Глава 4
Утром меня никто не разбудил на завтрак, потому что никому не было дела до меня. Я блаженно потянулась и улыбнулась, ведь сегодня день Лита и скоро на всю округу объявят о параде невест. Наверняка покровы уже сняли, и гости столицы вовсю развлекаются. Погода благословила этот день, и на синем небе ни облачка. Пока ещё прохладный ветер наполнял комнату, развивая белые занавеси. Не терпится посмотреть на сестер, скорее всего они не спали всю ночь ожидая скорейшего наступления утра! Их волнение передавалось и мне, у меня были свои планы на этот праздник. Святая матерь, не даст мне пропасть. Соединив руки в молитве, я попросила подарить мне немного удачи и везения, чтобы не попасть в неприятности. Опустив ноги на пол, я улыбнулась сама себе, чувствуя какое-то необъяснимое воодушевление. Очень грустно, что я не смогу встретиться с Сирионом, ведь он теперь служит при дворце. Но может быть это и к лучшему, ему тоже не надо знать о моих похождениях. Итак, умывшись холодной водой, я расчесала волосы и завязала черной лентой, выпустив пару вьющихся прядей. В отражении на меня смотрела симпатичная особа, которая замышляла что-то дерзкое. Давным-давно, когда отец еще не получил свою травму и был молод, он был одним из лучшем торговцем на всем континенте – у нас были даже слуги. Каждое утро, они умывали меня и помогали одеваться, подбирая самые красивые наряды. Мать не была так одержима желанием выдать замуж своих дочерей, и все, чем занималась – это тратила деньги папы на платья и балы. Эх, святое было время! Сейчас, я выудила из старого дубового шкафа одно из платьев, которое носила по особым случаям. Думаю, начало праздника – это тот самый случай, когда я могу надеть одно из немногих платьев, которое куплено для меня, а не отдано мне сестрами. Пусть платье было не самым модным и красивым, но я особым трепетом и любовью относилась к нему. Оно было темно-синим, как предрассветное небо, совсем простым без изысканных рюшек и кружев. Рукав был три четверти, а вырез на груди по скромному выше, чем полагается. Я с довольным видом разглядывала свое отражение в зеркале и разгладив подол, тихо вздохнув отправилась на выход из комнаты. Мысленно попросив Святую матерь, дать мне сил не свихнуться в этот день.
На втором этаже я была чуть не сбита не знакомой мне женщиной, которая несла огромное пышное платье и просто-напросто не заметила меня. В доме было много народу, не знакомых мне людей, которые суетились как пчелы над цветками. Мне не хотелось столь бесславной смерти быть затоптанной в доме, поэтому я осторожно отошла к стене и аккуратно прошла в столовую. Отец сидел во главе стола и читал газету, он был единственным спокойным человеком в этом доме и не обращал внимание на творящийся позади хаос.
- Доброе утро, папа.
Он резко опустил газету и улыбнулся. – Доброе утро, Лиллин. Как спалось? Поздравляю тебя с праздником, пусть святая Матерь одарит тебя по достоинству.
- Спасибо, папа.
Я налила себе чай и подвинула несколько вафельных печеней.
- Не хочешь помочь собраться сестрам?
Я оглянулась по сторонам и удивленно подняла брови. – Не хотелось бы в первые минуты праздника быть затоптанной незнакомыми людьми. Думаю, у них и без меня хватает помощников.
Отец мягко засмеялся. – И то верно, но навести их и приободри, пожелай удачи и благослови их на любовь. С сегодняшнего дня начинается их новая жизнь. Они очень волнуются.
- Они к этому так долго готовились, так что уверенна – все получится.
- Я тоже в них не сомневаюсь. Как и в тебе, Лиллин.
Перестав жевать, я удивленно посмотрела на отца. Хотелось бы мне спросить, что он имел ввиду, но в столовую вбежала мама. На ней было простое платье, которое больше было похоже на халат. Светлые волосы были закручены на специальные приспособления, чтобы, когда их снимут, на голове были красивые волны.
- Ирвин, ну чего же ты так спокойно сидишь! – сказала она волнующимся голосом, который я услышала от неё впервые. – Тебе нужно подобрать рубашку и брюки! И сапоги...
- Дорогая, я все это могу сделать перед выходом. Самое главное — это девочки и ты. – снисходительно улыбнулся он.
-Ты хочешь, чтобы я совсем с ума сошла еще и думая о тебе... - покачала она головой.
Она собралась уходить, как вдруг увидела меня. Как я не старалась быть не заметной, но мое темное платье оказалось слишком примечательным в этой комнате.
- Лиллин, что ты делаешь? – строго спросила она меня, причем она видела, как я мажу кусочек хлеба джемом и отправляю его в рот.
- Завтракаю. – спокойно ответила я, надеясь, что не спровоцирую мать на необдуманные действия.
- Я вижу. Но почему ты не помогаешь сестрам в этот знаменательные день! О матерь, почему я одна должна в этом доме думать хоть о ком-то! – она была такой драматичной, что мы с отцом даже переглянулись от удивления. – Немедленно поднимайся и иди помоги им собраться!
- Хорошо, - буркнула я. – уже иду.
Она поджала губы, как обычно это делает, будто собирается устроить скандал, но, к счастью, я не давала ей повода в это утро. Мне нужно вести себя идеально, чтобы у нее не было соблазна приковать меня к какому-нибудь дереву. Мама вспомнила, что она аристократка и придя в себя после секундной истерики, она сложила руки и выпрямив спину скрылась за углом. Я, улыбнувшись папе, отправляла вкуснейший бутерброд туда, куда ему и место. Но моей трапезе не суждено было продолжиться, ибо из-за угла выглянула вновь недовольная мать и взревела на всю столовую.
- Почему ты все еще здесь???
Кусок хлеба от неожиданности застрял у меня во рту и я, выпучив глаза закашляла, стараясь не отойти в мир иной по такой глупости. Отец жалостливо покачал головой, но спорить с женой не стал. Не существует такого смертника, кто встанет перед Изетой в столь святой для неё день.
Я покорно поднялась с места на ходу запивая чай и хлопая себя по груди. Она недовольно осмотрела меня с ног до головы и скривилась, будто я стояла в лохмотьях и позорила весь наш род.
- Идём. – больно она схватила меня за локоть и потащила в сторону большой гостиной на втором этаже дома. – Что это ты на себя нацепила? Я надеюсь, ты помнишь наш уговор, и должна сидеть дома!
- Я помню мама. – прокряхтела я, слегка кривясь и мысленно сетуя на то, что останутся синяки на руке. Хоть с виду она выглядела хрупкой женщиной, но хватка у нее была стальная. – Мне просто хотелось выглядеть хорошо в праздник. В доме полно людей, не хотелось, чтобы они потом рассказывали, что одна из дочерей Талланов ходит как оборванка по дому.
Она задумчиво смерила меня взглядом, вспоминая, когда я в последний раз была столь покладистой.
Я знала о чем сказать матери, знала на что надавить. Она всегда была зависима от мнения соседей и вообще не знакомых ей людей. Мама любила хвастать несуществующими вещами, строить из себя особенную госпожу и вести себя так, будто она носит титул королевы. Этому она обучила и своих дочерей. Никто и ничто не способно с них сбить их выдуманную корону с головы, ибо мама им твердила об их исключительности с детства. Всем, кроме меня. Не знаю, в какой момент она перестала меня любить. Может быть, когда я стала старше и очень сильно нуждалась в ней? Она поняла, что я не такая выгодная партия как мои старшие сестры и перестала уделять мне внимание. А может, потому что я всегда была беспокойным ребенком и из-за того, что впадала в истерики меня долго поили горьким зельем для нервов. Но ведь я стала старше и «нормальнее», как я считаю. Больше не нужно таскать меня к знахаркам и ведьмам, лечить истерики. Больше не нужно гоняться за мной по площадям и лесам, затаскивая домой, потому что я настырно убегала от них. Как ни печально звучало, я нуждалась в том, чего никогда не знала. И какой бы я ни была хорошей или плохой – ничего не получала. По крайней мере я могла быть сама собой, когда моим сестрам указывали, какими им быть, чтобы они могли понравиться мужчинам.
В комнате царила настоящая неразбериха. Мать наконец отпустила мою руку, и я испуганно вжалась в стену. Девочки стояли по средине на специальных пьедесталах, чтобы портнихи смогли закончить свои произведения. В центре горделиво стояла Лорэнита, она была самой спокойной из всех девчонок. Платье, которое было на ней, просто завораживало своей красотой. Оно было белым пышным, узоры на нем золотом переливались по всей длине, красивый треугольный вырез на груди, сплошь обшит разными жемчужинами, которые переливались на свету.
- Шевелись, Ания, у нас мало времени! – холодно сообщала она, бедной молоденькой портнихе у ее ног, которая и так второпях проколола себе все пальцы иглой. – И не испорть его, не хочу появиться в замке в кровавом платье, из-за твоей неуклюжести. О, матерь, пусть этот день будет самым лучшим!
Ания покорно сгорбилась над её подолом и аккуратно зашивала последние камушки. Лорэнита была уже накрашена, холодные голубые глаза ярко выделялись на фоне темных ресниц, щеки подрумянены, а губы покрасили в алый цвет. Она была похожа на ледяную принцессу, гордую и высокомерную, но такую красивую, что захватывало дух. Светлые волосы были собраны в прическу, но несколько широких волнистых прядей обрамляли её лицо, а на голове была настоящая диадема, сделанная из сотни красивых камней. Вот она, королева в своем истинном обличии. Если Лорэнита не найдет свою истинную пару среди фэйри, то к ней явно выстроится толпа из других желающих. Я вздохнула от обиды и разочарования, что у меня никогда не будет возможности выглядеть так как она. И вдобавок мы встретились взглядами, она подняла уголки своих губ и не сводя своих глаз с меня, спросила:
- Ну что, Лиллин. Как я тебе?
Если я скажу, что она выглядит как мертвая замороженная курица – будет скандал. И я совру. Поэтому, сегодня я решила вести себя хорошо и никого не злить. Все мои жертвы вознаградятся позже, когда я посещу ярмарку.
- Ты выглядишь, как будущая Верховная правительница. – я попыталась улыбнуться и сделать вид, что сама верю в то, что сказала.
Судя по всему, Лорэнита выглядела довольной ответом, так как еще сильнее задрала подбородок и смерила всех вокруг взглядом полным равнодушия и легкого отвращения.
Дэррия хмыкнула и решила вставить свою фразу, от которой у меня слегка закатились глаза. – Лиллин просто надеется, что если будет вести себя хорошо, то мама разрешит ей прогуляться!
- О нет, - я театрально взялась за сердце. – Что же мне теперь делать, ты раскусила мои планы, теперь я не смогу выйти на праздник и отбить всех твоих женихов.
Лиррия прыснула от смеха, и её портниха слегка поругала за то, что она шевелиться, а не стоит смирно. Дэррия цокнула и собиралась уже что-то ответить, как ворвалась мама. Она ревностно оценивала каждую из девочек, и напротив Дэррии она немного задержалась.
- Почему так долго Карна, нам уже скоро выходить.
- Я спешу Госпожа...
- Я вижу, как ты спешишь, пол часа назад было тоже самое. Дэррия, милая, ты выглядишь великолепно.
Средняя сестра горделиво улыбнулась и слегка разгладила, свое бордовое платье, пышное и оно казалось мне таким массивным, что вероятно она не сможет передвигаться, и мать будет катать её за собой на специальной тележке. Конечно же платье было красивым, но каким-то уж слишком помпезным и огромным. Светлые волосы Дэррии убрали в тугую прическу, она не могла похвастаться шикарной копной как у Лиррии, поэтому они приняли решение прятать это недоразумение под широким ободком, усеянным рубинами разной величины.
Лиррия напоминала лесную нимфу в своем небесно-голубом платье из легкой прозрачной ткани, расшитым красивыми розочками. Из всех она была самой молодой и самой необремененной в выборе пары. Её любили, обожали и не давили, как это было со старшими. Ей повезло оказаться в «середине», и не быть отбросом как я. Ей не требовалось много косметики, чтобы стать красивее, потому что у Лиррии все ещё оставался юношеский румянец, красивая задорная улыбка и гладкая кожа. А волосы шелковой волной струились по спине. Только ей я искренне улыбнулась и подмигнула.
- Почему ты опять стоишь без дела? – заворчала мама и вручила мне в руки старые платья сестер. – Отнеси в прачечную.
Для неё невыносимо больно осознавать, что я могу просто стоять без дела. Конечно же я была рада вырваться из этого балагана и вздохнуть свежего воздуха. Рядом с домом топтались лошади и два экипажа карет, нанятых отцом, чтобы отвезти их во дворец. Я бросила платья в кадушку и мечтательно поглядывала на лошадей. Поверить не могу, что сестры сегодня смогут побывать во дворце! Маме каким-то невероятным образом, удалось достать приглашения на прием к королю. Дело в том, что в первый день Литы, когда будут стекаться все гости столицы, верховные правители должны посетить замок и познакомить основных претенденток с принцами и другими важными господами их дворов. То есть, это будут смотрины только наоборот. Это увеличит шансы на то, что до начала отбора им удастся сблизиться или даже обрести пару. Это звучит романтично, но также ужасно пугающе. Не хотелось бы мне быть навечно привязанной к одному человеку, лишь потому что за нас где-то там решили, что мы подходим друг другу. А если мне не понравится, как он говорит, как он спит или ест? Но я не смогу от него уйти, только потому что глупое сердце любит. Хотелось бы самой решать свою судьбу, так что я даже рада, что не участвую в этом сумасбродстве. Странные мечты, учитывая то, с какой матерью я росла. Я всё-таки надеюсь, что кто-то из сестер сможет удачно выйти замуж, и мама успокоится, перестав меня гнобить.
Когда я вернулась, то вся семья толпилась внизу в большом зале. Они возбужденно общались с друг другом обсуждая не досягаемы для меня темы. Мама уже успела надеть стального цвета платье, под стать её характеру. А волосы заплели в красивую элегантную прическу. Она выглядела так, будто готова была тоже пройти отбор. Ей я, конечно, об этом тактично не сообщила. Папа тоже нарядился в свой парадный строгий костюм, с красивыми начищенными сапогами, он зачесал свои немногочисленные волосы назад и распушил усы, придававшие ему важности. Было немного горько не быть рядом с ними, в центре внимания. Стоять поодаль и любоваться в стороне, не имея возможности их обнять и хотя бы пожелать удачи. По крайне мере никто из них в этом не нуждался. Только Лиррия подошла и взяла меня за руку решила сказать пару ободряющих слов.
- Лиллин, я так волнуюсь... - прошептала она, крепко сжимая мои ладони.
- Как ты можешь волноваться, когда выглядишь как королева. – прошептала я так, чтобы Лорэнита не услышала. – Это же просто прием, ещё ничего произойдет. Ты можешь посмотреть всех претендентов, а потом сказать, что тебе никто не понравился.
- Тебе легко говорить, ты остаешься дома.
- Могу уступить свое место, если ты так хочешь.
Она грустно улыбнулась. – Я по-прежнему считаю, что они поступили с тобой не честно. Могли бы хотя бы взять во дворец, уверена ты бы не сделала ничего такого, о чем можно переживать.
- Не думай об этом и развлекайся, разбей как можно больше эльфийских сердец. Почему вы едете так рано?
- Мама хочет занять самые выгодные места в замке. Там будет очень много важных людей, так что она боится просто потеряться там, мне кажется.
Она захихикала. – Я рассмотрю каждого, кто там будет! И расскажу все тебе в мельчайших подробностях, дорогая Лиллин.
- Спасибо. – ободряюще улыбнулась я в ответ. – Повеселись и ни о чем не переживай.
«Мама все устроит» - с горечью подумала я.
Как я и сказала, госпожа Изета Таллан была настроена воинствующе. Она построила сестер позади себя и отдавая последние наставления, строем они отправились в бой. Отец помахал мне на прощание, а передо мной тут же возник Эрн, с глупым извиняющимся выражением лица.
- Прошу госпожа, вам нужно зайти в дом.
- Я что, даже подышать воздухом не могу Эрн? Не убегу же я в конце концов...
- Я много раз видел, как вы в платье ловко перемахивали через забор, так что я не очень-то вам верю. Прошу госпожа, не заставляйте старика переживать. Госпожа Изета потом меня забьет до смерти, если я за вами не досмотрю.
Я громко и протяжно вздохнула. Мне было жаль старика Эрна, но себя жаль еще больше.