XXI. «Смертный приговор»
Казалось, само существование солнечного света раздражало его. Геральд закрыл плотные шторы, не позволяя последним уходящим лучам солнца просочиться сквозь них. Демон коснулся когтистыми пальцами ремней на шее. Мгновение — и застёжка щёлкнула, обнажая изуродованную кожу. Два продольных рубца возвышались над поверхностью обожжённой кожи, очерчивая шею и напоминая о событиях столетней давности. Геральд скинул плащ, небрежно бросив его на стул, и принялся развязывать тесьму на чёрной рубашке.
В дверь постучали.
— Я искал тебя, — он произнёс это в момент, когда дверь отворилась. Мисселине понадобилось несколько мгновений, дабы привыкнуть к отсутствию света. Лёгкая вечерняя прохлада упала на её плечи.
Она оглянулась и задержала взгляд на шее демона, изучая линии его шрамов. В памяти пронеслись события столетней давности, что отзывались горечью в сердце и вкусом крови на губах.
Война всегда оставляла следы.
Наставница ангелов знала краткую историю происхождения этих шрамов. Они были оставлены в кровопролитном сражении одним из сильнейших Серафимов, чьё имя на века будет запечатлено на устах. Как наказание в назидание, о чём иногда твердил Геральд.
Она вспомнила его слова. Холодно и небрежно оброненные в тот момент, когда впервые увидела последствия битвы.
«Я не всегда принадлежал нейтралитету.
Помню те времена, когда сражался за тьму».
Взгляд скользнул ниже, останавливаясь на обнажённой груди, которую не скрывала развязанная когтистыми пальцами тесьма рубашки.
Её пристальный взгляд не остался без внимания. Демон усмехнулся её любопытству и сел за стол, наполняя чашу глифтом. Пригубив дымящийся напиток, Геральд продолжил:
— Раскроешь цель своего визита?
Его голос звучал подчёркнуто-безразлично, но в знакомых бледно-голубых глазах Мисселина увидела несвойственную ему, холодному и равнодушному, тень интереса.
— Геральд, — начала она, на мгновение замявшись. После — решительно сжала руки, заглядывая в проницательные глаза. — Ты ведь знаешь, что случилось с Уокер.
Он прервал её, рассмеявшись.
В его низком, хрипловатом смехе Мисселина уловила лёгкое, едва уловимое презрение, адресованное ей. Или той, которая стала предметом их разговора.
Конечно, он знал.
Знал, что рождённые слухи хуже прогорклого дыма и ранят глубже самых острых осколков. Они срывались с ядовитых языков и наполняли коридоры школы. Теперь у каждого на устах было только одно имя.
Вики Уокер.
С губ ангелов слетали вовсе не ангельские слова. Её называли подстилкой Люцифера, жалким ничтожеством, коварной дрянью. Впрочем, Геральд давно понял, что жестокость свойственна всем и не разделяется на свет и тьму. Уокер только предстояло столкнуться со всеми последствиями неосознанно принятых, необдуманных решений.
— Я и не сомневался. Все наши разговоры сводятся к одному. Вернее, к одной. Садись, — он не прогнал Мисселину, указывая на мягкий, обшитый бархатом стул. Удивлённая его поступком, наставница ангелов послушно присела. Геральд наполнил второй кубок глифтом и протянул его Мисселине. Она отрицательно покачала головой, отказываясь от подобного угощения.
— Я пришла тебе сказать, что...
— Что знала её судьбу.
Он снова бесцеремонно прервал её, и ярко-голубые глаза наставницы расширились от удивления.
— Откуда?
— Допустим, дедукция, — демон пригубил обжигающий горло напиток, смакуя её удивление. — Книга судьбы. В том листе, что вырвала Ребекка, было предначертано, что Уокер отринет свет.
Она продолжила за него, тяжело вздохнув и опустив взгляд.
— Да. И дабы избежать подобной участи, Ребекка вмешалась, подговорив Фенцио. Изменения в её памяти приглушили тьму. Настолько, что Вики смогла принять свет и раскрыть белые крылья.
— Но, по итогу, тьма внутри Уокер всё равно нашла выход. И Фенцио, конечно же, не смог смириться с перспективой союза сына и новоиспечённой представительницы тьмы.
Геральд поставил чашу на стол, запуская руку в чёрные волосы.
— Кроули в ярости. Но ты же знаешь его отношение к Фенцио, — в бледно-голубых глазах промелькнул гнев. Лишь на мгновение, но достаточное, дабы его уловить.
— Им опять всё сойдёт с рук, — с губ Мисселины сорвался обречённый вздох.
— Именно.
Он подтвердил её слова и сложил руки на груди, что-то тщательно обдумывая. Мисселина нарушила на миг воцарившееся молчание.
— И... что теперь?
Его взгляд упал на край стола. На нем всё ещё лежал кремово-белый блокнот.
— А теперь... Следи за своим ангелочком очень пристально. Малейшее нарушение запрета — и этим воспользуются, дабы её исключить. До тех пор, пока её крылья не закончат трансформацию, она не принадлежит ни одной из сторон.
Мисселина поймала на себе тяжёлый задумчивый взгляд и мягко улыбнулась.
— У меня нет поводов для волнения. Вики никогда не нарушала запрет.
— Разве? — его бровь взметнулась в удивлении. — Даже я могу вспомнить один случай.
«И даже не один».
Он помнил прикосновение её сладких манящих губ. И всю нежность, которую Уокер вкладывала в поцелуй. Непростительное, мимолётное касание пробудило непозволительные желания, которые выходили за пределы поцелуя, окончательно разрушая все границы запрета. Геральд закрыл глаза, в который раз подавляя в себе то, что грозилось вырваться наружу и уничтожить их обоих.
Желание обладать.
Голос Мисселины звучал твёрдо и уверенно.
— Да. То, что ты видел в моей памяти — это... Всё. Дино и Вики никогда не были близки и не прикасались к друг другу, — она замялась и добавила: — Даже в поцелуе.
Подобное откровение нарушило его обретённое идеальное равновесие. Демон снова потянулся к обжигающему напитку, но так и не взял его. Когтистые пальцы замерли на мгновение, догадка острой иглой пронзила сознание.
Вот почему её движения были робкими и неопытными. Вот почему этот поцелуй её так взволновал. В голове снова зазвучали наполненные отчаянием слова.
— О, Шепфа... Запрет...
Он понял, что всё сломал. Одним мимолётным движением, порывом, поддавшись бурлящему внутри желанию. Слабое, едва вспыхнувшее чувство вины заглушила мысль о том, что Дино не прикасался к Уокер. И, самое ужасное, что от осознания этого его демоническая сущность ликовала.
Приняв его молчание за размышления, Мисселина продолжила, вскинув в отчаянном жесте руки.
— Но я все равно не знаю, как действовать дальше.
Геральд потёр пальцами подбородок, закрывая глаза. Мысли роем витали в голове, не позволяя принять выверенное, взвешенное решение. И все же, выход был.
Когда он поднял взгляд, Мисселина увидела в бледно-голубых глазах стальную решимость. Он взял один из свитков на своём столе и вывел на бумаге свои инициалы. Спустя мгновение вместе с ними появилась размашистая подпись.
— Что ты делаешь? — она удивлённо ахнула, не веря в происходящее.
«Подписываю себе смертный приговор».
Он протянул свиток Мисселине, игнорируя её вопрос, на который уже был дан ответ. Хоть и мысленный.
— Это должно помочь.