Вскрываем карты
Глухой удар, приглушённые крики, звон разбитого стекла — этого было достаточно, чтобы вырвать Мелиссу из тревожного, но глубокого сна. Сердце упало, прежде чем сознание полностью проснулось. Не среда. Слишком рано.
Она вскочила, накинула на плечи первый попавшийся халат и выскользнула в коридор. Свет из холла внизу лился вверх по лестнице, выхватывая из темноты пыльные витражи и трещины на стенах. Она подошла к перилам, затаив дыхание.
Картина внизу заставила её кровь стынуть. Пять сидел на краю дивана, обмякший, бледный как полотно. Правое плечо его тёмной футболки было пропитано тёмным, почти чёрным пятном, которое медленно расползалось. На полу у его ног валялся тот самый «портфель» для временных прыжков — жёсткий кейс с мигающим тревожным индикатором. И над ним, как грозовые тучи, стояли Диего и Клаус.
Диего был в ярости. Настоящей, тихой, смертоносной. Его кулаки были сжаты, челюсти напряжены до хруста. Он не кричал. Он шипел, и от этого было в тысячу раз страшнее.
- Где? Скажи, где ты был? Эта штука… — он пнул ногой портфель, — это их, да? Комиссии? Ты, блять, вернулся к ним?
Клаус, напротив, был трезв и… опустошён. Его обычная безумная оживлённость исчезла, лицо было серым, глаза — огромными от боли и предательства. Он не говорил ничего, просто смотрел на брата, и все таки скорее всего он был под дозой.
Пять сидел, опустив голову. Он не пытался встать, не пытался оправдываться. Он просто сидел, тяжело дыша, и смотрел в пол рядом с портфелем. Капли крови падали с кончиков его пальцев на старый персидский ковёр.
- Молчишь? — голос Диего сорвался на крик. — Ты, который всех нас учил никогда, слышишь, НИКОГДА не иметь с ними дела! А сам? Сам ползаешь к ним на брюхе? Ради чего? Денег? Или они снова пообещали тебе вечную молодость в банке?
Скажи им, — мысленно молила Мелисса, впиваясь пальцами в холодное дерево перил. — Скажи, что это ради них. Ради нас. Объясни!
Но Пять молчал. Его молчание было плотнее любой стены. Возможно, от боли. Возможно, от понимания, что никакие слова сейчас не будут восприняты. Или, что хуже, он считал, что не имеет права оправдываться. Что он заслужил эту ярость и это разочарование.
Клаус наконец пошевелился. Он медленно опустился на корточки перед братом, заглядывая ему в лицо.
- Пятый, — его голос был хриплым шёпотом. — Братик. Скажи, что это не так. Скажи, что это… что это какая-то их ловушка. Что ты не по своей воле.
Пять поднял на него глаза. В них не было ни лжи, ни правды. Только пустая, бездонная усталость и… принятие. Он принял их гнев как должное.
- Оставь, Клаус, — прошептал он, и это были первые его слова. Голос был прерывистым от боли. — Это… необходимость
- Необходимость?! — взревел Диего.
Необходимость прострелить себе плечо? Необходимость снова стать их пёсиком? Ты предал нас! Предал память отца, который, как ни был чудовищем, хоть пытался сделать нас сильными, а не рабами!
Он замахнулся — не для удара, а в безсильной ярости, и его кулак обрушился на спинку дивана рядом с головой Пятеро. Дерево треснуло.
В этот момент Пять потерял сознание. Его тело обмякло и медленно сползло с дивана на пол. Кровь хлынула сильнее.
Всё замерло. Ярость Диего сменилась мгновенной паникой. Даже он понимал, что сейчас не время для выяснения отношений.
«Чёрт! Клаус, тащи аптечку! Настоящую, из лаборатории Виктора! Быстро!»
Клаус сорвался с места и побежал. Размахивая руками как Джек воробей в пиратах карибского моря. Диего опустился на колени рядом с братом, пытаясь зажать рану тряпкой, которую сорвал с ближайшего стола.
Мелисса стояла наверху, прислонившись к стене, дрожа. Она видела его рану, его молчание, его падение. И понимала, что их план, их хрупкое партнёрство, только что получило почти смертельный удар. И не от Комиссии. От их же собственной семьи. Теперь, помимо внешнего врага, у них появился внутренний фронт. И на нём Пять только что потерпел сокрушительное поражение, даже не вступив в бой.
Мелисса спустилась. Диего на нее и внимания не обратил, он смотрел на свои окровавленные руки. Через несколько минут Грейс забрала пятого в его комнату. Клаус у бара налил себе что-то крепкое.
Меля прошла мимо них, как призрак, поднялась по сюлеснице и прошла по коридору. Подошла к приоткрытой двери его комнаты.
Грейс в то же время вышла , оставив его там. Он лежал, бледный, спокойный, дышал ровно под действиями седативных. Просто молодой измученный парень.
Она вошла, пододвинул а к его кровати и села на низкий табурет, который обычно стоял у стола. И уставилась на его лицо.
"А он милый, когда спит"-промелькнуло в ее голове. Но когда проснется будет тем же пятым.
Та самая операция на 3:00 среда была похоронена. Без пятого лезть в кашу не стоило. И теперь вся семья знает о том где они работают.
Но сидеть и просто смотреть на него было невыносимо. Слова просились наружу, давили на грудь.
- Ну вот, герой, — тихо начала она, глядя на его неподвижное лицо. — Разбудил весь дом. Напугал всех. И молчал, как партизан на допросе. Дурак. Совершенно бесполезный, упрямый дурак.
Она сделала паузу, будто ожидая ответа, которого, конечно, не было.
- Они же не поймут. Не так, как надо. Они видят только предательство. А ты… ты просто взял всю вину на себя. Как всегда. Потому что легче быть для них монстром, чем объяснять, что ты пытаешься быть щитом. Идиотская логика. Совершенно идиотская.
Она потянулась и поправила край одеяла у его плеча, осторожно, чтобы не задеть повязку.
- А теперь что? План в трухе. Я одна. С флешкой-призраком в кармане и маской Рейчел Шоу под подушкой. Спасибо, конечно. Очень помог.
В её голосе не было злобы. Была усталая, горькая нежность и огромная, гнетущая ответственность.
- Но слушай сюда, — она наклонилась ближе, понизив голос до шёпота. — Ты быстро не сдыхаешь. Я знаю. Ты выживал в худшем. Так что выздоравливай. Быстро. Потому что в среду, в 03:00, я всё равно пойду. С тобой или без. Не для героизма. Просто… потому что если я не пойду, всё это — твоя простреленная плечо, их слёзы, наш… этот дурацкий союз — всё это будет напрасно. И я не могу этого допустить. Так что просыпайся, Пятый. Мне нужен мой циничный, занудный, невероятно умный напарник. Чтобы оспорить мои расчёты и сказать, что я иду на верную смерть. А я, как обычно, не послушаюсь.
Мелисса просидела ещё пару минут. И вышла. Перед уходом кинув взгляд на него.
Диего в попытках перевести злость в русло задумчивости точил нож сидя на диване , на котором ранее был пятый. Клаус уже лежал на барной стойке.
Девушка прошла мимо них на кухню. Сделать кофе.
Союзник был вне игры. Но отступать некуда. Если не завтра, то никогда. Нет она не попрет в комиссию кого то из членов семьи. Пятому они дороги, и он бы сам такого не сделал. И Мелиссе тоже...дороги эти люди.