Пари на ночь

Примечание от автора: дорогие мои читатели, моя личная рекомендация, читать эту главу под эти треки:

1. спектакль окончен
2. северное сияние
3. smoke signal serenade
4. Back to friends
5. рассвет.
6. Panda E
7. 10 - эндшпиль
8. Приятная - эндшпиль & Мияги
Именно под них была написана данная глава.

---

Две недели. Четырнадцать дней. Триста тридцать шесть часов, которые растянулись в бесконечность.

---

Первая неделя

Варя почти не выходила из квартиры отца. Она спала до обеда, пила чай на кухне в полутёмной тишине, листала ленту соцсетей пустым взглядом и тут же закрывала приложения, потому что всё вокруг напоминало о нём. Его лицо мелькало в рекомендациях, его имя всплывало в сообщениях, его тень преследовала её даже в тех местах, где его никогда не было.

Она не плакала. Первые три дня - да, выплакала всё, что могла. А потом внутри образовалась пустота. Такая глубокая, выжженная, что даже слёзы перестали приходить.

Отец не лез с расспросами. На второй день он зашёл в гостевую, поставил на тумбочку кружку с ромашковым чаем и молча вышел. Юля оставляла еду в холодильнике с записками: «Варечка, поешь, пожалуйста» или «Оливье твой любимый, вчера приготовила». Варя иногда ела, иногда забывала. Еда потеряла вкус.

Телефон она держала в режиме «не беспокоить». Двадцать семь пропущенных от Алёнки в первый вечер превратились в сотню за неделю, потом в двести. Сообщения летели одно за другим:

«Варь, ты как?» - 09:26.

«Варечка, ответь, пожалуйста, я волнуюсь» - 12:56.

«Варь, ты в порядке?» - 16:25.

«Варя, сука, ответь, или я приеду к твоему отцу» - 20:50.

«Варь, ну пожалуйста, хоть одним словом» - 20:55.

«Мы очень ждём тебя, Варечка. Если ты захочешь поговорить - звони. Люблю тебя, подруга ❤️» - 20:59.

Последнее сообщение Варя прочитала на пятый день и зависла на минуту, глядя на экран. Потом закрыла чат и убрала телефон в ящик прикроватной тумбочки.

Не ответила.

В воскресенье вечером семья Ветровых собралась за ужином. Варя ковырялась в тарелке с едой, иногда закидывая маленький кусочек в рот. Мысли крутились. Но она нашла способ не думать. И лучший способ не думать - это двигаться. Отец предложил гулять по вечерам, выгуливать Рекса - огромную овчарку с умными янтарными глазами и характером добродушного медведя. Варя согласилась. Ей нужно было чем-то заполнить вечера, когда мысли становились особенно невыносимыми.

Рекс оказался идеальным слушателем. Сидя поздними вечерами на крыльце вместе с собакой, она говорила ему всё, что накипело. Про мать, про Влада, про этот дурацкий спор, про то, как больно, когда человек, которому ты поверил, оказывается не тем, за кого себя выдавал. Рекс молчал, наклонял голову, а иногда внезапно лизал её в щеку своим шершавым языком. И на минуту-другую становилось легче.

Они гуляли по набережной, по паркам, по тихим улочкам спальных районов. Варя надевала наушники, включала плейлист из грустных песен и шла, не разбирая дороги, а Рекс трусил рядом, иногда забегая вперёд и оглядываясь - не отстала ли его новая, такая печальная хозяйка.

Варя почти не общалась с подругами. Ответила Алёнке только один раз, на шестой день. Коротко.

Рыжая написала в ответ ещё десять сообщений, полных любви, поддержки и обещаний приехать, если что. Варя прочитала их все, улыбнулась краешком губ и снова отложила телефон.

Алиса прислала голосовое, где сначала тридцать секунд материлась, а потом сказала: «Варь, ты сильная, ты справишься с любой хернёй, я в тебя верю. Но если этот мудила тебя обидел, я сама приду и набью ему морду, а ещё лучше сделаем ему кастрацию». Варя даже рассмеялась.

---

Вторая неделя потянулась ещё медленнее. Дни слились в однообразную череду: утро - чай, день - бытовые дела, вечер - прогулка с Рексом, ночь - бессонница, в которой она перебирала в памяти каждое слово, каждый жест, каждый взгляд.

Понедельник.

Отец ушёл на работу в восемь утра, Юля - в девять. Варя осталась одна. Она сидела на кухне, сжимая в руках кружку остывшего кофе, и смотрела в окно. За окном моросил дождь - мелкий, противный, пронизывающий. Как, впрочем, и на душе.

В университет она не ходила, сославшись на болезнь. Преподаватели приняли справку без вопросов - наверное, вид у неё действительно был болезненный.

Варя заставила себя позавтракать. Съела половину тоста с джемом, выпила свежезаваренный чай, даже помыла за собой посуду. Маленькие победы. Рекс лежал у её ног, положив тяжёлую голову на лапы, и иногда вздыхал так глубоко, будто понимал её горе.

После обеда она попыталась читать. Взяла с полки отца какую-то старую книгу - детектив, где всё было просто и предсказуемо: есть преступник, есть жертва, в конце справедливость торжествует. В реальной жизни всё оказалось сложнее. Она прочитала страниц десять, поймала себя на мысли, что не помнит ни одного имени, и закрыла книгу.

Рекс подошёл, положил голову ей на колени и посмотрел снизу вверх своими янтарными глазами. Варя погладила его за ухом и прошептала:

- Что бы я без тебя делала, большой ты мой?

Овчарка вильнула хвостом, лизнула её ладонь и устроился поудобнее - надолго.

К вечеру вернулась Юля с продуктами. Она что-то рассказывала про скидки в магазине, про то, что на рынке появилась молодая зелень, про то, что скоро можно будет сажать рассаду на балконе. Варя кивала, иногда вставляла короткие «угу» или «правда?», но мысли её были далеко.

Ночью она снова не спала. Лежала с открытыми глазами, смотрела в потолок и прокручивала в голове тот вечер.

Она запуталась. Полностью, окончательно, бесповоротно.

В какой-то момент Варя села на кровати, обхватила колени руками и уткнулась в них лицом.

- Господи, что мне делать? - прошептала она в пустоту.

Ответа не было. Только тикали часы на кухне, да где-то за стеной посапывал Рекс.

Вторник.

Сегодня она решила убраться во всём доме. Как бы ей не хотелось, жить надо продолжать, а жить в свинарнике не особо хотелось. Да и мачеха наверняка уже устала делать всё сама. Варя нашла пылесос, тряпки, моющие средства и принялась за дело с какой-то лихорадочной энергией.

Она пылесосила ковры, вытирала пыль с книжных полок, мыла окна на кухне, перебирала крупы в шкафчиках. Руки работали на автомате, голова была занята другим - и это было спасением. Когда она уставала физически, мысли переставали быть такими острыми.

Юля вернулась с работы, увидела сияющую кухню и всплеснула руками:

- Варечка! Зачем ты себя так утруждаешь? Ты отдыхала бы!

- Мне нужно было чем-то заняться, - пожала плечами Варя, вытирая пот со лба. - Надеюсь, я ничего не испортила.

- Испортила? - Юля обвела взглядом идеально чистую комнату, пахнущую лимоном и свежестью. - Дорогая, тут сияет всё! Спасибо тебе большое.

Вечером пришёл отец. Он с порога уловил запах чистоты, усмехнулся и сказал:

- А кто тут у нас генеральную уборку устроил?

- Я, - Варя вышла из гостевой в растянутой футболке и спортивках, с растрёпанными волосами и немного покрасневшими от усталости глазами. - Надеюсь, вы не против.

- Против? - отец снял куртку, повесил её на вешалку. - Дочка, ты хоть каждый день тут убирайся. Но только если тебе это в радость, а не в тягость.

- В радость, - соврала Варя. На самом деле это было просто необходимостью. Способом не сойти с ума.

За ужином они снова говорили о пустяках. Отец рассказывал про новый проект на работе, Юля жаловалась на соседку сверху, которая опять затеяла ремонт в десять вечера. Варя слушала и думала о том, как же тихо и спокойно здесь, в этом доме. Никто не кричит, не требует, не стыдит. Просто живут. Просто любят.

И она вдруг поняла, что это то, чего ей всегда не хватало. Не денег, не статуса, не идеальной внешности. А вот этого - спокойного, безусловного принятия.

Среда.

Юля испекла шарлотку. Варя съела целых два куска - прогресс. Рекс получил свою обычную порцию прогулки, но сегодня они задержались на улице дольше: погода наладилась, выглянуло солнце, в воздухе запахло настоящей весной.

Они гуляли по парку, и Варя впервые за долгое время почувствовала что-то кроме тоски. Солнце грело лицо, ветер трепал волосы, Рекс носился по газону, разгоняя голубей. Жизнь? Кажется.

В наушниках играла песня «Рассвет» - прямо под стать душе и погоде. Варя отпустила с поводка Рекса и уселась на лавочку, запрокинув голову на спинку скамьи.

«В моей голове музыки тонны
Завтра исчезнут сны, исчезнешь и ты
Но в душе останутся ноты...»

Она закрыла глаза. Слова песни резонировали с тем, что творилось у неё внутри.

И как бы она ни хотела отрицать данного факта, но... ей не хватало его. Физически.

Ей не хватало его голоса. Низкого, чуть хрипловатого, когда он шептал ей что-то на ухо. Или насмешливого, когда она в очередной раз огрызалась на «Колючку». Или серьёзного.

Ей не хватало его глаз. Синих, почти чёрных в полумраке, с этими вечными чертиками в глубине.

Ей не хватало его прикосновений. Даже самых простых.

Она ненавидела себя за эту слабость. За то, что даже после всего, она продолжала скучать по нему.

- Дура, - прошептала она вслух, и Рекс, услышав её голос, поднял голову и навострил уши. - дура.

«Рекс - и тот меня понимает лучше, чем он», - подумала она.

Но тут же поймала себя на мысли: а пыталась ли она сама его понять?

Действительно ли она дала ему шанс объясниться?

Это был её защитный механизм. Выросший годами маминой критики, вечного недовольства, обесценивания. Она привыкла отгораживаться, когда кто-то подходил слишком близко. Привыкла уходить первой, чтобы не ушли от неё. Привыкла не верить, потому что верить было страшно.

«А если и правда? - спросила она себя в тысячный раз. - Если он правда изменился? Если ему правда было плевать на тот спор уже тогда? Если я... если я просто боюсь себе в этом признаться?»

Рекс заворочался, поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза. В его янтарных зрачках отражалось небо - то самое, которое минуту назад было розово-золотистым, а теперь начинало темнеть, наливаться сумерками.

- Что бы ты сделал на моём месте? - спросила Варя у пса. - Простил бы? Дал бы второй шанс?

Рекс наклонил голову, потом лизнул её в нос и радостно гавкнул.

- Просто и ясно, - усмехнулась она.

«А может, правда, не надо усложнять? - подумала Варя. - Может, дать второй шанс - это не глупость?»

Стало ли ей легче от того, что она обижена? Стало ли легче от того, что она неделями сидит взаперти, прокручивает в голове одни и те же мысли? Нет. Стало только хуже.

А если она его простит? Если даст ему шанс? Станет ли легче?

Варя не знала. Но одно она знала точно - так больше продолжаться не может. Она не может вечно сидеть в этой раковине, боясь высунуть голову. Она не может вечно убегать от своих чувств, притворяясь, что их не существует.

Она любит его. Как бы ни пыталась убедить себя в обратном, как бы ни злилась, ни обижалась, ни боялась - она его любит. И эта любовь никуда не делась за две недели.

---

Рекс прибежал, принёс в зубах палку и положил её Варе на колени. Она машинально погладила его, взяла палку и бросила вперёд. Овчарка радостно помчалась догонять.

- Хороший пёс, - пробормотала она.

Если бы все были такими простыми. Если бы люди умели любить так же безусловно, как животные. Без обид, без предательств, без дурацких споров. Любили бы просто потому, что ты есть. Потому что ты свой. Потому что без тебя плохо.

Она просидела на скамейке больше часа. Солнце начало садиться, окрашивая небо в розово-золотистые тона. Красиво. Очень красиво.

Птицы пели, небо темнело, где-то вдалеке зажглись первые фонари. Варя сидела, сжимая в руках обрывок засохшей палки, и чувствовала, как в груди медленно, но неотвратимо созревает решение.

Шатенка вздохнула, подозвала Рекса, надела на него поводок и медленно побрела домой. Пес шёл рядом, иногда забегая вперёд, иногда забегая назад.

Студентка шла по аллее, мимо уже зажжённых фонарей, мимо пустых детских площадок, мимо лавочек, на которых уже никто не сидел. В голове было пусто и тихо - впервые за эти долгие дни. И в этой тишине слышалось только одно: стук её собственного сердца.

Четверг.

Она проснулась с ощущением, что сегодня что-то изменится. Не могла объяснить почему - просто внутреннее чутьё, которое редко её обманывало. Она умылась, оделась в чистые джинсы Юли и то самое худи, в котором чувствовала себя защищённой.

Просидела полдня в телефоне. Листала фотографии в галерее, смотрела Ютуб и тик ток.

К четырём часам она наконец заставила себя поесть нормально: разогрела суп, съела тарелку, выпила компот.

За окном смеркалось. Ранняя весна, вечера всё ещё холодные, но уже не такие тёмные.

- Рекс, пойдем гулять? - спросила она.

Овчарка вскочила, замахала хвостом и бросилась к входной двери.

Они вышли в привычное время - около семи вечера. Варя надела наушники, включила плейлист и отправилась в сторону моста через реку. Это место стало её любимым.

Мост был старым, пешеходным, с коваными перилами и фонарями, которые зажигались с наступлением сумерек. Отсюда открывался вид на город - огни, отражающиеся в тёмной воде, силуэты многоэтажек, шпиль университета.

Она остановилась посередине, оперлась локтями на перила, свесила руки. Рекс присел рядом, высунув язык, и внимательно смотрел вперёд, будто охранял её покой.

Варя закрыла глаза и просто слушала музыку. В наушниках играла «Приятная».

«What did I do to deserve you?
Who can give the answer?
Things that we can do are full of dreams and you're full of dreams too»

Она не заметила, как к ней приблизилась мужская фигура.

Высоким ростом, темные волосы. Расслабленная походка.

А потом кто-то снял наушник с её уха.

- Варя? - раздался знакомый, насмешливый голос.

Она резко обернулась.

Перед ней стоял парень лет двадцати четырёх - высокий, с русыми волосами, растрёпанными ветром, и зелёными глазами, которые смотрели на неё с мягкой улыбкой. На нём была потёртая бомберка, джинсы и армейские ботинки, а на плече висела гитара в чехле. За его спиной, у входа на мост, стоял чёрный мотоцикл - старый, но ухоженный, явно его гордость.

- Марк? - выдохнула Варя.

- Собственной персоной, - он развёл руки в стороны, приглашая обняться. - Ну, иди сюда, хмурая ты моя.

Она не заставила себя ждать. Варя обняла его, прижалась щекой к его плечу - и впервые за две недели ей стало по-настоящему легче. Марк пах мотоциклом, бензином и чем-то родным, домашним - может, тем самым пирогом, который Юля пекла, когда они оба приезжали на выходные.

Марк обнял её в ответ, одной рукой придерживая гитару, и тихо рассмеялся.

- Ну-ну, сестричка, что стряслось-то? Я, знаешь ли, заволновался. Выглядишь мрачнее тучи. Мать сказала, что ты тут уже почти две недели, из дома не вылезаешь. Я и рванул. Думал, случилось что серьёзное.

- Ты как меня нашёл? - спросила Варя, отстраняясь и вытирая непрошенные слёзы.

- Рекса приметил издалека, - Марк кивнул на овчарку, которая виляла хвостом и явно узнавала старого знакомого. - Эта морда заметна за километр. А рядом ты, вся в своих мыслях, ничего вокруг не видишь. Я тебя окликал раза три, ты не услышала. Пришлось наушники снимать, прости за наглость.

- Ничего, - она слабо улыбнулась. - Я рада тебя видеть.

- Я тоже, - он взял её под руку, а свободной рукой похлопал Рекса по холке. - Пошли, пройдёмся. Рассказывай, что за трагедия случилась. И не говори, что ничего, я вижу твоё лицо. У тебя горе на пол-лица написано.

Марк Королёв - сын Юлии от первого брака. Когда Варя впервые приехала к отцу, Марк уже жил отдельно, но часто заходил в гости. Ему тогда был двадцать один, ей - девятнадцать. С первого разговора они поняли, что одного поля ягоды: оба колкие, оба с характером, оба не любят, когда лезут в душу, но при этом умеют слушать.

Они ругались, спорили, подкалывали друг друга. А потом пили чай на кухне в три часа ночи, и Варя рассказывала ему то, что не могла рассказать даже подругам. Марк отвечал тем же.

Он стал ей братом. Не по крови, но по духу. И сейчас его появление было как глоток свежего воздуха в затхлой комнате.

- Пойдём, - согласилась Варя, и они медленно пошли по мосту, а Рекс трусил сбоку, иногда забегая вперёд и оглядываясь.

- Ты чего такая бледная? - спросил Марк, заглядывая ей в лицо. - Ела сегодня?

- Ела.

- Да ну?

- Ну, почти ела. Пирожное ела.

- пирожное - это не еда, это десерт, - вздохнул он. - Ладно, сейчас я тебя покормлю. Как нормальный человек. Ты знаешь, что я научился готовить?

- Серьёзно? - она удивилась. - Ты? Готовить? Ты в прошлом году яичницу спалил до состояния угля. Я до сих пор помню этот запах горелого масла.

- Люди меняются, сестрёнка, - он усмехнулся. - У меня девушка теперь есть, пришлось осваивать. Не кормить же её одной лапшой быстрого приготовления. Между прочим, я теперь борщ варю. Настоящий. Мать рецепт дала.

- У тебя девушка? - Варя даже остановилась от неожиданности. - Рассказывай. Кто она? Откуда? Как вы познакомились?

- Сначала ты, - он покачал головой. - Я приехал не свою жизнь рассказывать. Я приехал узнать, почему моя названая сестра выглядит так, будто у неё умер кто-то.

- Никто не умер.

- А выглядит так, будто умер. Говори.

Варя вздохнула. Они уже дошли до конца моста и свернули в сторону небольшого сквера с лавочками. Марк усадил её, сам сел рядом, поставил гитару на скамейку и положил руку на её плечо.

- Это долгая история.

- У нас есть время, - он достал из кармана пачку сигарет, закурил. - Я, лично, никуда не тороплюсь. Рекс тоже, думаю, не против посидеть.

Овчарка в подтверждение устроилась у ног Вари, положив голову ей на колени.

И она рассказала. Всё. С самого начала и до того момента, как Артём проговорился про спор. Про то, как они познакомились, как он её бесил, как она его посылала, как он пригласил на свидание в лес, как они смотрели на звёзды. Про вечер на катке. Про то, как она влюбилась - как ей казалось, что она наконец-то счастлива.

И про то, как всё рухнуло в один вечер, из-за одной случайной фразы.

Марк слушал молча. Не перебивал, не задавал вопросов, просто курил одну сигарету за другой и смотрел на огни города. Его лицо оставалось спокойным, но зелёные глаза сузились, а челюсть стала жёстче.

Когда Варя закончила, он выдохнул дым в вечернее небо и сказал:

- Значит, Князев?

- Ты его знаешь?

- Неа, - Марк покачал головой. - Но фамилия знакомая. Но не суть. Важно другое.

- Что?

- Ты его любишь?

Варя замерла. Вопрос был прямым, как удар. Она открыла рот, чтобы сказать, но слово застряло в горле.

- Я... - начала она и запнулась. Молчание длилось целую минуту. Потом вторую. Рекс поднял голову, посмотрел на неё и снова устроился поудобнее. Где-то вдалеке проехала машина, с моста донёсся шум реки.

- Вот и ответ, - Марк усмехнулся.

- Но...

- Он поступил как идиот, - закончил брат за неё. - Это факт. Идиот редкий. Но знаешь что, Варь? Все мы иногда ведём себя как идиоты. Особенно когда дело касается чувств. Я, когда первый раз влюбился, такие глупости творил - страшно вспомнить. Цветы ей каждый день таскал, серенады под окнами пел. Представляешь, я на гитаре играть только начинал, брал три аккорда и выдавал такое, что соседи полицию вызывали.

- Ты на его стороне? - удивилась она.

- Я на твоей стороне, - он повернулся к ней. - Я просто хочу, чтобы ты поняла одну вещь. Люди меняются. И иногда спор, начатый как глупая шутка, превращается в нечто большее. Ты сама сказала - он стоял перед тобой на коленях. А, поверь мне, ради какой-то ничего не значащей бабы, парень не будет вставать на колени.

- Откуда ты знаешь? - тихо спросила девушка.

- А ты проверь, - пожал плечами Марк. - Ты же умная девочка. -Он пару раз потрепал её по голове, как Рекса. - Ты сама поймёшь, врёт он или нет. Просто... поговорите. Вы взрослые люди, в конце концов. Не в детском саду же живём.

Та опустила голову. Пальцы теребили край худи.

- Я боюсь, - призналась она тихо. - Боюсь, что поверю ему снова, А окажется, что это была очередная ложь.

- Если окажется - я сам набью ему морду, - твёрдо сказал Марк. - Слово даю. Я, знаешь ли, на рукопашный хожу третий год. Но если не дашь ему шанса, ты будешь всю жизнь жалеть. Не о нём - о том, что могло бы быть.

Они сидели в тишине несколько минут. Ветер шевелил волосы, где-то вдалеке лаяла собака, проехала машина, зажглись фонари на мосту. Вечер опускался на город, укутывая его в мягкие сумерки.

- Слушай, - Марк вдруг хлопнул себя по колену и улыбнулся. - Сегодня четверг. У меня в пятницу выходной, хотел к маме приехать, но раз уж так... Может, проведём выходные вместе? Как в старые добрые? С гитарой, с пиццей, с дурацкими фильмами и настолками?

- Я не в настроении, - покачала головой девушка. - Мне даже вставать с дивана иногда в тягость.

- Да брось, - он не сдавался. - Тебе нужно отвлечься. А самой с собой сидеть - только хуже. Я тебя, знаешь ли, отлично знаю. Начнёшь себя накручивать, придумывать то, чего не было, падать в пучину отчаяния. А с нормальным человеком рядом - хоть чуть-чуть, но легче.

- Ты мой психолог? - слабая улыбка тронула её губы.

- Не, я твой братик, - он улыбнулся и взъерошил её волосы. - и самый лучший . Поэтому давай, собирайся. Завтра вечером я заеду. Привезу ноутбук, гитару, куплю пиццу, захвачу что-нибудь из настолок. Устроим марафон фильмов. Хочешь, «Властелина колец» пересмотрим?

Она не смогла сдержать улыбку. Совсем маленькую, слабую, но первую за эти дни по-настоящему тёплую улыбку.

- Ладно, - сдалась она. - Уговорил.

- Пф, а то, - Марк подмигнул и встал со скамейки, протянул ей руку. - А теперь пошли. Мама, наверное, уже ужин приготовила, а я не ел толком с утра. Готовить научился, но когда за рулём столько часов, иногда лень даже яичницу жарить.

- Когда ты успел стать таким командиром?

- Когда в армии служил, - он подхватил гитару, взял Рекса на поводок (овчарка с радостью позволила, потому что обожала Марка) и зашагал в сторону дома. - Два года срочной меня многому научили. И командовать, и подчиняться. Но сейчас я выбираю первое. Веди себя хорошо, сестрёнка. Скоро всё наладится.

- Откуда ты знаешь?

- Потому что жизнь - штука забавная, - он оглянулся на неё через плечо, и в его глазах блеснул тот самый огонёк, который Варя так любила. Несгибаемый оптимизм человека, который пережил многое, но не сломался. - Она всегда даёт второй шанс тем, кто его заслуживает. И тем, кто готов его принять.

---

Дома их встретил запах свежеприготовленного борща. Юля хлопотала на кухне, что-то напевая себе под нос, а когда увидела сына и падчерицу, входящих вместе, расплылась в счастливой улыбке.

- Маркуша! Ты как тут? Я думала, ты только в субботу приедешь?

- Приехал на две недельки, - кивнул Марк, чмокнув мать в щёку и обнимая одной рукой. - Скучал, решил навестить. А Варьку на мосту увидел. Грустная ходит, одинокая. Пришлось брать в оборот.

- Это хорошо, - Юля похлопала Варю по плечу. - Тебе надо с кем-то поговорить, а не одной мыслями мучиться. А то сидит тут целыми днями, как мышь под веником.

- Юль, я не мышь, - возразила Варя, но беззлобно.

- Конечно, не мышь, - согласилась мачеха. - Мышь мельче была бы и пищала противнее. А ты у нас орёл. Поэтому давай, мой руки и садись за стол.

Варя промолчала, но внутри неё что-то дрогнуло. Может, Марк был прав. Может, и правда не стоило замыкаться в себе, как ёжик в клубок. Может, нужно было дать себе время - и всё наладится. Или хотя бы станет понятнее.

Она села за стол, съела тарелку борща, потом вторую, и помогла помыть посуду. Марк сидел на кухне, настраивал гитару и время от времени бренчал что-то мелодичное.

А потом, когда отец пришёл с работы, они вчетвером сидели на кухне, пили чай с шарлоткой, и Марк рассказывал какие-то смешные истории из своей работы. Про то, как он чуть не отправил клиенту не тот проект, как начальник устроил разнос из-за опечатки в отчёте, как коллега заснула прямо на совещании, потому что накануне играла в компьютерную игру до утра.

Варя смеялась - впервые за две недели по-настоящему, до слёз.

---

-Мать моя женщина... 4 часа утра!!! Я только закончила....

Боже мой, как же долго я писала эту главу и мусолила ее 😩. Сама прониклась миллион раз эмоциями к этой атмосфере, надеюсь, что вам тоже это передалось 🫰🏼.
Кстати, я решила на спотифай сделать вам плейлист, для этого фанфика. Если вы, как и я, любите читать под музыку, держите плейлист от автора истории!

https://open.spotify.com/playlist/6i5L2hT2w8iX4Qj3h7QiV5?si=lDtC54LSQxeO5jKzBpYp_w&pi=XaCRlDLVTz-uP