Серебряный путь

Я бы хотел стать твоим Моцартом, но даже до Бибера не дотягиваю...

Я как всегда первый вошёл в школьную столовую и по классике взял куриных нагетсов и кексы с черникой. Терпеть не могу толкучку, собирающуюся чуть позже моего прихода. Вся школьная челядь собирается в одной кишке и ревет зверем. Хоккеисты, как "самые трудящиеся" ученики нашей школы, распихивают всех и встают вне очереди, красотки из молодёжного клуба красоты "Миннетонка Бьюти" размахивают свежим глянцем и стучат каблучками сапог от "Валентино", школьный экологклуб гневно смотрит на тех, кто набирает шницели с брусничным соусом, готы и элита как всегда скандалят. Я вижу моих друзей со своими подносами. Впереди идёт шумный и румяный Саймон, который всю свою хоккейную жизнь просидел на скамейке запасных, Эмили, милашка влюблённая в меня, как только я переехал в Миннеаполис, "голубоватый" кореец Ли и та кому отдано моё сердце - Рэйбери Франческа Джонс Третья. Сестра-близнец самого популярного парня нашей школы, представительница готов, отличница, голубоглазая брюнетка, моя напарница по химии и ярая ненавистница хоккея. Короче, мой вариант.

- Мои друзья, я готов надрать задницу этим "Белым медведям" из Северной Дакоты! - хлопнув по столу учебником по экономике, весело и азартно сказал Саймон.
- Прости, но тебе, мягко говоря, не светит, - как всегда без энтузиазма ответила Рэйбери, садясь напротив меня.
- Ха! И почему же? - ухмыльнулся друг.
- Потому что твою задницу судьба навеки прилипила суперклеем к скамейке запасных.
- Вау! - похлопал Ли, а мы его поддержали, - Это была самая жёсткая шутка о несчастной судьбе Саймона.

Обиженный хоккеист стал вновь что-то доказывать, а я принялся за созерцание уверенного в себе и неподражаемого внеземного прекрасного. Рэйбери - мой идеал девичьей красоты. Если быть честными, то вся их семья без особого напряга завоевывает сердца бедных старшеклассников и старшеклассниц. Только её братец Тайлер пользуется этим, а Рэй нет. В ней, с первого взгляда, нет ничего примечательного. Одна из сотни миннесотовских девчонок, слушающих нежные "девчачие" рок-группы, солист которых какой-нибудь смазливый неформал, одна из тысячи, что красит ногти чёрным и одна из миллиона, что носит мужские толстовки и футболки с черепами, волками или ещё чем-то подобным. Но её мировоззрение поразительно, будто ей не шестнадцать, а многие сотни лет, мысли, которыми она иногда делится с нами заставляют задуматься о смысле жизни, её юмор, голос, улыбка, появляющаяся также редко, как лунное затмение. Рэйбери особенная и самая лучшая. Не знаю, заметила ли она, что я смотрю на неё, а точнее пялюсь, в столовой или нет. Хотя, скорее всего да, но почему тогда не сделает мне замечание? Упрекать людей в чём-то не в её стиле, это бывает крайне редко. Сама же Рэй говорит, что ей "как-то в падлу делать замечания людям, ибо просто лень открыть рот".

Моё наилюбимейшее занятие в одну секунду оборвала Эмили.
- Где собираетесь провести Рождество? - девушка внимательно оглядела всех и остановила взгляд на мне, улыбнувшись.
Я в ответ тоже выдавил улыбку. Больше снисходительную, чем дружескую.
- Эмили, ты спешишь, - заметил Ли, попровляя челку, - Самый лучший и актуальный вопрос звучит так - с кем вы идете на Рождественский школьный бал?
- Точняк!!! - закричал Саймон, что рядом сидящие ученики шикнули ему, - Девченки, кто со мной?
Рэйбери закатила глаза и недовольно цокнула. Даже такие вещи она делает красиво.
- Я пошла.
- Рэй! - воскликнул Ли, - Пойдем. Я думаю, что этот раз будет лучше.
- Нет, - девушка скрестила руки на груди и замотала головой.
- Рэйбери, пожалуйста, пошли. Я подберу тебе платье, потом потанцуем, выпьем пунша...
- Я не хочу мой ответ - нет!

Повисло молчание. Рэй расслабилась, открыла йогурт, победно посмотрела на нас и ухмыльнулась. Королева усмерила своих буйных подчиненных. Она и была ею, даже элита слушалась её. Иногда.

- Джейсон.

Я аж подпрыгнул. Рэйбери смотрела на меня в упор, а потом взгляд стал менее тяжёлым и более дружелюбным. Но чувство того, что я уменьшаюсь в размерах под её взором не ушло.

- Как там в школьном оркестре? Что готовите к Рождеству? - сказала она с интересом. Все мы расслабились даже.
- "Битлз". Рок-н-ролл. Миссис Магмус в восторге, - ответил я, вспоминая, что репетиция совсем скоро.
- Класс, - протянул Ли, - Там поется что-то типа: "Мы будем рок-н-ролл музыкой..." Потом клавишник отжигает, в нашем случае это ты Джейсон...
Кореец начал подергиваться будто сейчас реально играет эта композиция, перебирать пальцами по столу как по йонике. Это настолько забавно, что мы стали смеяться.
- И потом вроде "мы это будем выбирать..." или что-то подобное, - начала барабанить пластиковыми ложечками в такт Ли Рэй.
Мы продолжили смеяться, пока не настало время икс - сексология.

- Безопасный секс - это компонент современного общества. И, как я знаю, старшеклассникам сколько не говори, а заниматься этим они будут, поэтому... - миссис Чарльз наклонилась, шарясь в шкафу, и заставила нас всех лицезреть её декольте и розовый бюстгалтер.
А сзади заговорщеским шёпотом трепались два каких-то балбеса.
- Чёрт, самая горячая училка из всех, - сказал первый.
- Ага, сиськи зачёт, - хихикая, ответил второй.
- Я б её...
- Мэтт и Райвен хватит болтать! - поднялась учительница, держа в руках картонную коробку, - Кхм! Поэтому директор попросила меня, как учителя сексологии, раздать вам один из самых надежных видов контрацепции.
Мое лицо изобразило легкий шок. В школе бесплатно раздают презервативы. И почему я согласился ходить на этот предмет?

Я опоздал на репетицию из-за Саймона, который спрашивал, как же прошёл урок сексологии. Почему бы его не заставить ходить вместо меня? Хотя его и заставлять не надо.
Я зашёл в репетиционную, точнее актовый зал. Близнецы-гитаристы Пол и Кевин, что приходят позже всех, явились раньше меня. Наш солист Юсеф поправлял свою залакированную и зализанную прическу и, заметив меня, недовольно хмыкнул. Я поспешно кинул рюкзак в пустом зрительном зале и побежал на сцену.
- Джонсон! - рявкнул ненавистный голос преподавателя, чью фамилию никогда не выучу, что взаимно.
- Он - Джейсон, - устало поправил Юсеф.
- Я знаю, мистер Фавеллпопс, что... - не успел я сто раз извиниться, как меня прервали.
- Я не Фавеллпопс! - завизжал старик, - Флавеллкопс! Запомните моё имя!
- Только после вас, - тихо заметил я и начал настраивать йонику.
Тут зашла миссис Магмус от чего у всех поднялось настроение. Даже противный Фавеллжопс не действовал на нервы. Мы начали игру. Как только прозвучали первые вступительные слова, я начал играть. Пальцы перепрыгивали с клавиши на клавишу, звук стал веселым и четким. При этом нам всем нужно было изображать какое-то странное подобие твиста. Миссис Магмус хлопала в такт, а старик хмурился. Голос Юсефа был очень похож на голос Пола МакКартни, а поэтому зал наполнился каким-то духом старой рок-н-ролл школы. Это придало уверенности и огонька в нашу игру, но это было не то, чего я хотел. На этом концерте я задумал кое-что иное, чем выступление с нашей группой недомузыкантов. Я хотел посвятить песню Рэй. Даже уже нашёл какую, слова выучил, раз сто сыграл, спел, но когда мне это сделать, если весь вечер расписан?

После репетиции я пошёл к Руфи, девчонка, занимающаяся организацией праздников, но та отказала делать для меня отдельный номер, потому что все строго и по часам. Расстроенный пошёл домой, а на выходе встретился с Рэйбери. Ну как встретился, просто увидел её с Тайлером, как всегда что-то громко обсуждающих.
- Ты говоришь, что я позорю тебя, но ты хочешь встречаться с Квентином Лавиоссом?! - голосил Тайлер в почти пустом школьном дворе.
- С чего ты взял? Кто тебе это сказал? - как всегда без энтузиазма.
- Вайолет! Почему-то я узнал это именно от неё!
- И ты поверил? - на вопрос Рэйбери тот раздраженно кивнул, - Она один раз с тобой трахалась, и ты ей уже веришь?
- Рэйбери!
В общем-то, я знал, что не во время, но обратил на себя внимание двух ругающихся родственничков.
- Че тебе надо? - грубо сказал Тайлер.
Только я хотел открыть рот, как Рэй меня перебила и схватила за руку:
- Это мой лучший друг - Билли Задкевич, еврей и задрот, и мы уже уходим!

Мы почему-то быстро бежали по улицам, будто за нами гонится стая псов. На все мои расспросы я не получал ответа, и поэтому просто несся за Рэй. Перед нашими глазами предстал парк, заснеженный и тихий. Снежинки соскальзывали с веток деревьев и летели на наши шапки как серебряное конфетти. Так празднично и красиво. По горячим щекам прыгал мороз, от этого кололо все лицо.
- Рэйбери, ваш разговор с Тайлером правда? - то ли грустно, то ли устало спросил я.
- Нет, - отдышавшись и сев на скамейку, сказала она.
- А, понятно, - я вздохнул и вспомнил, что на самом деле собирался спросить, - Зачем мы бежали? И почему именно сюда?
- У тебя был такой вид, будто ты хотел о чем-то спросить.
Да, но если я скажу, то ты меня пошлешь. А может и нет. Но попробовать стоит.
- Я бы хотел, чтобы ты пришла на Рождественский вечер, - полушепча и страшно волнуясь, сказал я.
Рэйбери нахмурила лоб, сдвинула на него шапку и прокашлялась. Снежинка упала ей на нос, из-за чего она потерла его. Самое ужасное в этой ситуации было ожидание. Ведь реакция могла быть разная. Рэй встала вплотную подошла ко мне. Её глаза, будто сделанные из хрусталя, сверлили мои. Серьёзно, лучше бы она просто взяла и ушла, оставив меня без ответа, чем пытка взглядом. Тут Рэйбери дико улыбается и щелкает меня по лбу. Я никогда не пойму эту девушку.
- Я прийду, - сказала она и взяла меня под руку, - Пошли.
- Куда? - сердце в пятки ушло, не хочу я больше бегать.
- Домой.
- К тебе?
- Пф! Размечтался.

Сегодня, именно сегодня, очень волнительный день. Во-первых, я играю на большой сцене, в зрительном зале будет сидеть мэр, а во-вторых, я иду туда с самой красивой девчонкой. Мама помогла мне выгладить брюки так, как они с папой в молодости это делали. Я надел бабочку темно-красного цвета в золотую полоску - это что-то вроде визитной карточки нашей группы. Причесался, умылся, побрился, чтобы не ударить в грязь лицом перед Рэйбери. Папа даже дал ключи от нашей машины. Расцеловав родителей, я голопом побежал к нашему серебристому "крайслеру".
Руки пробирал мандраж по мере приближения к дому Рэй. Самое главное не встретиться с Тайлером, я думаю, что он не очень будет рад тому, что его сестра тусуется с музыкантишкой из школьного оркестра. Я остановился около дома Джонсов. Большой кирпичный дом, обвитый подмороженным плющом, стоял в зимней тишине. Сосульки свисали с его крыши как волосы древней старухи. Во дворе одиноко стоит ёлка и спокойно мигает огоньками. Она такая грустная, но красивая. В этом дворе и доме нет души. Все, что делается в нем - пусто. Только руки Рэйбери дарят этому месту жизнь. Эта ёлка стоит по её инициативе, и у этого дерева есть душа, печальная светлая душа. Флюгер на крыше - это тоже руки Рэй. Он строг и точен, но в нем тоже есть тихая и добрая душа. А вот и она. Рэйбери вышла в недлинном пальто, из-под которого виден край темно-изумрудного платья, на ногах туфли. Я выскочил из машины и открыл пассажирскую дверь.
- Привет! - звонко сказала девушка и села в машину.
Я закрыл дверь. Сел на своё место и завёл автомобиль. Мы поехали.
- Ты сегодня одет как джентльмен пятидесятых, - заметила Рэй и улыбнулась.
- Спасибо, - ответил я и почувствовал, что краснею, - Ты сегодня тоже красиво и празднично выглядишь.
Рэйбери хихикнула.
- Что?
- Ты сейчас похож на спелую вишню, - пытаясь сдержать смех, ответила она.
- Чёрт, - выдохнул я и неловко улыбнулся, ещё больше раскрасневшись.
Девушка не смогла удержаться и засмеялась.
- Прости, - успокаиваясь, сказала она, - Просто... Это было так мило.
- Да ладно...
- Ай! Тихо-тихо! - Рэй потянулась к проигрывателю и увеличила звук.
Салон наполнился милодичной песней "Пилотов". Рэйбери начала петь. Её голос пел немного не в такт голосу солиста Тайлера и подпевающего Джоша, но это было красиво. Чёрные волосы Рэй были накручены и заколоты сзади. Лёгкий макияж, который только подчеркивал её красоту. Стёрт чёрный лак с ногтей. Темно-изумрудное платье было чуть ниже колен. Красота нетронутая и светлая. В этот момент я очень хотел её поцеловать, но это бы все испортило, нарушило идилию. Мы просто ехали.
В школе все украшено. Мишура, огоньки, бусы, шарики. Хоровод украшений кружит по полупустым коридорам. Все уже в зале. Рэйбери пожелала мне удачи и села в третьем ряду рядом с Ли, помахавшем мне. Я направился за кулисы. Все были в сборе и обсуждали план выступления, настраивали инструменты. Волнение бушевало во мне. Никогда я так сильно не переживал, как сегодня. И вот нас объявили. Пора!
Ноги совсем не хотят идти, блеск софитов становится невыносимым, руки потеют, занавес открыт. Сотни пар глаз смотрят на нас. Мэр, директор и завучи на первых рядах. А на четвёртом сидели мои друзья и Рэйбери. Я уж и не помню от волнения, что и как играл, но зал взорвался апплодисментами. Юсеф откланялся раз десять, пока ведущий не выгнал его. Я спустился в портер и продолжил смотреть концерт в качестве зрителя.

К девяти часам зал опустел. Аппаратура одиноко стояла на сцене и ждала своего часа. Мы вошли с Рэйбери в пустое помещение. Тихо и душно. Слышно наше дыхание. Полумрак окутывал своей таинственностью. Рэйбери села в зрительном зале и широко улыбнулась. Я решился на персональный концерт для нее, ну как концерт, одна песня о любви и чувствах к ней. Софиты снова засияли, одинокий рояль заблестел. Я коснулся клавиш, и звук полился из-под пальцев. Долго стесняясь и боясь, но песня тоже началась. Все тело пульсировало от волнения. Иногда я поглядывал на Рэй, на её лице исчезла улыбка. Рот немного приоткрылся, глаза наполнились слезами. Я хотел прекратить, но что-то заставляло меня играть. Эмоции били через край. Последние аккорды, последние ноты, конец. Я тяжело выдохнул. Рэй забежала ко мне на сцену. Я встал и посмотрел на неё. Глаза блестели от слез. Одна начала скользить по её мраморной щеке. Я смахнул её.
- Спасибо, - тихо сказала она.
Я улыбнулся и нежно сказал:
- Не плачь. Я люблю тебя, правда.
Рэйбери уткнулась в мою грудь, вцепилась в мой пиджак и вздохнула.
- Как же я была слепа! - возмутилась она, - Ты ведь... Спасибо!
- За что?
- За все. Начиная от того паука на потолке, заканчивая этой песней.
Я улыбнулся и поцеловал её.