I
Япония, Токио. Лето 2005 года
Уже до боли надоевший будильник полчаса, как визжал, словно где-то совсем рядом, у ее виска в туннель на полной скорости вошел синкансэн. Однако она только-только соизволила разлепить веки, еще даже не совсем вырвавшись из густой пелены вязкой тяжелой дремы.
Следовало постараться, чтоб, еще в полудреме, нащупать рукой телефон где-то на маленькой прикроватной тумбе и угомонить мелодию, казавшуюся теперь беспорядочной какофонией звуков и случайным набором ритмов.
Но, все же, с задержкой — телефон таки смолкает, больше не раздражая слух тем ужасным звучанием. Однако, легче от звенящей тишины в полупустой квартире становится, увы, не слишком.
Сон? Режим? Нет, таких заумных слов она давно не слышала и значение их почти забыла, собственно. Работа, дом, работа — и снова, снова, будто медлительная карусель безумия.
Свет забился в осветленные, до оттенка ячменя, волосы, луч кончик носа игриво щекотал, пытался в глаз, под ресницы, влезть бесцеремонно. Тихо. Только часы в кухне, за стеной, отсчитали восьмой час.. Восьмой! А ведь не спала она, выходит, и пяти часов за всю ночь.
*****
Горький черный кофе — единственный завтрак, что она могла себе позвлить. Просто в силу того, что в холодильнике уже, наверное, не водилось ничего, окроме крыс. Но этих грызунов ей к счастью иль сожалению, ей пока продегустировать не так уж и хотелось.По крайней мере, пока она воздерживалась.
Хотя, какое ей, к черту, дело до крыс? Да ровно никакого. Также, как и до того, что в жаркое утро кофе был слишком теплым. Тонкий бумажный стаканчик слишком пропускал тепло, почти обжигая пальцы.
Нет. Кофе ей, пожалуй, не так уже хотелось тоже.
Телефон, оставленный в спальне, зажужжал вибрацией звонка. Потом затих. Потом пискнул, любезно извещая о пришедших новых сообщениях.
Идти за телефоном?.. Или не идти?..
Идти..не идти..или все же идти..
И пока решался вопрос по делу премного раздражающего телефона, в голове у нее был только вялый диалог с попыткой заставить себя пойти за неустанно жужжащим и вибрирующим телефоном и попыткой себя же от этого отговорить.
..Если она пойдет за ним — придется прочитать сообщения.. Если не пойти.. Тоже самое, но просто не сейчас, а чуть позже..
— Ну давай. Рано или поздно, но все равно ведь придется. Дело само себя не сделает.
— Лучше — потом. Желательно, примерно.. Никогда.
И, тем не менее, как бы внутренне не противилась, она все же идет за телефоном, который, видно так и разорвало б от сообщений, не сделай она этого.
Но вот стразу же читать наприходившее — ну уж нет. Только очень кстати у кровати, на пол, была брошена забытая и выкуренная на половину пачка Seven Stars, которые она почти могла признать неплохими.
Зажигалка закатилась под кровать — но это ничего. Как закатилась туда, так и выкатилась обратно. Иначе и быть не могло, когда она страстно хотела перевести остатки сигарет.
На подоконник залезла с сигаретой в зубах и своим обклеенным неоновыми наклейками-смайликами раскладушкой Panasonic в руках. Устроилась с ногами, почти свесил голые пятки.
Зеленый экран мигал, будто грозя и вовсе потухнуть, на что она могла только ворчать себе под нос бранные слова и уперто искать нужные ей смски.
Осмыслять все прочитанное смысла не было, а единственное, что ей требовалось знать — нужно было забрать в офисе заказ. Точнее будет сказать, досье на нового "клиента" и навести минимальные справки о заказчике.
*****
Долго мучать сборы смысла не было никакого — хоть средняя школа и закончена, а старшую она не заканчивала, оставалась у нее самая обычная форма школы Мизо — идеально-белая рубашка с полосатым галстуком-бантом цвета красной сакуры и темной юбкой средней длинны
. Кто-то мог бы спросить — почему выбор такой? Но все просто, в самом деле. Работа ее требовала полного слияния с средой, чему школьная форма только помогала, да, к тому же и сама она внимание к себе не жаловала, на что причины уже были.. Несколько иные.
После колебания. Даже не минутные — секундные лишь — и кинул единственный краткий взгляд в сторону зеркала, она приколола падавшую на лоб челку миниатюрной заколкой с каким-то миленьким цветочком — саму ее не особо до сих пор интересовало, что за заколку она вытащила из груды тех, что имелось у нее. Интересоваться она и не спешила.
Однако, все же было то, что заинтересует ее. Собственное отражение, к коему глаза вернулись совсем невольно. Лучше ей было не смотреть.
Ведь — разве могло это бледнолицое существо с отросшей осветлённой химекато и непропорционально огромными, на осунувшемся лице, очами оттенка между карим и рубином, быть ею?
Нет же. Не она это. Точнее — она, но не та, что видят ее на улицах Токио.
Макияж? Она его делала. Добросовестно, красиво — вполне да. Но без ритуального поклонения тональному крему и пудре. И без танцев с шаманскими барабанами перед подводкой.
Еще один взгляд — и, в целом, увиденное удовлетворяет ожидания. А значит, теперь уж точно можно и в люди показаться. Оставалось лишь одно: на плечо закинуть уже старый, порядком пошарпанный портфель ученицы средних классов школы Мизо.
Ключ медлительно повернулся в замочной скважине, будто совсем нехотя.
Также нехотя, как старушка Шику нехотя сдавала ей эти двадцать квадратом со счетом кухни и совмещенного санузла.
*****
Улица же также встретила жаром просто несносным. Однако, нестерпимой жара была, да и просто была, только до момента. Потому как на улицах Токио опасно бдительность терять даже и средь бела дня.
Она ее потеряла. Потеряла — и не успела заметить, как мимо пронесся светловолосый мальчишка на байке, окатив ее водой. Только услышала запоздалое сильно "Прости", которое, впрочем не слишком могло просушить насквозь мокрую форму.
— Ксо, —брань вырвалась сама собою, пусть и вполне ожидаемо.
Впрочем, и бранное словцо не исправило ситуации. Ей пришлось добираться до "офиса" в рубашке, мокрой до нитки и просвечивающей так, что руками приходилось прикрывать все то, что виднелось слишком ясно через ткань.
Надеяться же оставалось только на летнее солнце.
*****
Что же. Пятнадцать минут блуждания пешеходными и подземными переходами, одна станция метро и виляние с обходом школы Мизо — и она была на месте, тут же открытием двери потревожив колокольчик-фурин.
В фойе, что ожидаемо вполне, собралась добрая часть ребят, с которыми она была в вполне сносных отношениях, хотя близкая подруга среди них была всего одна.Но и о добрых знакомых молчать не будем.
— Привет!
— Салют, Этсука!!
— Какие люди — и без охраны, Этсу-чан!
Голоса все раздались почти в унисон, сливаясь и наслаиваясь друг на друга.
— Доброго утра, Этсука, — и себе произнесла девушка, до того словно спрятавшаяся за стойкой ресеншин.
Для нее, в мокрой блузке и начавшем уползать галстуке, последнее прозвучало почти как насмешка, пусть и брошенная без злого умысла.Парни и девушки, стоявшие у стен и сидевшие на диванчиках под стенами, притихли. Молчание зависло весьма красноречивое.
— Утро добрым не бывает.
Слова ее, очевидно, были слишком серьезны для ее же потрепанного вида. Пауза висела еще, может быть, с полсекунды, прежде чем взорваться всеобщим смехом — звонким девичьим и чуть басовитым у парней.
Арису, та девушка за стойкой, попыталась было загладить свою маленькую случайную ошибку, спросив, кто е виновен в ее нынешнем состоянии, но вопрос тот в то же мгновение утонул в смехе, что никак не мог утихнуть. Особо это касалось парней — Акиямы, бывшего старшим среди них всех, излишне смешливого Катсуро и брата его, Таро, да еще пары весьма шумных молодых людей.
Пришлось выждать время, смех пока не стихнет. Впрочем, это было не так уж плохо и даже, можно сказать, вполне терпимо. Ну или, в крайнем случае, стоило того, зачем она выжидала.
Нужно было забрать то, зачем пришла.
И она заберет.
Так в ее руках и оказалась та злополучная черная папка. Необычной толщины. Нет, она не была на три тысячи листов. Нет, наоборот. Листов было необычайно мало и пролистать их можно было минуты за две-три.
— ..Я имя заказчика не вижу. — Девушка с характерным звуком согнула переплет папки. — Арису, сегодня ведь твоя ночная была? Скажи мне.
Арису, казалось замялась, но лишь на мгновение.
— Видишь ли.. Меня просили оформить все анонимно и я не могу разглашать данную информацию даже тебе. Но, мне также кажется, что скоро ты сама начнешь догадываться, кто это.
Это казалось ей странным. Но.. Черт с ним. Ладно.
*****
Путь обратный отнял, что было необычно, у нее времени больше и утомил также сильнее, пусть даже жара спала и воздух больше не душил ее.
В поисках же прохлады ее приманил магазин. Там же, под кондиционером, и состоялась следующая встреча, которой тогда она не придала ровно никакого значения и забыть о ней должна была уже очень вскоре.
С некоторых пор у нее стало проступать некоторое пристрастие к сладкому, что она сама объяснить не могла. Сколько помнила себя — такой уж сладкоежкой никогда, ни в один год, не была. Ей, наверное, все же ближе было что-то с кислинкой. По крайней мере, было.
Но вот — опять. В который раз за последние недели ее притянуло к стендам со сладким, а рука сама собой потянулась за оставшейся, последней пачкой дораяк.
Но, прежде, чем она успела взять упаковку, на нее же легла чужая рука.
Стоило поднять глаза и встретиться взглядом. Может, одними глазами ей удастся убедить другого в том, что ей уж очень нужна эта пачка.
Взгляды пересеклись в одно мгновение — карие с намеком на багровый и пронзительные иссиня-черные. И, судя по последним, незнакомец также не собирался уступать ей последнюю пачку.
Ну уж нет. Нет. Она не будет устраивать сцену из-за последней пачки дораяк.
Продолжая зрительный контакт, она весьма настойчиво потянула пачку в свою сторону. Блондин — а у незнакомца точно был осветленный блонд — также, не отводя взгляда, надавил на пачку пальцами, пригвоздив к полке. Он ненавязчиво стал тянуть пачку к себе. Она придавила ее, не отдавая.
Она потянула на себя. Он — снова на себя. Потом опять она.
И вдруг — он просто отпустил, опустил руку, уступая.
Битва за дораяки оказалась внезапно прервана. Он уступил.
Отступил, еще и будто между тем локтем подпихнув несчастную пачку ближе к ней. Бросил взгляд на еще не до конца просохшую блузку и снова подтолкнул к ней дораяки, пробормотав тихое "Мои извинения".
А она что? А она просто взяла пачку, выполнявшую роль яблока раздора, схватла, не глядя, первую попавшую под руку жвачку и пошла на кассу. Пока кассир пробивал сладости, она стояла обернувшись через плечо и безрезультатно пыталась найти в топе людей его. Потому что только лишь сейчас ей стало казаться, что где-то — и совсем недавно — она видела это лицо.
*****
Замок щелкнул, открываясь. Потом щелкнул, закрываясь. Дом, родимый дом.
Что же..у нее оставались проблемы насущные, что были и явно серьезнее вопроса последней пачки дораяк.
Такой проблемой была черная папка прокочевавшая по городу в миленьком малиновом портфеле школьницы.
Замок щелкнул, открываясь. Потом щелкнул, закрываясь. Дом, родимый дом.
Что же..у нее оставались проблемы насущные, что были и явно серьезнее вопроса последней пачки дораяк.
Такой проблемой была черная папка прокчевавшая по городу в миленьком розовом портфеле школьницы.
Следовал ее разобрать.
*****
Собственно, содержимое папки. Точнее, основная ее часть.
Имя: Манджиро
Фамилия: Сано
Возраст: 15 лет
Рост: 162см
Вес: 56кг
Группа крови: 3
Род деятельности: ученик средней школы (исключительно член (и глав) группировки "Токийская свастика"
Особые черты и навыки: боевые искусства*, интуация, выносливость , авторитет
*уточнять у закзчика через связующего
Внешность:
*****
Внутри тогда будто похолодело. Байкер, обдавший ее водой, "заказанный" и парень, уступивший ей пачку дораяк — был одним и тем же человеком, которого она, к тому же, успела встретить трижды за половину дня. И, что бы оно не значило — уж точно ничего хорошего.