Перерождение.

Хоуп открывает глаза и тут же их закрывает, понимая, что этот день, это утро не приносит ей радости, а только новую порцию раздражения. Было бы смешно, если не было так грустно. Ну, серьёзно. Она превращается в какую-то ворчливую старуху, повидавшую на своём веку столько шокирующих событий, что и не перечесть. Нужно проверить, не появились ли седые волосы или морщинки. Внутренний голос услужливо напоминает о её сверхъестественной натуре и предстоящему бессмертию. Чуткий нос улавливает запах яичницы и бекона, что толкает её на мысль о завтраке. Урчание живота не заставило себя ждать. Игнорируя внутренние позывы идёт в душ, считая это перво — наперво важным утренним делом. Это помогает начать новый день с чистой головой. Перевернулся ещё один лист, и каждый новый — абсолютно белый. А она заполняет его красками, создавая собственный мир где все поддаётся контролю. Где она создатель, что правит всеми аспектами.

Рыжая спускается на первый этаж, слыша тихое, едва различимое бурчание Кая и звуки работающего радио. С любопытством заглядывает на кухню, удивлённо наблюдая за тем, как парень накладывает яичницу в тарелку, щедро добавляя ко всему бекон и овощи. Наверное её брови взлетели вверх от удивления, поразившего сердце. Благо Паркер стоял к ней спиной, но обладая вампирским слухом, не оставил её приближение незаметным.

— Ты всегда так долго спишь или только рядом с опасными убийцами? — открыто веселясь спрашивает он.

Ставит тарелку на стол, потом на секунду задумывается, смотря куда-то в сторону. Цокает, будто что-то вспомнив, и лезет в ящик за приборами. Они легли на место рядом с завтраком. Все это действо было странно для Хоуп, но девушка присела на стул, думая, что глупо отказываться от предложенного. Перед этим, конечно, потратив некоторое время на внимательно рассмотрение безобидной яичницы. На что последовала фраза:

— Если бы я хотел тебя убить — сделал бы это куда легче и открытие. Брось, Хоуп! Я стараюсь быть милым, — закатывает глаза Паркер, садясь на место напротив, спокойно попивая свой кофе.

В этот момент у него были настолько невинные щенячьи глаза, что трибрид почти поверила в извращенную иллюзорность того, будто ничего не обычного в этом нет. И они обычные люди, что завтракают по утрам, а не еретик и суп из всех ингредиентов. Боже! Она никогда бы не допустила мысль о том, что сам Кай Паркер может готовить завтрак рано утром, а потом спокойно сидеть напротив, залипая в телефоне. В её представлении это был классический злодей из сказки, что ненавидит свою семью и мстит чисто из принципа. Но, кажется, временами она и правда забывает о том, что кого-то он был человеком. Ребёнком. Со своими интересами и увлечениями. Пусть ненормально — нормальной, но жизнью. М-да, вот так и начинаешь верить, что жизнь может занести любого в самый интересный уголок. Не жалея. Не щадя.

Парень проводит ладонью по идеально уложенным волосам, поправляет воротник водолазки и переводит взгляд на неё, чуть приподнимая бровь в немом вопросе.

«Чего? То есть ему самому не кажется это всё чем-то странным? Какого черта он так непонимающе на меня пялится?» — чуть ли не панически проносится в голове рыжей, замеревшей под взглядом Паркера.

Сейчас она выглядит мило: растрёпанные волосы, чуть сонный вид и набитые едой щеки. Совсем как самый настоящий подросток из мира людей. Их переглядки длятся долго, пока в какой-то момент Кай не моргает, задавая вопрос, собственно, интересующий обоих: «Чего?». А Хоуп, боже мой, пожимает плечами и принимается за свой завтрак дальше. И только в её голове большими буквами, нескончаемо горит целое предложение красными, радужными, блин, цветами.

«ПОЧЕМУ ВСЕ ЭТО ТАК СТРАННО?!?!».

После всего Хоуп сохраняет банальную вежливость и благодарит его. Усмехается и понимает, что все это сейчас было неестественно для неё. Неестественно для Кая. Хотя если подумать, что для него естественно? И каков он на самом деле, а не все те жуткие рассказы, что витают вокруг, стоит лишь упомянуть его имя? И почему она вообще допускает такое в своей голове? Правильно говорят, мысли порождают сомнения, сомнения — хаос, а за ним — гибель. А там уже нет ничего, лишь покой и бесконечная пустота.

— Готовишь ты так же хорошо, как и убиваешь, — делает весьма необычный комплимент, видя положительную реакцию в виде улыбки и смешка.

— Умения приходят по мере их необходимости, так что могу заверить, что я могу все по - немногу, — конечно, тут Кай был просто невероятно скромен и ничуть не показушничал (где-то на фоне Хоуп закатила глаза и снова почувствовала желание свернуть ему шею).

— Прямо мечта любой девушки открытой для новых впечатлений от жизни. Так и вижу: «Встречаюсь с парнем. Хороший, заботливый, красивый. Готовит. Убирает. Их минусов — полный психопат без тормозов. А, ну ещё в его биография полно убийств. Но вы не обращайте внимание», — как-то без особого рвения тараторит, пуская едкий смешок в конце.

— Оу, дак ты считаешь меня красивым? — хищный оскал и хитрый прищур серых глаз только усугубили ситуацию.

Хоуп мысленно ударяет себя по лицу. И почему он решил выделить именно это?

— Уверена, в девяностых тебе не давали проходу, — закатывает глаза в своей обычной манере, стараясь ответить тем же.

— Как больно. Ты снова напомнила мне о моем возрасте, — наигранно грустно вздыхает еретик, сводя вместе брови и обречённо поднимая глаза в потолок.

Хоуп поджимает губы, заламывая указательный палец до хруста, стараясь дышать ровно, держать лицо и не быть агрессивной. Это не она. Нет. Нет. Это всего лишь ужасная часть её, которая может быстро «уйти в спячку». Этого промедления хватило, чтобы бывший ведьмак сменил веселье на все тот же хитрый оскал.

— А ты не хочешь стать тренером по контролю? У тебя это хорошо, упс, — ойкает якобы удивлённо, уклоняясь от летящего в спину ножа, — Получается. Уверен, трон Снежной Королевы станет твоим по праву. Или ты предпочтешь стать Гердой? Самопожертвование и все в таком духе. Наглядный пример тебя, вот это да, — обаятельно улыбается, снова наклоняясь в сторону, спасаясь уже от вилки и, кажется, от ножки от стола.

Магия Хоуп говорила за неё, стараясь сделать все, чтобы заткнуть не замолкавшего Кая, который продолжал выводить её из себя. Давить. Давить. Давить. Насмехаться. Говорить с высока. Завуалировано унижать и оскорблять. Пока не случился взрыв, которого он добивался. Майклсон дала себе волю, своим чувствам. И всему, что так долго скребло на душе, просил выйти наружу. В первые за пару лет став такой устрашающе — прекрасной.

***

Сохраняю интригу и добавляю чуть - чуть недо - романтики 😏