Пари на ночь

Темноволосый прижал ее к стенке, нависая над ней. Его руки крепко сцепили ее собственные над ее головой. В коридоре его квартиры было темно, только из гостиной пробивался тусклый свет из гостиной.

Запах виски и табака, въевшийся в его одежду, смешивался с чем-то родным, теплым - его запахом, от которого у Вари кругом шла голова. Она чувствовала каждую клеточку его тела через тонкую ткань своей одежды - жар, исходящий от него, казалось, мог растопить весь снег за окном.

Они целовались несколько минут, не обращая внимания на то, что воздуха уже не хватало. Князев оторвался от ее губ ровно на секунду, чтобы перевести дыхание, и тут же снова впился в них, жадно, требовательно, будто пытался компенсировать все те недели, что провел впустую. Его язык скользнул внутрь, встречая ее язык, сплетаясь в медленном, тягучем танце, от которого у Вари подкашивались колени.

- Влад... - выдохнула шатенка, когда он наконец позволил ей глотнуть воздуха. Ее голос прозвучал хрипло, чуждо для нее самой.

Но он не дал ей сказать больше ни слова. Его рот снова нашел ее губы, горячий, настойчивый, и она забыла, что хотела возразить. Забыла, что вообще умеет думать. Остались только ощущения: его ладони, сжимающие ее запястья, его дыхание, смешивающееся с ее, его тело, прижатое к ней так плотно, что она чувствовала каждое биение его сердца.

- Ты даже не представляешь, - прошептал он ей в губы, - как долго я этого хотел.

Он отпустил ее руки, и ладони тут же вцепились в его плечи, в волосы на затылке. Его темные пряди скользили сквозь ее пальцы - мягкие, шелковистые.

Она чувствовала, как под ее пальцами бьется его пульс - быстро, сильно, в унисон с ее собственным сердцем. Парень шумно выдохнул, когда ее ногти царапнули кожу на затылке, и это только подстегнуло его. Он приподнял ее, заставляя встать на носочки, почти повиснуть на нем. Его ладонь скользнула под ее бедро, придерживая, прижимая ближе, и Варя ахнула от неожиданности.

- Морок... - выдохнула она, когда его губы сместились к скуле, к уху, к шее. Это прозвище сейчас звучало совсем иначе - не как насмешка, а как ласка.

Его рот опустился, коснулся ее шеи - там, где билась жилка, готовая прорвать кожу от бешеного ритма сердца. Влажный, горячий поцелуй, от которого по позвоночнику пробежала дрожь, рассыпаясь миллионом мурашек по всему телу. Он целовал медленно, будто пробовал ее на вкус, смакуя каждый миллиметр кожи. А потом прикусил - аккуратно, но ощутимо, и Варя не сдержала тихого, сдавленного мычания, впиваясь ногтями в его плечи.

Он снова поцеловал ее, заглушая слова и мысли. Студентка чувствовала его руки под своим свитером - горячие ладони на пояснице, пальцы, поглаживающие кожу, очерчивающие каждый позвонок. Это сводило с ума. Дурманило. И черт возьми, как же ей это нравилось....

Она понимала, что это неправильно. Что не должно было случиться. Что они только недавно стали «друзьями», что она злилась на него, что он пьян и не соображает, что утром он, возможно, ничего не вспомнит. Но сейчас, в этом темном коридоре, под мигание новогодних огней, все это не имело значения.

Имело значение только то, как его губы снова нашли ее шею. Как он целовал - медленно, мучительно медленно, спускаясь все ниже. Как прикусывал нежную кожу у ключицы и тут же зализывал языком, от чего по телу пробегала сладкая судорога. Как его пальты сжимались на ее талии, прижимая к стене еще крепче.

Синеглазый оттащил зубами воротник не свитера, а затем снова укусил ее - уже сильнее, почти до боли, и сероглазая, сжимая его плечи так, что, наверное, оставила синяки. Но ей было плевать. Ей было плевать на все.

- Влад... - выдохнула она, запрокидывая голову, открывая шею для его губ. - Пожалуйста...

- Что - пожалуйста? - выдохнул он, не отрываясь от ее кожи. Голос его звучал глухо, с хрипотцой, от которой у нее внутри все сжималось. - Скажи.

Она не знала, что просит. Не могла сформулировать. Знала только, что хочет еще. Больше. Чтобы это никогда не кончалось.

- Ты пьяный, - вдруг вспомнила она, когда он на секунду оторвался, чтобы перевести дух. Слова вырвались сами собой - защитная реакция. - Ты вообще соображаешь, что делаешь?

Влад замер. Медленно поднял голову и посмотрел ей в глаза. В полумраке его зрачки были расширены так, что синевы почти не осталось - только чернота и отражение гирлянд, пляшущее в глубине.

- Я абсолютно трезв, - усмехнулся он, но в усмешке этой не было привычной наглости. Только усталость и... нежность? - Ты выветрила весь алкоголь из моей крови, Колючка.

- Не называй меня так, - прошептала она. От этого прозвища у нее бежали мурашки.

- Как? - он наклонил голову, рассматривая ее лицо. - Колючка?

Она отвела взгляд, хотела что-то сказать или возразить. Только вот ее снова заткнули. И на этот раз в поцелуе была только жадность, только голод, только желание, которое он больше не пытался скрывать.

Она отвечала. Господи, она отвечала... Господи, что она делает?

Ее пальцы вцепились в его волосы, притягивая ближе - хоть уже было некуда, и она чувствовала, как его руки сжимаются на ее талии, скользя по бокам и совершено не смущаясь исследовали ее тело.
Как пальцы гладят кожу, очерчивают лопатки, спускаются по позвоночнику.

Он опустился ниже, едва ощутимо, оставляя дорожку от уха до ключицы. Каждое прикосновение его губ, каждое движение языка отдавалось жаром где-то глубоко внутри. Сначала нежными поцелуями, потом снова укусами, от которых у нее подкашивались колени. Он находил самые чувствительные места - за ухом, на шее, у ключицы - и доводил ее до исступления медленными, тягучими поцелуями.

-Моя Колючка. - прошептал он, и голос его сорвался. Он провел большим пальцем по ее нижней губе, припухшей от поцелуев, и шатенка замерла от этого простого жеста.

- Я не твоя, - выдохнула она.

- Моя.

Князев снова поцеловал ее. Медленно, глубоко, так, что мир вокруг исчез, растворился, перестал существовать. А его рука скользнула ещё ниже.

Она не знала, сколько это продолжалось. Минуты? Часы? Вечность? Время потеряло смысл.

- Варя! Твою мать, вставай уже!

Голос Маши ворвался в сознание, как удар под дых.

Варя распахнула глаза и уставилась в потолок. Белый. Обычный. С трещиной в углу, на которую она жаловалась коменданту еще в сентябре.

Сердце колотилось где-то в горле, готовое вырваться наружу. Губы горели - физически, ощутимо, будто и правда только что целовались несколько часов подряд. Кожа на шее помнила прикосновения губ - влажных, горячих, требовательных. Она провела ладонью по тому месту, и вздрогнула - кожа была чувствительной, будто и правда тронутой.

Она моргнула. Потом еще раз.

- Ты чего спишь как убитая? - Маша трясла ее за плечо, стоя прямо над кроватью. В очках отражался утренний свет, пробивающийся сквозь шторы. - На пары опаздываем! Через полчаса начало!

Экономистка медленно села на кровати, провела рукой по лицу. Пальцы дрожали. Все тело дрожало, будто она и правда только что пережила то, что ей приснилось. Под одеялом было жарко, хотя в комнате стояла обычная утренняя прохлада.

- Что? - хрипло спросила она. Голос звучал так, будто она не пила воду несколько дней.

- Пары! Через полчаса начало! - Маша смотрела на нее с растущим беспокойством. - Ты чего такая красная? Температура? Заболела?

- Нет, - ответила та слишком быстро, слишком резко.

Она прижала ладони к щекам - они пылали. В ушах все еще звучал его голос.

СОН. Это был просто сон. Чертов сон!! Почему он сниться ей? Да ещё и в таких снах..

Девушка помнила все. Каждое прикосновение. Каждый поцелуй. То, как его зубы касались ее шеи - сначала нежно, потом требовательно, оставляя следы, которых не было, но которые она чувствовала кожей. То, как его руки сжимали ее талию. То, как он смотрел на нее - так, как никто и никогда не смотрел.

И главное - она помнила, как отвечала. Как сама тянулась к нему. Как забыла про все свои принципы, про гордость, про то, что они «просто друзья». Как хотела, чтобы это никогда не заканчивалось.

- Господи, - прошептала она, закрывая лицо руками.

- Варь, ты в порядке? - Маша остановилась посреди комнаты, глядя на подругу с беспокойством. На ней уже был строгий свитер и очки привычно сидели на переносице. - Может, температуру померить? Ты выглядишь... странно.

- Нет. Все нормально. Просто сон дурацкий приснился.

- Ого, - Алёнка, которая уже успела натянуть штаны карго и теперь заплетала свои огненные волосы в косу, присвистнула. - Судя по твоему лицу, не такой уж и дурацкий. Эротический, что ли?))

- Нет! - Варя схватила подушку и швырнула в Рыжову, но промахнулась - та с хохотом увернулась.

- Ладно-ладно, - Алёнка захихикала и вместе с Машей выскользнула за дверь, но перед этим бросила через плечо многозначительное: - Только не задерживайся, наша спящая красавица!

Варя осталась одна.

Она сидела на кровати, сжимая в руках край одеяла, и пыталась успокоить дыхание. За окном светило солнце, где-то в коридоре гремели ведрами уборщицы, пахло утренним кофе из общей кухни. Обычное утро. Обычный день.

Но внутри нее все было необычно.

- Дура, - прошептала она себе. - Дура,дура,дура.

Она заставила себя встать.

Быстро, почти механически, она натянула джинсы клёш, блузку, собрала волосы в небрежный пучок, оставив пару прядей впереди. Быстро нанесла нюдовый макияж.

Через двадцать минут она уже стояла у двери, натягивая ботинки, когда в коридор выглянула Алёнка.

- ты живая?

- Живая, - буркнула Варя.

- Ну пошли тогда, - Рыжова подхватила ее под руку. - А то Машка уже там всех замучает.

Они вышли на улицу. Утренний воздух обжег легкие, но это было даже приятно - немного привело в чувство. Солнце слепило глаза, отражаясь от снега. Варя щурилась и старательно смотрела под ноги.

- Слушай, - Алёнка заговорила, когда они свернули к университету. - А что тебе все-таки приснилось? Если не хочешь - не говори, конечно, но выглядишь ты...

- Странно? - подсказала Варя.

- Я хотела сказать «счастливой», что-ли.

- Ничего я не счастливая.

- Ага, - протянула Алёнка, но развивать тему не стала.

***

В коридоре университета было шумно, как всегда. Гул голосов, хлопанье дверей, запах кофе и чьей-то яблочной шарлотки из столовой. Варя шла, вжав голову в плечи и стараясь смотреть только прямо перед собой. На лекции она просидела, не поднимая глаз от конспекта, хотя лектор рассказывал что-то важное про инфляцию, а она записывала какие-то каракули. Вместо графиков перед глазами стояло другое.

- Варь, ты слушаешь? - Маша толкнула её локтем.

- А? Да, - Варя вздрогнула и торопливо дописала предложение, которое даже не начинала.

- Ты какая-то не в себе сегодня, - зелёные глаза смотрели с подозрением. - Точно не заболела?

- Нет. Выспаться надо было, - отмахнулась она, пряча взгляд за упавшей прядью волос.

Она врала. Какой же дурой она себя чувствовала сейчас.

После пары она рванула к выходу быстрее, чем обычно. Алёнка что-то крикнула вслед про обед, но студентка только махнула рукой. Ей нужно было пространство. Нужно было проветрить голову от этого наваждения.

Она почти дошла до лестницы, когда услышала знакомый голос:

- Колючка!

Сердце пропустило удар. Потом ещё один. А потом пустилось вскачь, как обезумевшая лошадь.

Варя замерла на месте, но не обернулась. Только сильнее вцепилась в лямку рюкзака.
Влад догнал её в три шага и встал перед ней, преграждая путь. - Ты чего не слышишь? Я зову тебя уже минуты две.

- Я... - она подняла глаза и тут же пожалела об этом.

На нём была та самая одежда. Та самая, в которой он был во сне. Сука, нет.

- Колючка? - Влад нахмурился. - Ты чего красная? Заболела?

- Всё нормально, - выпалила она, отступая на шаг. - Я спешу. Мне надо... Курсовую писать.

- Сейчас?- его брови поползли вверх.

- Да.

- Я провожу.

- Нет! - сказала она слишком громко. - То есть... не надо. Я одна. Сама.

Влад смотрел на неё с недоумением. В его синих глазах читалось что-то среднее между обидой и беспокойством.

- Ты точно в порядке?

- Точно. Пока.

Она нырнула под его руку, которой он опирался о стену, и почти побежала вниз по лестнице, слыша, как бешено стучит сердце. Краем глаза заметила, как Саша и Артём, подошедшие к другу, проводили её удивлёнными взглядами.

- Что это с ней? - донеслось до неё.

- Понятия не имею, - голос Влада звучал растерянно.

Варя зажмурилась и ускорила шаг.

В библиотеке было тихо. Пахло бумагой, пылью и успокоением. Варя забралась в самый дальний угол, заставленный стеллажами с древними фолиантами, которые никто не брал лет десять. Села за стол, уткнулась лбом в раскрытую книгу и выдохнула.

- Что я творю? - прошептала она в страницу с заголовком «Эластичность спроса».

Она вела себя как идиотка. Как нашкодившая школьница, которая боится посмотреть на мальчика, который ей нравится. Но Влад ей не нравился. Не мог нравиться. Он просто... друг. Просто друг.

- Это просто сон, - сказала она себе вслух. - Это просто дурацкий, бессмысленный сон. Он ничего не значит.

Варя выдохнула. И тут в кармане завибрировал телефон.

Сообщение от Влада:

« Ты в порядке? Если я что-то сделал не так - скажи. Я исправлюсь. Ну, или постараюсь.»

Она уставилась на экран. Пальцы сами замерли над клавиатурой. Что ответить? Что она с ума сходит из-за него?

Или то, что ей приснилось чуть-ли не порно?

Нормально, да?

Она засунула телефон в карман и выключила звук.

***

День тянулся бесконечно.
Она пропустила обед, пропустила встречу с подругами в кафе, пропустила даже дополнительную консультацию по статистике, на которую записывалась две недели.

- Варвара Ветрова, ты дура, - прошептала она, глядя на себя в зеркало в туалете.

Она умылась холодной водой, привела волосы в порядок.

---

Улица встретила её ледяным ветром и ранними сумерками. Фонари уже зажглись, разливая по снегу оранжевые круги. Варя быстро шла к остановке, пряча лицо в шарф.

До остановки оставалось метров сто, когда она услышала тоненький, взволнованный голос:

- тётя! Тётя, подождите!

Она обернулась. По тротуару, перепрыгивая через сугробы и чуть не падая, бежала девочка. Лет двенадцати, в смешной вязаной шапке с помпоном и слишком лёгкой для такой погоды курточке. Из-под шапки выбивались тёмные волосы, а лицо... лицо было таким знакомым... Слишком. Слишком знакомым.