До того, как стало поздно
Москва, зима. Редкий, серый снег падал так, будто кто-то нехотя встряхивал старое одеяло над улицами. Город замер. Ни привычной суеты, ни людской гомон — только хруст под ногами и дыхание, превращающееся в туман.
Ира шла по бульвару, кутаясь в шарф, как в броню. Её пальцы были красными от холода, мысли — обрывочными. Всё казалось далеким и ненастоящим: дом, книги, знакомые голоса. Даже прошлое — будто сон.
С тех пор, как между ней и Витей случился тот почти-поцелуй в полумраке лестничной клетки, многое изменилось. Или наоборот — ничего. Они не говорили. Они видели друг друга, но не смотрели. Присутствовали, но не дышали. Каждый день был будто шагом по льду, тонкому, подозрительно скрипящему.
Ира свернула во двор, и почти столкнулась с ним. Витя. Он стоял у машины, курил. Снег ложился ему на плечи, он даже не стряхивал.
— Привет, — тихо.
— Привет.
Пауза. Её сердце — в горле.
— Ты хорошо выглядишь, — сказал он.
— Ты врёшь. — Ира отвернулась.
Он чуть усмехнулся, но без веселья.
— А если бы всё было по-другому?
— Но не по-другому, — ответила она, не глядя.
Он не удержал её взгляд. И не пытался.
— Береги себя, Ира.
— А ты — не ломай себя, — сказала она почти шёпотом.
Они разошлись. Медленно, как в кино. Без злости. Без надежды.
---
Кухня. Свет от лампы жёлтый, уютный. За окном — ночь. Саша молча курил, глядя на улицу. Окно было чуть приоткрыто, и в кухню проникал холод, как предупреждение.
Ира села напротив, обняв чашку с чаем. Саша не сразу заговорил:
— Я тебя люблю, Ира. Ты же знаешь.
— Знаю, — кивнула она.
— Поэтому не влезай туда, куда не надо. Даже если кажется, что это… любовь.
Он не назвал имён. Не нужно было.
Она не заплакала. Но чай остывал в её ладонях.
---
Весна пришла незаметно. Сначала по каплям с крыш. Потом — по птицам, по лужам, по запаху земли.
Ира сидела на подоконнике в своей комнате, держала в руках старую фотографию. На ней были все: Саша, Космос, Валера, Витя. Её там не было — она стояла за кадром, как всегда.
Из открытого окна доносилось:
— Скоро лето. Всё забудется.
Может, забудется. Может, нет.
---
А потом пришёл 1993 год.
И вместе с ним — новый ритм.
Новые страхи.
И кто-то крошечный, кого Ира ещё не знала, но уже любила: племянник.
Её Ваня.