Глава 14
Тесса
Рождество с самого детства имело для меня вкус сахара и мандаринов. Это был один из моих самых любимых праздников, может, даже любимее Нового года. Родители всегда заваливали меня сладостями, а дом превращался в настоящий гудящий улей: к нам съезжались бабушки, дедушки, тёти и дяди. Мы до позднего вечера сидели за огромным столом, который выносили в гостиную с камином, разговаривали, смеялись и просто наслаждались этим концентрированным семейным теплом.
Именно из-за того, что в моей голове это всегда был семейный праздник, сегодняшнее утро отозвалось лёгкой грустью. Я схватила телефон с подушки ещё до того, как сработал будильник, поставленный на девять. Меня разбудил звонок. На экране светилось «Мама».
— Милая, привет! — слышу родной голос и сразу же улыбаюсь, несмотря на то что меня выдернули из сна.
— Доброе утро, мам.
— С Рождеством, Тесса! Как ты там? Как у тебя дела?
— Спасибо, мам, и вас с папой с Рождеством. Я только встала. Всё нормально…
Я немного помедлила с ответом. Невинный вопрос «как дела?» отозвался тупой болью где-то в районе солнечного сплетения. Словно на автомате, мысли сразу метнулись к Себастьяну. Нормально? Нет, мам, моё сердце разбито, но я держусь.
— Рози уже гремит на кухне, — со смехом добавляю я, действительно слыша отдалённый звон посуды. — А как вы с папой?
— Ох, мы уже вовсю готовим, сегодня в три часа снова приедут все родственники. Жаль, что тебя с нами не будет. Бабушка была бы рада тебя увидеть. Но ты уже взрослая, так что я ей объясняю твоё отсутствие…
— Я бы тоже хотела отмечать с вами… — искренне шепчу я.
— Кстати, Тереза, — мама замолкает на секунду, а потом кричит что-то папе про утку в духовке. — Ты уже знаешь, когда приедешь? Билеты ещё не смотрела?
В горле застревает ком. За прошедшие дни у меня было слишком много времени, чтобы обдумать предложение Адама. Моё сердце начинало биться быстрее каждый раз, когда я думала о старте карьеры. Оно словно подавало мне знаки. И я… я действительно хотела согласиться. Я хочу остаться здесь, в Нью-Йорке. Остаться ради мечты. И ради Себастьяна… если ещё не поздно.
Только как теперь сказать об этом маме? Я знаю, как сильно она расстроится. И мне тоже грустно, правда. Но я не могу упустить такой шанс. Возможно, он первый и последний в моей жизни.
— Да, об этом, мам… — я торможу, делая паузу, чтобы подобрать правильные слова. — Я останусь в Нью-Йорке.
На том конце провода повисает звенящая тишина. Слышу только мамино дыхание и то, как она нервно сглатывает.
— Что-то случилось? — настороженно спрашивает она.
— Нет. То есть да. То есть случилось, но ничего плохого! Мам, послушай… Один друг моего… ам… знакомого работает продюсером. Его зовут Адам. Он позвал меня к себе на кастинг, и ему понравилась моя игра. Этот мужчина просит меня остаться, предлагает контракт и хорошую роль в его проекте.
— Ого… — в голосе мамы слышится неподдельное удивление, смешанное с тревогой. — И ты уверена, что это не обман? Он правда заинтересован в тебе как в актрисе? Не пойми меня неправильно, Тесса, я очень рада за тебя, просто переживаю. Ты в чужом городе…
— Нет, мам, это не обман. Я знаю этого человека, он профессионал. Контракт на три месяца. Потом… не знаю, что потом. Но у меня уже есть старт. Поэтому я остаюсь, чтобы попробовать. Я должна попробовать.
— Ну хорошо, дорогая, — наконец выдыхает она, смиряясь. — Я за тебя рада. Если всё получится — буду всем говорить, что моя дочка уже голливудская звезда.
Я коротко смеюсь в трубку, чувствуя облегчение. Мы ещё немного поговорили о проекте, а потом мама передала трубку папе. С ним я проболтала ещё двадцать минут, пересказывая ту же историю. Только папа, как всегда, спросил ещё о том, появился ли у меня кто-то в Нью-Йорке. Пришлось сказать, что нет. Потому что я сама пока не знала, есть у меня кто-то или уже был… Да и, зная папу, скажи я «да», он бы первым поездом приехал из Нового Орлеана, чтобы устроить этому счастливчику допрос с пристрастием и оценить, достоин ли он его дочери.
Мне пришлось попрощаться с родителями и повесить трубку. В комнате снова стало тихо, но ненадолго — дверь распахнулась, и внутрь ураганом ворвалась Рози со светящейся улыбкой. Я отложила телефон и повернулась к подруге.
— Тесса, у меня для тебя новость, — произносит Рози, натягивая улыбку. С одной стороны, эта улыбка кажется искренней, а с другой — я чувствую в ней какую-то неестественную напряжённость. И это мгновенно передаётся мне: я настораживаюсь и хмурю брови.
— Какая?..
— Ну, надеюсь, что хорошая! — она делает глубокий вдох. — Я видела, как вы с Себастьяном вроде бы поладили… А каждое Рождество я праздновала с ним. Иногда ещё с кем-то, но Себ всегда был рядом, потому что я считаю его своей семьёй. И ты, моя дорогая подружка, тоже моя семья! Следовательно… — Рози делает театральную паузу, а я прикрываю глаза, уже зная, что она сейчас произнесёт. — Это Рождество мы будем праздновать вместе. Я пригласила Себастьяна. Надеюсь, что ты не против…
Я сжала кулак на простыне, комкая ткань до белых костяшек, чтобы сдержать поток эмоций, бурлящий внутри. Я не была против. Отчасти я даже искренне надеялась, что ещё увижу его. Подсознательно вообще мечтала об этом. Но не так же резко и неожиданно? Не сегодня… Я была абсолютно не готова к этой новости.
— Эй, ты чего зависла? — Рози тронула меня за плечо, и её улыбка немного померкла. — Тесса, если тебе неприятно, я могу... ну, что-нибудь придумать. Скажу, что мы сильно заболели, например…
Я выдохнула и заставила себя разжать кулаки. Натянула на лицо самую убедительную улыбку, на которую была способна в этот момент.
— Нет, Рози, ты что! — воскликнула я, стараясь, чтобы голос звучал бодро и беззаботно. — Конечно, я не против. С чего мне быть против? Мы же... друзья. Всё нормально. Просто я только проснулась и немного туго соображаю.
— Фух! — подруга картинно вытерла пот со лба. — Ты меня напугала! Я уж думала, между вами пробежала какая-то чёрная кошка размером с тигра. Тогда всё супер! Он придёт к семи. У нас куча времени!
Рози плюхнулась ко мне на кровать и скрестила ноги, усевшись прямо напротив. Улыбка всё ещё не сползала с её лица — наоборот, она становилась всё шире и хитрее. Я нетерпеливо спросила:
— Что ты так коварно смотришь?
— Время… Подарков! — взвизгнула подруга и вскочила с кровати так же быстро, как и запрыгнула. Она выбежала из комнаты куда-то вглубь квартиры, а когда вернулась, в её руках был праздничный красный пакет.
Я тоже встала и подошла к тумбочке, потянувшись за своим красным пакетом, который был спрятан за шторой. Этот подарок я купила буквально пару дней назад, когда бесцельно бродила по городу, пытаясь заглушить навязчивые мысли о Себастьяне шопингом. Вернувшись на кровать к Рози, я сказала:
— Можно я буду первой?
— Дава-а-ай!
Я протянула подруге тяжёлый пакет. Она приняла его с лёгким вздохом — да, он действительно был увесистым. Мы заранее скинули друг другу вишлисты, поэтому я была уверена, что не прогадала. Рози заглянула внутрь, и когда она извлекла из пакета виниловый проигрыватель оливкового цвета, её челюсть отвисла от восторга.
— Обалдеть, ты сумасшедшая! — выдохнула она, проводя ладонью по корпусу. — Не нужно было, Тесса, это же очень дорого!
— Не дорого! — запротестовала я. — Мне для тебя ничего не жалко, Рози. И я тебя очень сильно люблю.
Рози, умиляясь, выпятила нижнюю губу и скорчила плачущую гримасу, а затем протянула мне мой пакет. Он был легче, но я чувствовала, что внутри лежит несколько предметов. И первый… Конечно, Рози была бы не Рози, если бы не подарила что-то с юмором. Я достала мягкую игрушку — Гринча. Это был её любимый новогодний персонаж, а ещё у нас была своя, личная история, связанная с ним.
В старшей школе мы ставили какую-то сценку перед Новым годом. Один мальчик, переодетый в Гринча, сначала отдавил мне все ноги в нашем странном танце, а потом и вовсе споткнулся и рухнул прямо на меня. В итоге я эпично свалилась со сцены. На самом деле, тогда ситуация казалась мне трагедией вселенского масштаба. Я ревела весь вечер — во-первых, было больно и стыдно, а во-вторых, мне казалось, что мы испортили всё представление. Зато теперь Гринч стал нашим с Рози общим приколом. Мы часто вспоминали тот Новый год, и, сколько бы раз мы ни смотрели старые фотографии, каждый раз смеялись до слёз.
Вторым подарком была маленькая коробочка. Внутри лежал изящный серебряный браслет с подвеской в виде поезда. На крошечном боку локомотива были выгравированы буквы: «Hogwarts». У меня всегда было помешательство на этой вселенной. В школьные годы — одержимое, сейчас — более спокойное, но я всё так же сильно любила этот мир магии.
— Во-первых, — подала голос подруга, наблюдая за моей реакцией, — это потому, что ты любишь Гарри Поттера. А во-вторых… пусть этот поезд станет для тебя символом перемен. И символом того, что как далеко бы ты ни уехала, я всегда буду с тобой. На соседней полке в купе.
— Рози… — теперь уже губы надула я. Глаза защипало, и через секунду мы уже сидели в обнимку, хлюпая носами и вытирая слёзы друг о друга. Наверное, полчаса мы просидели на кровати вот так — в слезах, смехе и объятиях.
Мы безумно скучали друг по другу все эти годы, и сейчас было так приятно забыть обо всём и просто быть рядом. Но момент не мог длиться вечно. Рози первой вытерла щёки рукавом пижамы и отстранилась.
— Так, всё! — решительно заявила она, всхлипывая. — Пора наматывать сопли на кулак и идти готовиться к Рождеству. Утка сама себя не запечёт, а нам ещё нужно навести красоту, чтобы Харрис упал в обморок, как только переступит порог.
Она убежала на кухню, а я осталась сидеть на кровати, сжимая в руке серебряный браслет.
Интересно, какая была реакция у Себастьяна, когда Рози сообщила ему ту же новость? Он удивился? Огорчился? Разозлился? Думал ли о том, чтобы отказаться и не приходить?
Я не представляла, как пройдёт этот вечер. Не представляла, как трудно будет смотреть друг на друга, делая вид, что мы "просто друзья" ведь Рози ни о чём не знает. Впереди меня ждал самый сложный ужин в моей жизни.
***
Оставшаяся часть дня пролетела в каком-то безумном, лихорадочном ритме. К шести часам я чувствовала себя полностью выжатой, как лимон. Я люблю праздники, но вот эта гонка подготовки… нет, это точно не моё. Мы готовили, смеялись, перекрикивая рождественские хиты Синатры, звучавшие на всю громкость, но внутри меня, под этим внешним весельем, нарастала паника. Квартира наполнилась запахами запечённого мяса, корицы, мандаринов и хвои. Это было идеально — словно картинка из Пинтереста! Стол ломился от блюд, и я была уверена, что половина останется.
Когда стол был накрыт, я сбежала в свою комнату. Мне нужно было время. И мне нужно было собраться — во всех смыслах. Стоя перед зеркалом, я смотрела на то, как предательски дрожат мои руки. Чем меньше времени оставалось до его прихода, тем тяжелее становилось дышать. Всего какой-то час — и я снова увижу его. Закусив губу, я потянулась к вешалке. То самое красное блестящее платье, которое я купила чуть ли не на последние деньги — но с огромной скидкой — в свои первые дни в Нью-Йорке. Оно провисело в шкафу почти месяц, ожидая своего часа, и всё ещё выглядело идеально. Натягивая ткань на себя, я мысленно оправдывалась: «Я надеваю его вовсе не для Себастьяна. Не для того, чтобы он смотрел. Я просто планировала встречать в нём Новый год, я для этого его и брала». В своих глазах я себя оправдала. Но сердце знало другую правду.
С волосами хотелось сделать что-то сложное, красивое, но, уже держа в руках плойку, я передумала. К чему этот маскарад? Это ведь просто ужин с близкими людьми, а не бал. И плевать, что здесь будет Себастьян. В итоге я просто оставила их распущенными, позволив волнам свободно спадать на плечи. Завершив образ, я долго вглядывалась в своё отражение. В глазах читался страх перед неизвестностью. Как заканчивается этот две тысячи двадцать пятый год? И что принесёт мне новый? Будет ли он удачным, или я совершаю ошибку? А ещё… я пыталась понять, как сказать всем, что я остаюсь. И действительно ли я приняла это решение окончательно?
— Тесса! — звонкий крик Рози заставил меня вздрогнуть. Дверь распахнулась, и подруга влетела в комнату с горящими глазами: — Себастьян почти на пороге, я видела его в окно!
Секунда. Две. Три. Рози, оценив мой наряд, одобрительно подмигнула и исчезла. А я замерла, словно в оцепенении. Время вышло. Сердце рухнуло куда-то в пятки, а потом подскочило к горлу, перекрывая кислород. Это просто ужин… просто несколько часов. И это просто Себастьян, Тесса. Ты ведь его знаешь. Да, знаю. И именно от этого так тяжело. Я его ещё не увидела, а мне уже хочется разрыдаться.
— Что за нюни… — прошептала я своему отражению. — Возьми себя в руки, Тереза!
Сделав глубокий вдох — такой, что закружилась голова, — я вышла из комнаты. И снова замерла в прихожей, когда пронзительная трель звонка разрезала тишину. Рози подбежала к двери с сияющей улыбкой. Я осталась стоять поодаль, изо всех сил стараясь держать лицо.
— Пришёл мой Гринч! — в её голосе звучала такая искренняя радость, такой детский восторг, что мне тоже захотелось улыбнуться. Но губы не слушались.
— С Рождеством, — голос Себастьяна. Низкий, спокойный. Он ещё не заметил меня. Он смотрел только на подругу и улыбался ей — тепло, открыто. Словно его вообще не напрягал тот факт, что я здесь, за его спиной. — Подарки вручать сразу не стану.
— Это ещё почему? — Рози тут же надула губы.
— Мне так хочется. Интрига.
— Фу, у меня медленно пропадает настроение! Ладно, тогда раздевайся, мой руки — и к столу! Сейчас обалдеешь, сколько мы с Тессой всего наготовили.
Вот. Это был контрольный выстрел. Услышав моё имя, Себастьян поднял взгляд и только теперь увидел меня. Его улыбка исчезла мгновенно, словно её кто-то специально стянул. Несколько секунд он смотрел на меня, и этот взгляд… он был абсолютно пустым. Ни злости, ни радости, ни боли.
— Привет, — произнёс он монотонно. — С Рождеством.
Словно у нас не праздник, а поминки.
— Привет, и тебя, — я поджала губы, коротко кивнула и быстро ретировалась на кухню вслед за Рози. Мне нужно было уйти. Спрятаться. Не стоять с ним рядом, не чувствовать этот холод. Глаза начало щипать с первой же секунды. Не знаю, почему я так расклеилась. Но мне действительно хотелось запереться в ванной и выть от того, как сильно мы поспешили с этим «концом».
А ведь это я всё начала. Это мои слова о «невозможности нас» запустили этот механизм, а Себастьян… он просто принял это. Его горящие глаза потухли, и теперь в них была только эта пустота.
Я стояла посреди кухни, глядя в одну точку. Я хотела что-то взять, помочь накрыть на стол, но руки опустились.
— Всё в порядке? — Рози мягко коснулась моего плеча, возвращая в реальность. Я мотнула головой.
— Да. Просто… душно как-то.
Когда мы с Рози обернулись, Себастьян уже вошёл на кухню. Мне захотелось нервно усмехнуться. Снова во всём чёрном. Чёрная рубашка, две верхние пуговицы небрежно расстёгнуты, открывая вид на ключицы. Пока я жадно впитывала его образ, его взгляд скользнул по мне. По красному платью.
Он рассматривал меня сдержанно, холодно, словно больше не имел права на жадность. Словно запретил себе хотеть меня. Я заметила, как дёрнулся его кадык — он тяжело сглотнул и тут же опустил глаза в пол.
А чего я ожидала? Что он кинется ко мне? Он взрослый, гордый мужчина, Тесса. Даже Габриэль, который был моим ровесником и клялся в любви, не бегал за мной. С чего вдруг Себастьян должен? Мы друг другу ничем не обязаны. Мы просто… провели немного времени вместе, поймали искру, обожглись — и всё.
Да кого я обманываю? Я просто пытаюсь оправдать его холодность, чтобы мне самой было не так больно.
Мы быстро уселись за стол. Слава богу, Рози взяла на себя роль ведущего — подруга без умолку болтала обо всём на свете: о планах, о работе, о своих гаданиях на двадцать шестой год. Мы с Себастьяном были зрителями в этом театре одного актёра. Он, правда, иногда вставлял какие-то реплики, поддерживая разговор, а я молчала, словно набрала в рот воды.
Я заметила, что Себастьян пил больше обычного. Я, конечно, не знала его норму, но, если судить по мероприятию, где он почти не притрагивался к алкоголю, то сейчас он явно налегал на вино. Его бокал пустел с пугающей скоростью, хотя ел он мало, просто гоняя куски утки по тарелке вилкой.
— Первый тост, давайте! — Рози подняла бокал вверх, и мы последовали её примеру. — Во-первых, за такую приятную компанию моих любимых друзей! И давайте за то, чтобы в Новом году у нас у всех всё получилось. Пусть нас ждёт только хорошее!
Себастьян с лёгким, едва заметным смешком подметил:
— Рози, мы сейчас не празднуем Новый год.
— Неважно! — безапелляционно заявила подруга. — Вдруг мы на Новый год не встретимся! Мало ли, метеорит упадёт или я выиграю в лотерею и улечу на Бали.
— Ладно, — он кивнул, потому что спорить с Рози было бесполезно.
Вкус вина обжёг горло, хотя я сделала всего лишь маленький глоток. А вот когда я случайно бросила взгляд на Себастьяна, то удивилась — мужчина осушил свой бокал почти залпом, будто пил обычную воду, а не вино.
Вечер продолжился: мы много говорили, продолжали выпивать и лениво доедать всё приготовленное нами. Правда, алкоголь исчезал со стола быстрее, чем еда, как и ожидалось. Но болтала по большей части одна Рози. Себастьян чаще отвечал ей односложно, только если она задавала прямой вопрос, а я — просто кивала болванчиком и время от времени поддакивала, боясь выдать себя голосом.
— Ещё тост! — бокал подруги снова взлетел в воздух. Я перевела взгляд на её лицо и заметила, что её щёки уже стали пунцовыми, в цвет вина. — Хочу выпить за Тессу.
Натянутая, дежурная улыбка с лица Себастьяна чуть сползла, превратившись в гримасу напряжения. А я выпрямила спину и непонимающе посмотрела на подругу. Рози прокашлялась и, глядя на меня с бесконечной теплотой, продолжила:
— У моей лучшей подруги в две тысячи двадцать шестом году всё будет только начинаться, я в это верю. Тем более что ты помнишь мой расклад на Таро! — Рози подмигнула мне. — Я хочу, чтобы твоя карьера стартовала, чтобы ты в первую очередь была довольна своей жизнью. И… я бы очень хотела, чтобы ты осталась здесь подольше, правда. Но… — её голос дрогнул, — знаю, что дома всегда лучше. Пусть в Новом году Новый Орлеан станет для тебя местом, из которого ты не захочешь уезжать, потому что там появится куча возможностей и, по моему раскладу, новая любовь!
Лицо Себастьяна во время этой речи менялось на глазах: с просто напряжённого оно стало каменным, затем он стиснул челюсти так, что заходили желваки. А когда Рози, добрая душа, добавила про новую любовь, он с грохотом поставил бокал на стол. Звук удара стекла о дерево прозвучал как выстрел. Поняв, что это выглядело слишком резко, он тут же встал.
— Прошу прощения, — бросил он, не глядя на нас. — Мне нужно выйти.
Себастьян вышел из-за стола невероятно быстро — вылетел пулей, словно ему не хватало воздуха. Подруга, не поняв такой реакции, молча перевела удивлённый взгляд на меня. В её распахнутых зелёных глазах читался немой вопрос: «Что это с ним?»
А я не знала, как на него ответить. Может, мне стоило ей сказать правду? Рассказать, что между нами было и почему ему больно это слышать? Или лучше всё-таки оставить её в неведении, пока мы не решим всё сами? Его реакция, признаюсь, заставила меня немного выдохнуть — значит, ему было не всё равно. Ему на меня всё ещё не всё равно. Эта вспышка ревности и боли давала надежду. Уверенность в том, что сегодняшние слова, которые я так хочу ему сказать — о том, что я остаюсь, — не будут лишними. Они не будут проигнорированы.
Себастьян вернулся через пару минут. Его лицо снова стало непроницаемой маской, но я видела, что в глазах читалось раздражение. Он извинился, сославшись на срочный звонок, но мы оба знали, что это ложь. Чтобы сгладить неловкость, Рози предложила переместиться на диван:
— Хватит жрать! — скомандовала она, пытаясь вернуть вечеру лёгкость. — Включаем «Гринча». Это традиция, и возражения не принимаются.
Мы перебрались в гостиную, и Рози включила мультфильм. Зелёный недовольный чудик бегал по заснеженному городу, подруга смеялась над его проделками, а я поджала колени к груди, обхватив их руками, словно пытаясь защититься. Рози сидела посередине, а Себастьян сбоку от неё — в полуметре от меня.
Свет в гостиной исходил только от мерцающих гирлянд на ёлке и от экрана телевизора. Я часто откидывалась на спинку дивана и поворачивала голову, якобы чтобы размять затёкшую шею, а на самом деле — чтобы украдкой посмотреть на Себастьяна.
Мужчина смотрел мультик без энтузиазма, но не отказывался и не ворчал, уважая традиции Рози. Он даже не смотрел толком на экран — его взгляд блуждал по стенам, по полу, словно он о чём-то размышлял. Но на меня Себастьян не взглянул ни разу. Даже тайком. И все мои сомнения снова стали подниматься к горлу липкой волной, навязчиво нашёптывая: «Промолчи. Не говори ничего. А вдруг ему уже всё равно? Вдруг он уже поставил окончательную точку?»
Примерно на середине мультфильма комментарии и смех Рози стали тише, а потом и вовсе прекратились. Я повернула голову и улыбнулась: подруга уснула, смешно приоткрыв рот, её голова безвольно склонилась набок. В комнате повисла тишина, нарушаемая только звуками из телевизора и ровным сопением Рози. Через несколько минут это заметил и Себастьян. Он посмотрел на спящую подругу, и его взгляд мгновенно смягчился. Мне даже показалось, что уголки его губ дрогнули в тёплой полуулыбке.
А потом, переведя свои тёмные карие глаза на меня, он жестом попросил меня встать с дивана, чтобы не шуметь. Он осторожно, с какой-то невероятной нежностью, взял плед, лежащий на спинке кресла, и укрыл Рози. Это выглядело очень… мило. По-домашнему.
Но вот секунда — и моё сердце застучало быстрее, когда я заметила, куда направился Себастьян. Он шёл в прихожую! Он собрался уходить! Я вскочила и поплелась следом за ним, чувствуя, как дрожат руки. Я не имела ни малейшего понятия, как начать этот разговор, но знала одно: я не могу отпустить его сейчас.
— Я пойду. Не буду её будить, — тихо произнёс он, увидев меня за своей спиной.
— Ты мог бы остаться, — выпалила я, и моё предложение прозвучало почти как мольба.
— Не думаю, что это хорошая идея, — мужчина покачал головой и многозначительно посмотрел на меня, словно хотел сказать: «Ты знаешь, что из этого ничего хорошего не выйдет, мы это уже проходили».
Он уже было накинул на плечи пальто, как вдруг замер, обратив внимание на пакеты, которые оставил у входа.
— Чёрт, совсем забыл про подарки…
Себастьян наклонился и взял в руки два пакета. И оба протянул мне.
— В первом — подарок для Рози. Подаришь ей, пожалуйста, с утра, когда она проснётся? А второй — для тебя, — В конце его голос стал на октаву тише.
— Для меня? — я искренне округлила глаза. Во-первых, я и подумать не могла, что он что-то приготовит для меня после всего, что случилось. А во-вторых, на меня сейчас обрушились стыд и смущение, ведь у меня для него не было ничего.
— Да. Я хотел подарить тебе что-то на память. На память обо мне. И о времени, которое ты провела здесь, в Нью-Йорке. С нами.
Он говорил «с нами», но в его глазах и интонации отчётливо слышалось «со мной».
И вот, наверное, сейчас. Сейчас я должна была ему сказать. Сейчас или никогда, Тереза!
— Открой, — просит Себастьян, кивая на пакет и обрывая мои мысли. Я дрожащими пальцами выполняю его просьбу — заглядываю внутрь и вижу маленькую, элегантную бархатную коробочку. Я сразу понимаю: там украшение.
— Себастьян… — выдыхаю я, чувствуя, как к горлу подступают слёзы.
— Ничего не говори, Тесса. Это на память. Ты даже ещё не открыла.
Мне не нужно от тебя ничего на память. Потому что я не собираюсь забывать тебя. Я не собираюсь уезжать.
Бархатная коробочка подрагивает в моих пальцах — предательская дрожь выдаёт моё состояние с головой. Но я делаю вдох и открываю крышку. Мой рот приоткрывается сам собой. Это был кулон. Две крошечные, искусно переплетённые маски — Комедия и Трагедия. Я достала украшение, чтобы рассмотреть его поближе, и в этот момент услышала тихий, низкий голос Себастьяна, который подошёл ко мне на шаг ближе:
— Адам сказал, что у тебя талант. Что ты умеешь жить ролью, а не просто играть. Конечно, я в этом и не сомневался. Я знал это до слов Адама. Я купил это, чтобы ты помнила о своей мечте, когда уедешь. Чтобы ты не забывала о ней, где бы ты ни была.
— Себастьян, я…
Я не уеду!
Слова рвутся наружу, но застревают в горле. Он молча смотрит на меня своими тёмными, внимательными глазами. Ждёт, когда я закончу предложение, а продолжение просто повисает в воздухе, и я тяжело сглатываю, не в силах выдавить из себя правду. Не знаю, почему мне сейчас так страшно признаться ему в этом.
— Ты говорил с Адамом? — вместо собственного ответа, я задаю вопрос ему, пытаясь выиграть время.
— Да. Мы пересеклись. Он сказал, что ты ходила к нему на кастинг, чему я искренне рад.
— И он тебе ничего не говорил?.. — я щурюсь, пытаясь прочитать ответ на его лице.
— Сказал, что если ты захочешь, то расскажешь мне сама.
То ли мне хочется сказать Адаму «спасибо» за его честность, то ли разозлиться из-за того, что он не облегчил мне этот момент!
Теперь шаг вперёд, к нему, делаю я. Между нами остаётся всего пара спасительных — или губительных — метров. Я кручу в руках подаренное им серебро, сжимаю его в кулаке, словно талисман, а затем выдаю на одном дыхании:
— Себастьян, я никуда не уеду.
Я зажмуриваюсь. Крепко, до цветных кругов перед глазами. Чтобы не видеть сейчас его лица. Чтобы… чтобы было легче принять удар, если он последует. Но от этого я нервничаю ещё сильнее.
Тишина. А потом:
— Ты не уедешь в Новый Орлеан? — его голос звучит глухо, с нотками недоверия. — Почему?
Я открываю глаза.
— Адам предложил мне роль. Контракт на три месяца. Это старт, Себастьян. И этот старт будет здесь, в Нью-Йорке. Я не буду уезжать домой, я не хочу… просто… — я закусываю губу, чувствуя, как эмоции прорывают плотину, и чуть ли не всхлипывая, договариваю: — Я не хочу уезжать от тебя! Знаю, что мы всё обсудили. Знаю, что я была инициатором конца. Знаю, что мы договорились, но…
Я замолкаю на полуслове, потому что вижу, как уголки его губ дрогнули, и он начинает улыбаться.
— Я тоже хотел тебе кое-что сказать, — тихо произносит он.
— Что? — удивлённо спрашиваю я, моргая.
— Я выбирал дом в Новом Орлеане, — просто говорит он. — Чтобы переехать туда. Чтобы быть с тобой, Тесса. Потому что я тоже не хочу отпускать тебя.
У меня перехватило дыхание. Мир качнулся. Я не могла поверить в услышанное. Неужели Себастьян Харрис, этот серьёзный, рациональный человек, который привык жить по собственным железобетонным правилам и не терпел хаоса, готов был просто всё бросить? Свою карьеру, свой город, свою жизнь — и переехать в неизвестность из-за… меня?
Цепочка едва не выпала из моих ослабевших пальцев, но Себастьян вовремя перехватил мои руки в свои, согревая их своим теплом, даря поддержку и веру в новое начало.
— Что это значит? — сбитая с толку, спросила я, поднимая взгляд прямо в его глаза, в которых сейчас плескалась решимость.
— Скажи ты мне, Тесса. Потому что я готов идти за тобой хоть в огонь, хоть в воду. И готов принять любое твоё решение, любой твой выбор. Я хочу быть с тобой. И хочу, чтобы ты была со мной. Мне всё равно на "разные жизни" — они спокойно могут стать одной, ко всему можно привыкнуть. Только скажи, чего хочешь ты. Следующий ход — за тобой.
Его большой палец начал успокаивающе поглаживать тыльную сторону моей ладони, и я снова сглотнула. Чувствуя, как в уголках глаз начинают скапливаться слёзы, я начала быстро моргать, чтобы не выпустить их. Не сейчас.
— Я хочу того же, Себастьян, — выдыхаю я. — Не думала, что скажу это, но я действительно не хочу терять тебя! И хочу, чтобы ты вошёл в Новый год вместе со мной. Не хочу по отдельности.
Я заметила, как Себастьян тут же выдохнул, и его плечи опустились, будто до последнего мгновения он всё равно сомневался в том, что я соглашусь.
— Повернись, — просит он хрипловатым голосом, и я беспрекословно выполняю просьбу. Я убираю волосы, подставляя ему шею. Мужчина перехватывает украшение с двумя масками и перекидывает его мне на грудь, начиная застёгивать замочек сзади.
Холодный металл, соприкасающийся с горячей кожей, разгоняет по телу электрические разряды. Или всё же их разгоняют прикосновения его пальцев? Я не знаю. Внутри всё начинает радостно дрожать… неужели всё действительно теперь так?
— Носи его с гордостью к себе, Тесса, — шепчет он мне на ухо, и его дыхание обжигает. — Гордись всеми своими достижениями и всегда верь в невозможное. И в себя.
Я разворачиваюсь к нему лицом.
— Спасибо… — я коснулась кулона, чувствуя его прохладу. — Мне очень неловко, потому что для тебя подарка у меня нет… К сожалению, о том, что мы будем праздновать Рождество вместе, я узнала только с утра.
— Новость о том, что ты остаёшься — это лучший подарок, Тесса, — усмехается мужчина, и в его глазах пляшут бесята. — Я серьёзно.
— Но, возможно, я знаю, что может сойти за подарок.
Я правда сказала это вслух?
Последние шаги между нами сокращаются, когда я подхожу к нему впритык. Моя ладонь, не спрашивая разрешения, ложится на его грудную клетку — там, под чёрной рубашкой, бешено колотится сердце. Себастьян меняется в лице: снова гримаса сосредоточенности сменяет радость, а зрачки расширяются, поглощая радужку.
— Тесса? — заговорщицким, низким шёпотом обращается он ко мне. И я точно таким же шёпотом отвечаю ему:
— Да?
— Что ты делаешь, принцесса?
Как давно я не слышала от него этого «принцесса». Это слово, которое раньше меня раздражало, теперь звучало как самая интимная ласка.
— Кажется, — я беру его за руку и решительно начинаю вести в сторону своей комнаты. Параллельно быстро бросаю взгляд на Рози на диване, чтобы убедиться, что та действительно спит и не видит наших действий. — У нас есть одно незаконченное дело…
— Какое? — Себастьян не даёт мне сделать и шага. Он обхватывает мою талию сильными руками и легко, одним движением, поднимает меня на руки. Я едва сдерживаюсь, чтобы не охнуть, и инстинктивно обхватываю его шею.
— … то, которое мы с тобой прервали, — выдыхаю я ему прямо в губы.