Вишня для Шоколадного Короля

***
Полгода.

Для мира то срок, за который может смениться сезон, вырасти трава, забыться мелкая ссора. Для Тэхёна эти полгода были похожи на жизнь в двух измерениях. Сначала он не мог поверить что Чонгук их отпустил, но через месяц, Омега выдохнул и понял что это правда, и начал новую жизнь.

Внешне всё вернулось на круги своя. Даже лучше. Их старая квартирка снова была наполнена смехом, запахом синабонов (Чимин увлёкся выпечкой) и разбросанной одеждой. Тэхён с головой ушёл в танцы. Тот внутренний огонь, который в нём тлел, он направил не в ярость, а в творчество. Его техника, всегда хорошая, теперь поражала глубиной. Он не просто двигался он проживал каждое движение, вкладывая в танец всю свою историю, боль, гнев, страх, тоску и даже... странную, трепетную нежность, источник которой он боялся назвать вслух.

Его заметили. Преподаватели прочили ему большое будущее, предлагали участие в серьёзных проектах. Он стал другим -не тем дерзким подростком, каким ушёл. Он стал взрослым. Спокойным, сосредоточенным, с тихой грустью в уголках глаз, которая исчезала только на сцене, когда зажигался свет и играла музыка.

Именно в эти моменты, в полной самоотдаче танцу, он чувствовал себя по-настоящему свободным и... цельным. Как будто все осколки его разбитой души на время складывались в единую, сияющую картину.

Чимин наблюдал за ним. Он видел, как Тэхён, засыпая над учебниками, иногда машинально брал телефон и листал ленту новостей. Не соцсети, а деловые издания. И иногда его палец замирал. На экране мелькало знакомое, резкое, невероятно красивое лицо. Чон Чонгук. На открытии нового небоскрёба, на благотворительном аукционе, на деловой конференции. Он выглядел таким же властным, недоступным, идеальным. Но Чимину, а потом и Тэхёну, стало казаться, что в его глазах, всегда таких нечитаемых, появилась какая-то новая глубина. Или это была игра света? Тэхён никогда не комментировал эти фотографии. Просто смотрел секунду, две, а потом откладывал телефон, и его лицо становилось задумчивым.

- Ты скучаешь по нему, - сказал как-то Чимин прямо, за вечерним чаем.

Тэхён не стал отнекиваться. Он лишь пожал плечами, глядя в кружку.

- Я скучаю по... чему-то. По той части себя, которая осталась там. По силе, которую я в себе нашёл, борясь с ним. Или... из-за него.

- Это одно и то же, - мягко сказал Чимин. - Истинная связь. Она не спрашивает, правильная она или нет. Она просто есть. Её не вырвать.

Тэхён знал, что он прав. Эта связь незримая, ядовитая и прекрасная нить, протянувшаяся через полгорода жила в нём. Она болела, как незаживающая рана, но она же и напоминала, что он жив.

Однажды их тренер, сияя, собрал всю группу.

- Ребята, нам выпал невероятный шанс! Нас пригласили открывать гала-вечер на новом культурном центре «Небосвод». Это огромное событие, там будет вся элита города, пресса. Нужно выложиться на все двести процентов!

Все ликовали. Тэхён чувствовал приятное волнение. «Небосвод» это был амбициозный проект, о котором все говорили. Стать частью его открытия честь.

Они репетировали до седьмого пота. Поставили номер мощный, современный, эмоциональный. Тэхён был в центре. Его соло было кульминацией три минуты чистого, сырого чувства, воплощённого в движении.

Вечер мероприятия настал. За кулисами царила нервная суета. Тэхён в чёрном, облегающем костюме из стрейчевой ткани, напоминал собранную перед прыжком пантеру. Он не волновался. Он ждал. Сцена была его стихией, его храмом, единственным местом, где он мог быть абсолютно честным.

Чимин, стоя рядом, вдруг кольнул его в бок.

- Тэхён-а, посмотри, - он кивнул на огромный монитор, транслировавший зал.

Зал «Небосвода» был шедевром архитектуры и дизайна. Он сверкал хрусталём, мрамором и золотом. И среди нарядной толпы, в первом ряду, сидел он.

Чонгук.

Он был один, если не считать пары сдержанных телохранителей в двух шагах сзади. На нём был смокинг, идеально сидящий на его мощной фигуре. Он смотрел не на сцену, а куда-то в пространство перед собой, словно погружённый в свои мысли. Его лицо на экране крупным планом было безупречным и пустым. Но Тэхён, знавший каждую его микромимику, уловил лёгкое напряжение в линии губ. Он здесь. Он пришёл.

Сердце Тэхёна ударило так, что на миг перехватило дыхание. Не от страха. От... предвкушения. Теперь у него была публика в одном лице. Самая важная.

- Выход через минуту! - прошептал распорядитель.

Музыка зазвучала. Глухой, ритмичный пульс, как сердцебиение. Свет погас, оставив зал в напряжённой темноте. Потом резкий луч, выхватывающий первую фигуру на сцене.

И началось.

Танец был историей борьбы и освобождения. И Тэхён проживал её так, как никогда раньше. Он не видел зала, не видел сотен глаз. Он видел только одного человека в первом ряду. Каждое движение, каждый бросок тела, каждый застывший в невероятном напряжении мускул всё было обращено к нему. К Чонгуку.

Он вкладывал в танец всю свою тоску за эти полгода. Пустоту свободы. Тихие ночи, когда он слушал, как бьётся его собственное сердце, и понимал, что оно стучит в унисон с чьим-то отсутствующим ритмом. Он вкладывал прощение, которое родилось в нём не сразу, а постепенно, капля за каплей, когда он переосмысливал каждую их встречу, каждый взгляд, каждое слово, сказанное в кухне той ночью.

Чонгук не двигался. Он сидел, откинувшись в кресле, но его поза была не расслабленной, а застывшей, как у хищника перед прыжком. Его взгляд, прикованный к сцене, был таким интенсивным, что, казалось, мог прожигать дыры в воздухе. Он не моргал. Он просто... впитывал. Впитывал этот вихрь эмоций, эту исповедь в движении. Он видел не просто танцора. Он видел свою вишню. Но вишню, которая больше не была пленной, сломленной или дерзкой. Она была... расцветшей. Невероятно мощной, прекрасной и абсолютно свободной. И эта свобода, которую он сам ей подарил, была самым мучительным и самым прекрасным зрелищем в его жизни.

Когда танец достиг кульминации, и Тэхён, совершив невероятный прыжок, замер в центре сцены в лучах слепящего белого света, в зале на секунду повисла гробовая тишина. А потом её взорвали аплодисменты. Громовые, восторженные. Зал рукоплескал, вставая с мест.

Чонгук не аплодировал. Он медленно поднялся, последним. Его взгляд всё ещё был прикован к Тэхёну, который, тяжело дыша, кланялся, его лицо сияло потом и счастьем от хорошо сделанной работы. Их глаза встретились через пространство зала. Всего на долю секунды. Но в этой доле было целое столетие.

Потом свет изменился, и Тэхён скрылся за кулисами.

За кулисами царил хаос восторга. Все обнимались, тренер плакал от счастья. Тэхёна хлопали по плечу, кричали ему комплименты. Он улыбался, благодарил, но его ум и сердце были где-то далеко. Ему нужно было побыть одному. Отдышаться. Осмыслить эту встречу взглядов.

Он проскользнул в ближайшую уборную для артистов. Она была пуста и тиха, в контрасте с шумом за дверью. Он подошёл к раковине, включил холодную воду, плеснул себе в лицо. Вода смешалась с потом. Он смотрел на своё отражение в зеркале - раскрасневшееся, живое, с блестящими глазами.

И тогда дверь открылась.

Тэхён не обернулся. Он почувствовал. Запах. Тот самый. Глубокий, горьковатый, тёмный шоколад. Но теперь в нём не было прежней удушающей власти. Он был... сдержанным. Почти неуверенным.

В зеркале, за его спиной, отразилась высокая, знакомая фигура в чёрном смокинге. Чонгук закрыл дверь и щёлкнул замком. На всякий случай.

Тишина стала густой, звонкой.

Тэхён медленно выпрямился и обернулся, вытирая лицо бумажным полотенцем. Они стояли в нескольких шагах друг от друга. Полгода. Они изменились оба.

- Ты танцевал... невероятно, - первым нарушил тишину Чонгук. Его голос был низким, немного хриплым, будто он давно не говорил.

- Спасибо, - тихо ответил Тэхён. Его собственный голос звучал спокойнее, чем он чувствовал. - Я не знал, что ты будешь здесь.

- Я знал, что будешь ты. Купил билет, как все, - Чонгук сделал маленький шаг вперёд, но не сокращая дистанцию. - Я... следил за твоими успехами. Издалека. Через статьи, анонсы. Ты стал знаменитым.

- Не знаменитым. Просто... танцую.

- Это одно и то же для того, у кого есть талант, - Чонгук опустил взгляд на свои идеально начищенные туфли, потом снова поднял его на Тэхёна. В его глазах бушевала буря. - Тэхён. Я... Я не планировал этого. Встречи. Я обещал не вмешиваться. Но когда я узнал, что ты здесь... я не смог не прийти.

- Я рад, что ты пришёл, - сказал Тэхён, и это была чистая правда. Он видел, как от этих слов дрогнули ресницы Чонгука.

- Ты... простил меня? - спросил Чонгук, и в его голосе прозвучала несвойственная ему уязвимость. Он выставил её напоказ, как белый флаг. - По-настоящему?

Тэхён вздохнул. Он подошёл ближе, на расстояние вытянутой руки.

- Я простил тебя ещё тогда. В ту ночь на кухне. Может, даже раньше. Когда понял, что за твоими стенами из льда скрывается человек, который тоже когда-то очень сильно испугался и потерял кого-то. Я ненавидел тебя. Боялся. Но простить... это было легко. Потому что я тоже многое понял. Без тебя... я бы не нашёл эту силу на сцене. Не стал бы тем, кто я сейчас.

- Я сломал твою жизнь, - прошептал Чонгук, и в его глазах стояла настоящая боль.

- Ты изменил её, - поправил Тэхён. - Жестоко, ужасно, несправедливо. Но... изменил. И часть этих изменений... она хорошая. Та, что во мне. Я научился быть сильным не только в гневе. Научился терпеть. Наблюдать. Чувствовать.

Он сделал последний шаг. Теперь между ними не было даже ладони.
- Я скучал, - признался Тэхён, глядя ему прямо в глаза. Его вишнёвый запах, обычно такой дерзкий, стал мягким, тёплым, сладким. - Скучал по нашему молчанию в библиотеке. По вызову в твоих глазах. Даже по этим дурацким правилам. Скучал по... тебе. Хотя должна была ненавидеть.

Чонгук закрыл глаза, как будто приняв удар. Когда он открыл их, в них стояла влага.

- Я каждый день думал о тебе. Каждую секунду. Вишня... она осталась у меня в крови. Как зависимость. Я пытался заглушить её работой, но... - он нервно провёл рукой по волосам, нарушая их безупречную укладку. - Я видел, как ты живёшь. Как сияешь. И я был счастлив за тебя. И это было хуже любой пытки. Потому что это сияние было уже не для меня.

- А кто сказал, что не для тебя? - тихо спросил Тэхён.

Чонгук замер.
- Что?

- Ты отпустил меня. Дал свободу. Истинную. А теперь... теперь у меня есть выбор. И я его делаю. Сейчас.

Тэхён поднял руку и медленно, давая тому время отпрянуть, коснулся ладонью его щеки. Кожа под его пальцами была тёплой, живой. Чонгук вздрогнул от прикосновения, но не отстранился. Он наклонил голову, прижимаясь к его ладони, и тихо, как молитву, выдохнул

- Тэхён-а...

- Я не хочу забывать прошлое. Оно часть меня. Но я не хочу, чтобы оно определяло наше будущее, - говорил Тэхён, его пальцы слегка коснулись.

- Если... если ты готов. Если ты действительно изменился. Мы можем попробовать. Встречаться. По-настоящему. Без похищений, угроз и золотых клеток. Как... как два взрослых человека. Которые сделали друг другу очень больно, но... в которых есть эта самая связь. Та, что не рвётся.

Чонгук смотрел на него, и в его тёмных глазах происходила целая революция. Страх, надежда, недоверие, безмерная нежность.

- Я не знаю, как это, - честно признался он. - Я не умею...
встречаться. Делать всё правильно.

- Я тоже не умею, - улыбнулся Тэхён, и это была его первая по-настоящему лёгкая улыбка за этот вечер. - Мы научимся. Вместе. С нуля. С одного чашечки кофе. Если захочешь.

- Я хочу, - выдохнул Чонгук, и эти два слова прозвучали как клятва. - Больше всего на свете.

Он наклонился, медленно, давая Тэхёну время отказаться. Но Тэхён не отказывался. Он поднялся на цыпочки навстречу.

Их губы встретились.

Это не был тот лёгкий, мимолётный поцелуй в кухне. Это был поцелуй-обещание.

Поцелуй-исцеление. В нём была горечь прошлого и сладкая надежда на будущее. В нём смешались вкус вишни и тёмного шоколада, создавая новый, уникальный, только их аромат. Чонгук обнял его, осторожно, как хрустальную драгоценность, притягивая ближе, и Тэхён ответил на объятие, впервые чувствуя не стальные мускулы тюремщика, а крепкие, надёжные руки человека, который готов ради него стать другим.

Когда они наконец разъединились, чтобы перевести дыхание, их лбы соприкоснулись. Они стояли так, в тихой уборной, за дверью которой кипела чужая жизнь.

- С одного кофе, - прошептал Чонгук, и в его голосе прозвучала почти неуловимая улыбка.

- С одного кофе, - кивнул Тэхён. - А потом посмотрим.

Он знал, что путь впереди будет непростым. Будут призраки прошлого, недоверие, страх снова сделать больно. Но впервые за долгое время он смотрел в будущее не с тоской или страхом, а с тихим, спокойным ожиданием. У него была его жизнь, его танец, его друг Чимин. А теперь... теперь у него мог появиться и он. Не владелец. Не похититель. А человек. Со своей болью, своими ошибками и своим бесконечным, неумелым, но искренним желанием быть рядом.

Он взял Чонгука за руку твёрдую, тёплую и потянул к двери.

- Пойдём. Мне нужно переодеться. А потом... ты проводишь меня домой? Как обычный парень после свидания.

Чонгук сжал его пальцы в ответ, и в его взгляде зажёгся тот самый огонь, но теперь в нём не было тьмы. В нём был свет.

- Как обычный парень, - согласился он. - Сначала проводим тебя. А завтра... завтра я позвоню. Чтобы назначить время для того самого кофе.

Они вышли из уборной, рука об руку, и растворились в шумном коридоре за кулисами, где их ждала новая история. История, которая начиналась не с похищения, а с выбора. Не с ненависти, а с прощения. Не с конца, а с самого начала.

Конец.