XI. Эффект бабочки
У каждого было прошлое.
Его было таким.
...Надцать человеческих лет назад.
В этот раз задание на земле оказалось сложнее, чем предыдущие. И всё же Геральд без малейших колебаний выполнил очередное поручение Кроули. Демон предал справедливому суду тех, кто посмел нарушить небесные правила. Он бросил обагрённые вырванные крылья, предав их очищающему огню. Танцующие языки пламени быстро поглотили перья, до основания испепеляя кости и плоть.
Демону понадобилось время, дабы смыть алую жидкость с испачканных по локоть рук. Приторный, сладкий запах всё ещё витал в воздухе, напоминая о содеянном.
Он вытер засохшую кровь со щеки. Его взгляд коснулся небосвода, окрашенного в цвет пролитой им жидкости. Законы небес всегда были беспощадны. Но, невзирая на свод устоявшихся правил, бессмертные испокон веков нарушали их всевозможными, изощрёнными способами.
Этот случай не стал исключением. Он — ангел с выдающимися способностями, она — обычная смертная. Он сломал ради неё всё, раскрыл тайну и поставил под угрозу секрет существования своего рода. Слухи в небесной канцелярии разносились молниеносно. И вот. Геральд привёл приговор в исполнение.
Свою часть задания он закончил быстрее, нежели остальные. Ангел и его возлюбленная знали, что наказание неизбежно. И покорно приняли свою судьбу.
Геральд сел на скамейку, наблюдая за неумолимым течением времени. С момента его последнего путешествия мир изменился. Смертные сновали туда-сюда словно букашки, выстраивая всё новые и новые ограждения. Почва задыхалась, погребённая заживо под асфальтом, зелёные листья покрылись толстым слоем пыли, а воздух превратился в отвратительную смесь дыма и копоти. Он наполнял лёгкие смертных ядом, медленно и верно разрушая их телесную оболочку. В пути к совершенству человечество само изничтожило себя, загнав в выгребную яму.
Он не понимал людей.
Они всегда казались ему лишёнными рассудка, тщедушными существами.
Он не сострадал людям.
В его душе не существовало места подобным чувствам.
Геральд расправил чёрные крылья, чувствуя потоки пыльного ветра. В нём он различил едва ощутимый аромат цветов и резкий, стойкий запах разлитого бензина. Человеческая энергия ударила так резко и сильно, что он поморщился от презрения. Геральд неохотно открыл глаза.
Она стояла в нескольких десятках шагов от него, прижимая маленькую ладошку к груди, и смотрела. Геральд был готов поклясться, что на него, если бы не одно небезызвестное «но». Смертные не могли видеть бессмертных без их на то согласия. А он своё не давал.
«Человеческое дитя», — пронеслось в мыслях демона, и он взглянул в заплаканные глаза. Пушистые ресницы дрогнули, и девочка поднесла свою пухлую ручку к щеке, вытирая солёные слёзы. Её светлые волосы были аккуратно уложены в две косички, а маленькие пальчики сжимали ткань перепачканного травой платья.
— И всё же, какое оно хрупкое, это человеческое дитя.
Геральд вздохнул, теряя интерес к маленькой девчонке. Он закрыл глаза, наслаждаясь прикосновением ветра. Он подумал о бокале глифта и о пухлых, сладких губах развратной Наамы, ждущей его в чертогах ада. Завершение вечера сулило быть несомненно приятным, и...
— Ты ведь ангел? — маленький тоненький голос раздался совсем рядом. — Папа говорит, что моя мама тоже ангел.
Демон отпрянул, открывая глаза. Он увидел перед собой человеческого ребёнка, с любопытством заглядывающего ему в лицо. Девчонка больше не плакала.
— Нет, невозможно. Ты не можешь меня видеть, — проговорил он вслух, приняв её за назойливое видение. Но девочка потянула руку к его крыльям в желании прикоснуться. Геральд сложил их одним движением, не позволяя подобной наглости совершиться. Девчонка раздосадовано выдохнула, опустив свою маленькую ладонь.
— Какие красивые у тебя крылья, — она восторженно выдохнула, наблюдая за движением чёрных перьев.
Он промолчал. Но маленькая любопытная смертная вовсе не собиралась умолкать.
— Я тоже стану ангелом. Папа говорит, что однажды я стану ангелом и увижу маму. А ты видел мою маму?
Геральд не знал, каким должен быть его ответ и должен ли он быть. Он впервые видел человеческое дитя, впервые говорил с ним и даже едва не позволил к себе прикоснуться.
— Нет, — его голос прозвучал резче, чем следовало. Её губа дрогнула, а глаза наполнились слезами. Поняв, что девчонка вот-вот разрыдается, демон обречённо выдохнул.
— Хотя... Это же у твоей мамы большие белые крылья?
Под это описание подходил каждый, даже самый захудалый ангел среди небесной свиты. Всё они важно волочили свои крылья, даже если те были размером с куриные. Но, судя по тому, что лицо девочки просияло, а слёзы вмиг высохли, её вполне устроил подобный ответ.
— Да. А ещё она очень красивая. Как думаешь, когда я вырасту, я буду похожей на маму?
— Несомненно, — его бровь изогнулась в удивлении. Геральд наблюдал за неуклюжими попытками ребёнка взобраться на скамейку. Он невольно задумался о её происхождении. Почему она видит его? Почему не боится?
Пока он размышлял, девочка села. Посмотрела на него своими большими глазами и разжала ладонь.
— Смотри, что у меня есть.
Она протянула руку демону, показывая сломанную заколку. Геральд закрыл глаза, снова предприняв попытку проигнорировать маленькую смертную. Но, аналогично предыдущей, она не увенчалась успехом. Не получив ответа, девчонка положила бабочку на его мантию. Она добилась своего, ведь взгляд голубых глаз остановился на коленях.
— Красивая, правда? — восторженно выдохнула она.
— Красивая, — недоуменно протянул Геральд, испытывая лёгкое раздражение и желание щелчком пальцев смахнуть заколку, словно назойливую букашку.
— Её подарил мне папа. После того, как мама стала ангелом. Но сегодня Лили сломала её.
На её детские глаза снова навернулись слёзы, и девчонка шмыгнула носом. Геральд заглянул в расстроенное детское личико, наблюдая неизвестные ему эмоции.
— Ненавидишь её? — он спросил, впервые не понимая человеческих чувств.
Она посмотрела на него, удивлённо и серьёзно. Так, как смотрят взрослые. После — поджала губы и вытерла слезы.
— Нет. Но мне очень жаль, что бабочка потеряла своё крыло.
— Быть может, однажды она станет ангелом и сможет взлететь.
Геральд сказал это невзначай, испытывая странное подобие жалости к этой уязвимой человеческой душе. Но девчонка тут же загорелась идеей, схватив заколку и вложив её в ладонь демона. Тот опешил от касания цепких детских пальцев. Её рука была тёплой.
— Забери её с собой. На небесах она сможет стать ангелом.
Геральд не успел возразить. Ветер донёс обрывки незнакомого голоса, и девчонка тут же откликнулась на него.
— Доченька, солнышко, ты где?
— Бегу, папочка! Бегу.
— Прощай, ангел! — она вскочила и потянулась к нему. В лёгком порыве обняла, коснувшись основания крыльев, погладила перья. После — отстранилась, серьёзно посмотрев в голубые удивлённые глаза и поцеловала в лоб лёгким, практически невесомым касанием губ. — Мы обязательно встретимся снова.
Девочка отстранилась, неуклюже сползая со скамейки.
— Даже если и так, ты забудешь меня, — ответил демон, всё ещё чувствуя её тёплое дыхание на своей коже. С этим лёгким прикосновением, словно касанием крыльев бабочки, сотни, тысячи противоречий ворохом ворвались в его мысли, и впервые Геральд не смог найти ответы на возникшие вопросы.
— Не забуду. А если забуду, просто покажи её мне, — она кивнула, указывая на заколку, и улыбнулась. Так искренне и чисто, как не дано многим ангелам. Девчонка подхватила платье и побежала на звук родного голоса.
Геральд посмотрел на заколку, лежащую в его ладони.
Кажется, все его суждения о смертных были ошибочными.
Кажется, он совсем не знал людей.