Пролог
В помещении на манер фойе за стойкой ресепшн почти дремая, сидела, подперев ладонью щеку, девушка лет двадцати на вид, накинувшая бледно-розоватый плед на плечи. Монотонно гудел на стене кондиционер, нисколько не выдергивая дежурившую из ее полусна, пока глаза со скукой следили за тем, как бесконечно долго ползла стрелка по циферблату-эллипсу часов, что висели аккурат над входом. Ночная смена, кажется, все никак не хотела кончаться, растягивая и замораживая мгновения, заставляя стрелки замирать между отметками иль даже будто отходить на пару минут назад.
Часы ночью могут тянуться нескончаемо долго аж до наступления предутренних сумерек. Словно с вступлением тьмы в свои права и само понятие счета меняет направление, словно время перестает существовать в привычной нам плоскости. Будто бы нудные мгновения растягиваются на часы, но потом вновь сжимаются в неуловимые доли секунды и вновь возвращаются к изначальной форме, прежде чем успеваешь бросить взор свой на ближайший циферблат.
И, пожалуй, в том же сбитом темпе минули бы еще несколько часов, если б покой не нарушил нежданный в такой час посетитель.
Тонким звоном рассмеялся беззлобный колокольчик-фурин, с остроумной иронией, очевидно, повешенный кем-то из ребят здесь работавших. Да, пожалуй, доля от забавного тут и была — все же, вешать колокольчики, охраняющие от зла, в помещении, где можно купить убийство, шутка забавная, хоть и злая.
Говорят, будто бы вот такие, цветастые и чуть старомодные, вызывающие ассоциации со старыми, полузабытыми во времени, слухами и сплетнями, звеняшки способны отогнать нечисть от того, кто окружит себя ими. Но, право, если вдуматься — разве не чушь стариков?
Впрочем, мысли ускользают, забываются, стоит лишь появиться в помещении мужчине, что, собственно и нарушил странные ночные часы.
Вид его был уже до боли знаком — встретить тут его уж было не впервой. Да и в целом, казалось, что она могла предугадать каждый его шаг и слово, которым он начнет разговор, без усилий. Просто человек, пред ней оказавшийся, был не более разнообразным, нежели тьма ночи и вел себя соответствующе.
— Доброй ночи, — уже привычно им обоим мужчина выдавливает из себя контрольную улыбку, заставившую девушку едва заметно передернуть плечами, ощутив пробежавший под теплым пледом холодок.
— Здесь ночь не может быть доброй, — она едва усмехнулась, — но вы, кажется, очень любите именно темное время суток?
— Ночью тени длиннее. А я люблю тени.
Вопрос не впервые и ответ на него почти тот же, что и всегда. Глаза посетителя блеснули в свете светодиодной потолочной лампы холодным электрическим голубым снопом разбежавшихся в стороны искр.
Девушка лишь отвела взгляд к часам, что в присутствии привычного ей клиента стали вновь казаться нормальными. Даже чересчур нормальными для этой ночи.
— Вы как всегда? — С усталостью она откидывается на спинку уже сильно обшарпанного кресла, тихо вздыхая про себя. Работенка с оформлением и счетом купюр, конечно, не сильно пыльная, однако, оттого ничуть не менее утомительная, особенно глухой ночью.
Где-то снаружи проехал, сверкнув в щели между жалюзи, огоньком ярких, едва желтоватых, фар и подняв пару клубков дорожной пыли. На стене начал барахлить кондиционер, сбиваясь с привычного темпа. И вновь почти что тишина, томительная и гулкая, пока собеседник не прервет ее.
— Верно, — чуть растягивая звуки, произнес мужчина, в сей раз сверкнув не глазами, но стеклами очков, что на мгновения прятали холодное выражение его глаз.
— Анонимно, я полагаю, как и ранее? — она упирается локтями в подлокотники, едва заметно ерзая в кресле, словно ища удобное телу положение и склоняя голову к плечу, будто в сонливости.
— Разумеется, — едва склонил голову мужчина, отвечая без излишней спешки. Ночь долга и ему некуда спешить, оттого он и не делает сего, смакуя момент. — Информацию и оплату оставляю в наличном виде.
Мужчина, все еще будто чуть медля, достает папку-файлосшиватель, что мгновение после шлепнулась на стол перед девушкой, открытая на нужной ей первой странице.
Она же, также не видя нужды в спешке, пододвигает папку к себе, прихватывая пальцами и перелистывая первые несколько страниц, изучая их внимательно, но словно через слово и по диагонали, вылавливая лишь нужную для внесения в базу информацию и ничуть не больше.
Впрочем, ей и не было надобности изучать все в деталях — сию незавидную участь она с легкой душой может оставить кому-то из ребят, ей же нужно было только самое основное, чтобы оформить все в должном виде. В остальном, дело остается за малым.
Пальцы словно нарочито сильно били по клавишам, выстукивая монотонный ритм строк, внесенных в общую базу данных. Привычное ощущение легкого огня под пальцами и голубоватый свет экрана, раздражающий глаза — все быстро, уже в обычном для нее ритме. Легкий щелчок мыши — сохранить. Решить лишь осталось, кому отдать это дело.. Впрочем, и тут не столь уж сложно вычислить, исходя из занятости каждого, кто будет работать теперь. Она уже знала.
Подняв взгляд, обнаруживает уже лежащий на столешнице черный кейс, готовый к проверке. Застежка щелкнула под пальцем. Крышка откинулась, под едва мерцающим светом — в три длинных ряда стопки купюр притушенных цветов и узкоглазых лиц, перевязанные абсолютно одинаковыми желтыми резинками.
Руки умело и быстро справлялись со счетом, калькулятор под рукой помогал в обобщении суммы. Банкноты шуршали, раскладываясь веерами в ладони
И вновь складываясь, резинки то спрыгивали, расслабляясь, как спущенная струна, то натягивались, снова делая обороты.
Сумма была внушительной, не говоря уж о том, что достаточной. Ровно сорок тысяч йен наличными — ни больше, ни меньше того.
И, считая деньги, она чувствовала, как монотонность давит на нее, но не отрывалась, не отвлекалась, одновременно проводя расчеты в уме и проверяя также с помощью калькулятора.
Пару раз щелкнул маникюр по банкнотам, словно дав пощечину самодовольным лицам на денежных бумажках, прежде чем все они вновь возвратились в кейс, что перекочевал куда-то в темное пространство под стойку.
— Может, у вас есть какие-то особые пожелания относительно расправы? Может, предпочитаете удушение? Или утопление? Несчастный случай? Иль все же выберете один из стандартных вариантов — огнестрельные или ножевые раны, несовместимые с жизнью?
— Мои пожелания сводятся лишь к наибольшей быстроте в приведении в исполнение. А вот способ меня интересует крайне мало. — Ответ показался жестким, словно затрещина. Клиент же, начав наконец проявлять малое нетерпение, кинул взгляд на эллипс часов, сверяясь с временем и словно решая, когда же ему следует удалиться.
Девушка же, не поднимая головы, едва кивнула, словно выражая понимание его натянутому ожиданию.
Она не стала предлагать дополнительный пакет услуг. Он не стал задерживаться боле.Развернулся на каблуках и вышел вон, оставляя за собой лишь почти неуловимый аромат туалетной воды да вновь сгустившуюся тишину ночной смены.
И снова бурчание кондиционера, легкие тени от предметов на стенах и ощущение тепла под пледом. Тихий гул работающего компьютера.