Глава 7. Догадки
30 марта 2026 года. Сузука, Япония. Утро после гонки.
Кими проснулся от того, что телефон вибрировал на тумбочке как бешеный. Он потянулся, скинул одеяло и взял его в руки. Сообщений — вагон. От Тото, от инженеров, от Мэгги, от близнецов. И от Николь.
Николь: Доброе утро. Как самочувствие после победы?
Он улыбнулся и написал:
Кими: Сонный. Но счастливый.
Николь: Ты вчера выглядел уставшим.
Кими: Гонка была тяжёлой.
Николь: А цветы тебе понравились?
Кими: Да. Белые розы. Мои любимые.
Николь: Откуда ты знаешь, что это белые розы? Вы, гонщики, не разбираетесь в цветах.
Кими: Теперь разбираюсь.
Она не ответила. Кими усмехнулся и полез в интернет.
И тут же пожалел об этом.
Новости взорвались.
«Таинственная незнакомка подарила цветы Кими Антонелли на подиуме», «Кто девушка, которая украла сердце итальянского гонщика?», «Новый роман?».
Фотка была везде — он и Николь у ограждения, её рука с букетом, его рука, которая берёт цветы. Он смотрит на неё так, будто больше никого вокруг нет.
Ну, потому что так и было.
Он открыл комментарии и сразу пожалел.
«Она похожа на фигуристку Николь Воскресенскую»
«Не, волосы не те»
«Вы слепые? Это точно она!»
«Зачем она в Японии?»
«Может, они встречаются?»
«Да вы что, она не в его вкусе»
«А ты её вкус знаешь?»
Кими отложил телефон и потёр лицо ладонями. Он не знал, что делать. Сказать правду? Промолчать? Они не встречаются. Пока нет. Но если он сейчас выйдет с заявлением, пресса сожрёт их обоих. Если промолчит — будут гадать ещё больше.
Он взял телефон и написал:
Кими: Ты видела новости?
Николь: Ага. Братья показали. Они в восторге.
Кими: И что ты думаешь?
Николь: Что мы красиво выглядим.
Он улыбнулся.
Кими: Серьёзно?
Николь: Ну, посмотри на фото. Мы как из рекламы духов.
Кими: Ты сейчас шутишь?
Николь: Немного. Но я правда не хочу, чтобы обо мне писали в жёлтой прессе.
Кими: Что будем делать?
Николь: Ничего. Пусть гадают. Мы-то знаем правду.
Кими: Какую правду?
Долгое молчание. Кими замер, глядя на экран.
Николь: Что мы друзья.
Друзья. Он посмотрел на это слово и почувствовал, что оно какое-то... не то. Слишком маленькое для того, что он чувствовал. Но что он вообще чувствовал? Он сам не мог объяснить.
Кими: Друзья.
Он соврал.
/////////
31 марта 2026 года. Милан, дом Николь. Вечер.
Николь сидела на кухне с мамой, пила ромашковый чай и делала вид, что смотрит в телефон. На самом деле она просто не хотела поднимать глаза.
— Ты какая-то задумчивая, — сказала Елена, откладывая вязание. — Что случилось?
— Всё нормально, мам.
— Это из-за новостей? Я видела фотографии.
Николь вздохнула. Мама ничего не пропускает.
— Это просто друг, — сказала она.
— Друзьям не дарят белые розы, Николь.
Николь покраснела.
— Это был жест поддержки. У него гонка была.
— Жест поддержки? — Елена усмехнулась. — Дочка, я в твоём возрасте тоже делала «жесты поддержки». Белые розы — это не поддержка. Это «я думаю о тебе». Или «ты особенный». Выбирай.
— Мама!
— Я молчу, молчу.
Николь встала и ушла в свою комнату, но мамин голос всё равно звучал в голове.
Она упала на кровать, уставилась в потолок и подумала: а мама, наверное, права. Она выбрала белые розы не просто так. Она стояла в том цветочном магазине в Токио и думала: «Какие цветы ему понравятся?» И взяла белые. Потому что они красивые. Потому что они нежные. Потому что они — как он. Нет. Стоп. Она не думала, что он нежный. Он вообще не нежный. Он молчаливый, упрямый, иногда колючий. Но ей это нравится.
Телефон завибрировал.
Кими: Как дела дома?
Николь: Норм. Мама видела новости.
Кими: И что сказала?
Николь: Сказала, что белые розы — это не жест поддержки.
Он не отвечал целую минуту.
Кими: А что это?
И вот тут она зависла. Что ответить? Сказать правду? Сказать, что она думала о нём? Что она не могла заснуть перед вылетом в Японию? Что она боялась увидеть его — не потому, что он знаменитый, а потому что он ей нравится?
Нет. Не сейчас. Слишком страшно.
Николь: Неважно. Как у тебя дела?
Кими: Тренируюсь. Следующая гонка в Бахрейне. Через десять дней.
Николь: Победишь?
Кими: Постараюсь.
Николь: Не старайся. Сделай.
Он не ответил. Но через минуту прислал фото — закат над Сузукой. Оранжевое небо, силуэт трассы, где-то вдалеке огни.
Кими: Этот закат напомнил мне о тебе.
Николь: Почему?
Кими: Потому что красивый. И далёкий.
Она прижала телефон к груди и закрыла глаза.
Друзья. Они сказали «друзья». Но она не чувствовала себя его другом. Она чувствовала себя кем-то большим. Просто не знала, как это назвать.
///////
1 апреля 2026 года. Брэкли, база Мерседес. Кими в раздевалке после тренировки.
Кими сидел на скамейке, снимал обувь и пытался не думать о Николь.
Не получалось.
Он думал о её улыбке на подиуме. О том, как она протянула цветы. О том, как их руки соприкоснулись. О том, что она написала: «Белые розы — это не жест поддержки». А что тогда?
Он не знал.
Телефон завибрировал. Сообщение от Лоренцо.
Лоренцо: Кими, ты видел новости? Нашу сестру узнали.
Кими: Видел. Что она говорит?
Лоренцо: Ничего. Но она ходит сама не своя.
Кими: Я тоже.
Лоренцо: Слушай... вы нравитесь друг другу?
Кими замер.
Кими: Мы друзья.
Лоренцо: Я не слепой. Ты смотрел на неё так, будто больше никого вокруг не было. А она прилетела в Японию ради тебя. Через полмира. С цветами. Это не дружба, Кими.
Кими долго смотрел в экран.
Кими: Что мне делать?
Лоренцо: Скажи ей. Или не говори. Но не мучай себя. И её.
Кими убрал телефон.
Сказать ей. Или не говорить.
Он не знал.
/////////
5 апреля 2026 года. Милан, квартира Николь. Вечер.
Мэгги приехала в Милан на несколько дней и остановилась у Николь. Они сидели на кухне, пили чай и смотрели какие-то соревнования по телевизору, но Николь не смотрела. Она зависала в телефоне каждые пять минут, проверяя, не написал ли Кими.
— Ты сегодня сама не своя, — заметила Мэгги.
— Я нормальная.
— Нет. Ты грустная. Это из-за Кими?
Николь покраснела.
— С чего ты взяла?
— Я вижу, как ты смотришь на телефон. Ты улыбаешься, когда он пишет. И грустишь, когда молчит.
Николь отложила телефон.
— Он тебе нравится, — сказала Мэгги. Не спросила. Утвердила.
— Откуда ты знаешь?
— Он мой брат. Я знаю его лучше всех. Он никогда не улыбался на подиуме. Никогда. А когда увидел тебя... он забыл, где находится.
Николь молчала.
— Но он приехал на Олимпиаду только потому, что ты его заставила, — тихо сказала Николь. — Ты мне сама говорила.
Мэгги замялась.
— Ну... да. В первый раз он не хотел. Сказал, что фигурное катание — это не его. Но потом... потом он сам захотел остаться. Он сам начал с тобой переписываться. Я не заставляла его писать тебе, Николь. И уж точно не заставляла улыбаться, когда он на тебя смотрел.
Николь молчала.
— Скажи ему, — сказала Мэгги. — Или он скажет тебе. Но кто-то должен начать, потому что вы оба тупите.
— Я боюсь.
— Чего?
— Что он не чувствует того же.
Мэгги закатила глаза.
— Ты серьёзно? Он переписывается с тобой каждый день. Он смотрит твои выступления, даже когда у него гонки. Он назвал закат красивым и далёким и сказал, что он напомнил ему о тебе. Ты думаешь, он делает это для всех?
Николь молчала.
— Не будь дурой, — сказала Мэгги. — Просто скажи ему.
Николь подумала.
— После Бахрейна, — сказала она. — Пусть сначала победит.
— Ты просто тянешь время.
— Может быть. Но так я чувствую себя смелее.
Мэгги вздохнула.
— Ладно. После Бахрейна. Но если ты опять передумаешь, я скажу ему сама.
— Только попробуй, — сказала Николь, но беззлобно.
Они засмеялись.