя главный зал с его томной музыкой и клубами дыма, Хёнджин направился в самую отдалённую VIP-зону — серию приватных комнат, где можно было заказать любой вид «развлечений» в полной изоляции. Ему нужно было не общество, а инструмент. Игрушка для разрядки.
— Проходите, господин Хван. Пожалуйста, подождите минутку, мы подберем для вас самую достойную девушку, — почтительно склонил голову.
Хёнджин молча кивнул, проходя в полумрачную комнату, обитую темным бархатом. Ему было плевать на «достойность». Нужна была просто эффективность. Он достал сигарету, вышел на небольшой, скрытый от чужих глаз балкончик. Ночь была прохладной, воздух очищал лёгкие от спёртой атмосферы внутри.
Хёнджин закурил, наблюдая, как внизу, у парадного входа, подъезжают машины. Шёпот толпы, вспышки. И тут — длинная, чёрная, как сама ночь, машина. «Мерседес-Майбах». Тачка не для показухи, а для тех, кто ценит бронированный кузов и полную анонимность. Шофёр выскочил, чтобы открыть дверь.
И из неё вышел он.
Сначала Хёнджин увидел знакомую светлую макушку, аккуратно уложенные волосы. Затем — резкий, серьёзный профиль. Детские черты, которые днём могли казаться милыми, сейчас были застывшей маской холодной решимости.
Ли Феликс.
Хёнджин замер с сигаретой у губ. Затем медленно, не веря, раздавил её о перила балкона, не отрывая взгляда.
«Ну конечно»— подумал Хёнджин, и в его сознании вспыхнула целая мозаика вопросов. «Сколько же у тебя тайн, прокурор Ли? Что забыл блюститель закона в змеином гнезде «Ле-Сирена»? И на чьи, интересно, деньги катаешься на таком бронированном корабле? Добряк, который котёнка не обидит... Интересно, очень интересно.»
— Что пожелает мой господин? — за его спиной прозвучал мягкий голос девушки, которую для него подобрали, стояла в дверном проёме, её силуэт обещал всё, что можно купить за деньги.
Хёнджин обернулся. Его взгляд скользнул по ней с полным безразличием. Он молча достал из внутреннего кармана пачку купюр, не глядя отсчитал несколько и бросил их на ближайший столик.
— Освободи комнату. Я передумал.
Не обращая внимания на её растерянный взгляд, он вышел. Все планы на вечер, все мысли о разрядке мгновенно испарились. В голове гудел только один вопрос, настойчивый и жгучий «что скрывает Ли Феликс в самых тёмных уголках ночи, и как эту тайну можно превратить в оружие? Охота, похоже, только что вышла на новый, невероятно увлекательный уровень.»
Хёнджин спустился на первый этаж, в общий зал «Ле-Сирена», где теперь царила притворная атмосфера джаз-клуба. Он устроился в глубоком кожаном кресле в тени колонны, с бокалом виски в руке, превратившись в незаметного наблюдателя. И тут он увидел его.
Феликс вошёл один. Но какой это был Феликс! Ни тени дневной хрупкости. Он был облачён в белоснежный, идеально сидящий костюм, который в полумраке зала словно светился изнутри. На его лице играла лёгкая, уверенная улыбка — не та, что от сообщения, а другая: хитрая, властная, знающая себе цену. Он кивал знакомым, пожимал руки — казалось, он здесь свой, давний и желанный гость.
Хёнджин замер, бокал на полпути ко рту. «Кто ты?» — пронеслось у него в голове. Этот образ не вязался ни с добряком-прокурором, ни со взбешённым начальником в кабинете. Это была третья ипостась. Самая опасная и самая интригующая.
Феликс устроился у оживлённой стойки бармена, заказал... сок. Ироничный жест в этом царстве алкоголя. Затем Феликс медленно обернулся, обводя зал спокойным, оценивающим взглядом охотника, проверяющего капкан. И этот взгляд наткнулся на Хёнджина.
Их глаза встретились через полумрак и дым. На лице Феликса мелькнуло мгновенное удивление, сменившееся холодным анализом. Он прикусил губу, изучая Хёнджина так же пристально, как тот изучал его. Хёнджин не стал скрываться. Он позволил себе медленную, откровенно заинтересованную улыбку и сделал лёгкий, игривый взмах пальцами в приветствии.
В ответ Феликс лишь злобно посмотрел. Он отвернулся и что-то быстро проговорил, приложив руку к уху.
Двери с грохотом распахнулись, врывая потоки холодного ночного воздуха и людей в форме. «Руки вверх! Полиция!» — раскатилось по залу. Началась хаотичная сцена: крики, суета, поднятые вверх ладони. Полиция методично начала задерживать «избранных» — тех, кого Феликс, вероятно, помечал своим взглядом.
Сам Феликс встал, он бросил последний, тяжёлый взгляд на кресло, где сидел Хёнджин — но тот уже растворился в тени, как призрак. Феликс ухмыльнулся и направился к потайному входу. Уверенным движением он сдвинул тяжелую картину, нажал на скрытый механизм, и часть стены бесшумно отъехала, открывая ослепительно яркое, шумное пространство подпольного казино.
— Всем оставаться на местах! Арестовать всех! — его голос, низкий и властный, накрыл гул струящихся фишек и вращающихся рулеток.
Хёнджин, наблюдая со стороны, чувствовал, как внутри него бурлит не ярость, а восхищение. Вот это ход. Вот это игра. И он ведет её сам.
Когда полиция выводила потрёпанных жизнью игроков, Феликс вышел из казино. Его взгляд вновь метнулся к тому кожаному дивану. Пусто. И Феликс через толпу пробирался к выходу.
К выходу, стоял знакомый силуэт, повернувшийся к нему спиной. Феликс прошел мимо, сделав вид, что не заметил.
— И что же делает здесь прокурор? — раздался позади насмешливый голос.
Феликс обернулся. Хёнджин стоял, прислонившись к стене, с сигаретой в руке. Он медленно выдохнул струйку дыма, направив её прямо в лицо Феликсу. Тот закашлялся, прищурился, и на его губах появилась холодная, язвительная усмешка.
— Тот же вопрос могу адресовать тебе, — сказал Феликс.
— Не интересно, — протянул Хёнджин, делая ещё шаг ближе, сокращая дистанцию до неприличной. — Я первый спросил. И мне действительно… любопытно. Такой белый ангел в таком чёрном месте.
— Что ты тут делаешь, меня не интересует, — язвил Феликс, игнорируя намёк. — Я — по работе. А ты… — он сделал паузу,, — получил на почту материалы по делу «А». Будь добр, к утру подготовь предварительный анализ. Или ты предпочитаешь ночные клубы юридической работе?
Феликс развернулся и вышел на пустынную улицу. Его роскошный «Мерседес» уже исчез — вероятно, отогнан кем-то из команды. Феликс достал телефон, его пальцы замерли над экраном.
— Подвести? — снова прозвучал голос за спиной, на этот раз ближе. Хёнджин подошёл вплотную. — Похоже, все так спешили, что забыли про главного героя вечера.
Феликс резко обернулся, его лицо было так близко, что Хёнджин видел, как Феликс забегал глазами по лицу Хёнджина.
— Не тычь мне, — выдохнул Феликс.
— Но ведь ты тычешь мне, — сказал Хёнджин, его взгляд скользнул по губам Феликса. — Это как игра в одни ворота. Нечестно.
— Заводи машину. И вези. У меня нет времени на твои… игры, — Феликс пошёл к машине Хёнджина и сел в пассажирское кресло спортивного купе Хёнджина и пристегнулся.
Хёнджин обошёл машину и сел за руль, завёл мотор, но не тронулся с места. Он повернулся в кресле, его взгляд пожирал профиль Феликса, освещённый неоновыми отблесками.
— Ты всегда такой злой, Феликс? — спросил Хёнджин тихо и ласково. — Или только со мной? Может, я чем-то зацепил?
Феликс не поворачивал головы, глядя в темное стекло.
— А ты всегда такой назойливый? — бросил он через плечо. — Или у тебя ко всем коллегам такой… чрезмерный интерес?
— Интерес, — поправил Хёнджин, плавно трогая с места и набирая скорость, — бывает разный. К некоторым — чисто профессиональный. К другим… — он сделал паузу, бросая быстрый взгляд на сжатые руки Феликса на коленях, — более личный. Ты угадай, к какому типу относишься.
— Фу, — фыркнул Феликс с отвращением. — Я же просил: не тычь.
— Но это же так скучно — соблюдать все формальности, «прокурор Ли», — Хёнджин нарочно коверкал обращение, играя с границами. — Особенно после того, как видел тебя в действии. Это было… впечатляюще. И безумно притягательно.
— Вези, Хёнджин, — Феликс закрыл глаза, демонстративно отгородившись. — И выбрось эту дурь из головы. Меня не купить комплиментами.
Хёнджин лишь усмехнулся про себя, глядя на дорогу. «О, это не комплимент, дорогой прокурор. Это констатация факта. И чем больше ты отбиваешься, тем интереснее становится игра. И тем больнее будет падение.»
— Говори адрес. Куда тебя везти? — спросил Хёнджин, ещё сохраняя в голосе налёт игры, маскируя своё раздражение.
— Не тебя, а вас, — поправил Феликс, не отрывая взгляда от тёмного окна.
Хёнджин терпеть не мог, когда с ним разговаривали как с подчинённым, когда пытались выстроить дистанцию там, где он её уже стёр. Особенно от того, кто должен был быть его добычей. Игра внезапно обернулась непочтением, и это задело его за живое.
— Хорошо. Куда вас везти, прокурор Ли?
Слова вышли сквозь чуть сжатые зубы. Он впился пальцами в кожаную оплётку руля с такой силой, что материал затрещал.
Феликс почувствовал смену эмоцию Хёнджина. Он медленно повернул голову, его аналитический взгляд скользнул по напряжённым рукам Хёнджина, по резкой линии его сжатых челюстей. Затем, не меняя бесстрастного выражения, он назвал адрес. Но не свой. Адрес в тихом, богатом районе — дом его матери.
Они ехали тихо, но разрывало лишь назойливое жужжание телефона Феликса. Его экран то и дело вспыхивал: сначала короткие, ёмкие сообщения (предпросмотр мелькал угрожающими обрывками: «...доберёмся...», «...конец...»).
Хёнджин наблюдал за этим боковым зрением. «Кто ещё, кроме него, желал смерти этому человеку? И почему Феликс игнорирует это с таким... привычным безразличием?»
— Не ответишь? — наконец нарушил тишину Хёнджин, — Тебе уже, наверное, сотый раз звонят. Выглядит навязчиво.
— Не хочу, — сказал Феликс, даже не взглянув на телефон.
— Почему? — Хёнджин намеренно давил, ему нравилось ощущение, будто он нажимает на больную мозоль.
— Не ваше дело.
— Грубо, — прошипел Хёнджин, и в этом шипении впервые прорвалась настоящая злоба. — Очень грубо.
Феликс наконец повернулся к нему, его брови удивлённо поползли вверх, но во взгляде не было ни капли смущения.
— Что именно грубо?
— То, как вы отвечаете. Будто я ваш конюх, а не коллега, который вас везёт в три часа ночи.
— Просто везите меня и не... — начал Феликс, но не закончил.
В тот же миг Хёнджин резко вдавил педаль газа в пол. Двигатель взревел, и мощный автомобиль рванул вперёд, прижав обоих к креслам. Скорость нарастала с пугающей быстротой, фонари за окном слились в сплошные светящиеся полосы.
— Ты что, с ума сошёл?! — крикнул Феликс, инстинктивно вцепившись в рукоятку над дверью.
Хёнджин не ответил. Его лицо в свете приборной панели было сосредоточенным и холодным. Он гнал машину, будто пытаясь убежать от собственного раздражения, слиться со скоростью. Резкий рассчитанный поворот, визг тормозов — и они замерли у ворот того самого адреса.
Машина остановилась так резко, что тело Феликса дёрнулось вперёд. Хёнджин молча отстегнул ремень, распахнул дверь и вышел в холодный ночной воздух, хлопнув ею с такой силой, что весь кузов содрогнулся.
Феликс остался сидеть внутри, дыхание его сбилось, сердце колотилось где-то в горле. Дверь с его стороны распахнулась.
— Долго сидеть собираешься? — раздался голос Хёнджина.
Феликс пришёл в себя. Злоба, острая и ясная, сменила шок. Он грубо отстегнул ремень, вывалился из машины и встал, выпрямив спину.
Хёнджин сделал один чёткий шаг, сократив расстояние между ними до нуля. Они стояли так близко, что Феликс чувствовал исходящее от него тепло и запах дорогого парфюма, смешанный с дымом и холодом.
— Не отойдёшь? — выдохнул Феликс, не отводя взгляда.
— Нет, — просто сказал Хёнджин. Его взгляд медленно, нагло скользнул с глаз Феликса на его губы, задержавшись там. Внезапно в его глазах вспыхнула знакомая, опасная искра, смесь злости и внезапного острого интереса. — У тебя тут... на губе, крошка.
Хёнджин медленно поднял руку, его пальцы потянулись к лицу Феликса — жест настолько интимный и доминирующий, что от него перехватило дыхание.
Феликс не дрогнул. Он резко, с силой отбил руку Хёнджина в сторону, словно отшвыривая что-то гадкое.
— Не надо.
Затем он обошёл Хёнджина, и направился к воротам, не оглядываясь.
Хёнджин не стал его удерживать. Он остался стоять на месте, и по его лицу медленно поползла ухмылка — невесёлая, хищная. Он засунул отведённую руку в карман пальто, всё ещё чувствуя на коже жар от прикосновения Феликса и силу его отпора.
«Нет, ты определённо не котёнок, — подумал он, следя глазами за удаляющейся спины. Ты — дикобраз с иглами. И игра с тобой становится всё дороже. И всё сладостнее»
Хёнджин не стал сразу уезжать. Он остался стоять у машины. Наблюдал, как Феликс, не оглядываясь, поднимается по каменным ступеням к двери особняка. Дверь не пришлось открывать — она распахнулась сама, и в проёме возникла фигура.
Женщина. Высокая, в тёмном платье, которое сливалось с ночью. Это была мать Феликса. Она не смотрела на сына, переступившего порог. Её взгляд, острый и оценивающий, был прикован к Хёнджину. Он пронзал темноту, не выражая ни удивления, ни приветствия — лишь чистый, безразличный анализ. Взгляд хищника, узнающего другого хищника на своей территории.
Хёнджин принял этот вызов. Медленно, он облокотился о холодный капот своего автомобиля, сложив руки на груди. Затем склонил голову набок — не покорно, а с любопытством, будто изучая редкий, опасный экспонат. Он позволил ей рассматривать себя, сам отвечая ей тем же: его взгляд скользил по её лицу, искал сходство с Феликсом.
И тогда она кивнула.
И Хёнджин в ответ сделал тоже самое. Затем дверь особняка закрылась. Хёнджин остался один в тишине богатого квартала. Он ещё несколько секунд смотрел на тёмный фасад, а потом развернулся и сел в машину. Прикурив сигарету в темноте салона, он мысленно вертел в голове образ этой женщины. Образ, который многое объяснял о Феликсе и его стенах.
--
3117 слов