Змеиное Гнездо

***

Выбравшись сначала из тайной пещеры, а потом из не тайной пещеры, я вдруг вспомнила о том, что говорила Нора. Вот чёрт, моя кровь и вправду не лгала ей.

Деат, разумеется, не ждала меня. Едва пещера осталась позади, а надо мной раскинулось звёздное небо, душевная боль ударила сильнее физической.

В тот момент я впервые осознала, что мне нужно бежать. Это была первая мысль.

Элейна поступила правильно. Это была вторая мысль.

Это не любовь - это рабство, на которое я согласилась сама, соблазнившись сказками про волшебство. Это была третья мысль, решившая мою судьбу.

Спина ныла, вниз, к пояснице, проползла парочка тёплых капель крови, а там они впитались в ткань платья. Замотавшись в плащ, я не стала завязывать на шее шнурки. К чёрту. Вдруг эта хрень может задушить меня?

Я прошагала по мокрому песку, поднялась по склону и через тайный проход попала в долину, всё такую же праздничную, полную зелени и разноцветных огней. Пришлось забыть о боли - и о той, что мучила меня изнутри, и о той, что напоминала о ранах на спине. Я растрепала волосы, пощипала щёки для здорового румянца и покусала губы, чтобы они стали полными и алыми. Подняла съехавшие с плеч лямочки платья, не без страха завязала верёвочки плаща, чтобы не выглядеть перепуганным ребёнком. Задушит - буду даже рада. Сорвала с куста крупный ярко-красный южный цветок и заправила в волосы, над правым ухом.

Красивый, а главное - лежит за ухом, как сигарета.

Осталось лишь выпрямиться, никак не показывая, что моя исцарапанная спина болит, чешется и истекает кровью.

Чему меня научила танцевальная школа - так это скрывать боль независимо от масштаба проблемы. Что бы ни случилось, начиная с болезненных месячных и заканчивая воспалённым мениском, переломом пальца, сотрясением мозга, ты должна продолжать двигаться легко, если от этого зависит твоя карьера.

Ведьмы собрались на берегу пруда, в двух шагах от чертога. Здесь были далеко не все, многие ещё находились в большом зале, пили, ели и веселились. Зато здесь были все наследницы.

Я срезала длинный путь по мощёной дорожке, пробежавшись по зарослям рядом с берегом пруда. Вокруг ив, под ещё одним кустом с красными цветами и мимо той самой ведьмы с помоста, которую, как я запомнила, остальные недолюбливают.

Она даже не взглянула в мою сторону, занятая беседой с двумя изящными смуглянками.

Наследницы садились прямо на песок, в окружении других ведьм, которые оставались стоять. Вперёд вышли смуглянки, сделали реверанс перед Евой и отвернулись к пруду.

Их движения вновь напомнили мне об уроках танцев: они плавно вскидывали руки, то одну, то другую ножку, то опускались к земле, то кружились, то сходились вместе, то расходились в стороны.

Раскрасневшаяся и запыхавшаяся, я плюхнулась с краю, рядом с Жанной, и стала внимательно рассматривать начавшееся действо. Пруд засиял, словно на дне была подсветка, и это сияние становилось всё более заметным. Толща воды вспыхнула и оказалась совершенно прозрачной, колыхались зелёные водоросли. Не было рыб.

Синхронно с новыми движениями двух смуглянок вверх взмыло несколько потоков воды. Они не были похожи на струи фонтанов, их поверхность была гладкая. Извиваясь, точно змеи, верхушки потоков соединились, а затем разошлись в стороны, распрямились и образовали тонкую водную стену.

Ведьма, которую недолюбливали, встала рядом с замершими на месте смуглянками, раскинула руки и заговорила. Её голос теперь звучал завораживающе.

-Кто-то верит, что мы - высшие существа, кто-то не согласен. Были те, кто отправлялся в далёкое прошлое, чтобы узнать, откуда мы появились. Никто из этих смелых сестёр не вернулся назад. Мы ведьмы, а не учёные, поэтому мы живём настоящим, а не прошлым.

Из самых разных частичек, которыми управляла эта ведьма, на фоне водяной стены появлялись движущиеся иллюстрации к её рассказу. Этими частичками были листья, лепестки цветов, целые цветы, песок, пыль, свет. Как она контролировала эти иллюзии, было трудно понять, но её собственные живые картинки слушались её беспрекословно.

-У нас есть старые легенды, которые мы передаём от поколения к поколению. Их сотни, и я знаю каждую наизусть. Сегодня вы услышите самую старую историю о наших предках. Всего лишь сказку, но её возраст - десятки тысяч лет. Мне - около трёх тысяч лет, и я была рождена в уже угасавшем царстве Египта.

Кто-то из девушек ахнул. За Жанной Майя положила голову на плечо Афины. Я видела Альбину, сидевшую рядом с Евой. Её птицеед с миленьким именем Твикс сидел у неё на голове, зарывшись в волосы. Ева выглядела сосредоточенной и степенной, как и всегда. За ней была Карина, ещё дальше - Валерия, неотлучно сопровождавшая её, чтобы погасить пламя, которое иногда непроизвольно вырывалось из её рук.

Они все казались мне незапятнанными страшной ведьминской жизнью. Даже Афина, выросшая среди них. Разве ей когда-нибудь приходилось устраивать жестокий самосуд над кем-то? Ей приходилось пить кровь какого-нибудь несчастного баскетболиста? Или что-то ещё, что за свою долгую жизнь сделала Деат?

Могу ли я доверять им? Разве эти девушки не такие же, как я?

Перед водяной стеной стали происходить какие-то неведомые события. Высокие люди ходили по берегу моря, одним взмахом руки они останавливали волны, создавали штормы и по щелчку их пальцев по небу бежали молнии, словно трещины по стеклу.

-Говорят, наши предки были так сильны, что создали здесь, на Земле, собственный райский уголок. Они пришли из очень далёких мест, которые первые ведьмы называли Мёртвыми Землями. Может быть, у них вовсе не было дома, и они вечно скитались и вечно искали что-то.

Картинка преобразовалась в длинноволосого человека, который склонился над камнями, положив на них ладони. Из-под его пальцев медленно проклёвывались зелёные ростки.

-Для них время текло иначе, и они провели здесь многие тысячелетия. На их глазах появились люди, на их глазах они развивались и начинали создавать свою культуру, деревни, города, первые цивилизации.

Появились маленькие человечки и в цветущей долине какой-то широкой реки раскинулось небольшое поселение, но люди ползали и ползали, как муравьи, их становилось всё больше и вместе с ними росли домишки, преображались из хижин в каменные домики.

-Только их жизнь была совсем не похожа на жизнь наших предков. Люди жили жестокостью, кровной местью и по глупости своей поклонялись всему что видели вокруг: от неба и деревьев до рек и озёр, звёзд, что загорались ночью на небе. Люди были очень жестоки друг с другом и приносили друг друга в жертву, начинали войны и били жён и детей...

Пейзаж сменялся картинами резни и схваток на поле брани, кровавыми ритуалами, голодающими, смертельно больными, мёртвыми младенцами и измученными женщинами.

-Рай превратился в ад. И первыми, кто обратился к помощи Великих, ещё не покинувших Землю, были три молодые женщины, три сестры, бежавшие из дома, потому что их ждала чудовищная судьба.

Как на гобелене, который я видела, на водяном экране появились девушки в лёгких одеждах, изящные и стройные, с красивой бронзовой кожей, тёмными волосами и с выражением ужаса на лицах.

-Старшая сестра бежала от старого жестокого человека, за которого её насильно выдали замуж. Средняя носила под сердцем ребёнка от любимого мужчины, который был убит, и бежала от позора, ведь её дитя было внебрачным. Младшая бежала, потому что за непослушание её хотели отдать в храм служить богам и принуждали навсегда отречься от мирской жизни.

Девушки бежали по тёмному лесу, и первая и вправду была беременна, вторая сбросила с себя палантин, укрывавший её прекрасное лицо, а у третьей волосы были коротко острижены.

-Древние нашли их и взяли под свою защиту. Никто из людей больше не видел их, но все ведьмы знают и почитают их за мужество, подарившее нам возможность научиться творить невозможное и жить свободно.

-Звучит как пропаганда, - шепнула я Жанне.

Она едва сдержала усмешку.

А эта девчонка мне нравится.

Рассказчица замолчала и закрыла глаза. Смуглянки, управлявшие водой, снова стали двигаться, и картины стали показывать красочные сцены с магией. Как первые три ведьмы учились управлять обретёнными способностями: переносить предметы, проникать в чужое сознание, излечивать больных, управлять животными и растениями, своим собственным телом...

Из толпы вышла ещё одна девушка. Она была очаровательной и при этом какой-то незаметной, с милым, но простым лицом, длинными русыми волосами и в длинных одеждах, почти не отличавшихся от одежд остальных. Как и Деат, она лишь едва шевелила пальцами, и сотни девушек, наследниц первых ведьм, стали управлять воздухом и водой, разрушать и возводить целые горы, замораживать моря.

-Приручить стихию было непросто. Древние покинули первых ведьм и отправились дальше, за своей целью, неизвестной никому, кроме них самих, - продолжала рассказчица. - И мы основали первое сестринство, чтобы вместе постигать свои способности. Лишь единицы смогли достичь высот, какие были подвластны нашим предкам.

Она выдержала паузу. На экране вновь появилось море. Ведьмы поднимали из песка скалы, возводили не чертог, а целый дворец вокруг него. Из ниоткуда вырос амфитеатр, создавались пещеры под долиной. По их велению под скалами появились горячие источники, в долину направила своё русло речка, в скалах стали возвышаться Северные Башни, соединявшиеся с дворцом длинными каменными мостами, которые, казалось, висели в воздухе.

Долина наполнилась лиственными деревьями, папоротниками, кустами с яркими цветами - и теперь всё вокруг благоухало, как райский сад.

Картинки всё изменялись и изменялись, и вдруг они взорвались ярким пламенем. Его свет отражался в лукавых глазах той девушки, что помогала рассказчице и смуглянкам.

Внутри что-то щёлкнуло. Боже. Её глаза не изменяются, когда она колдует. Они остаются серыми, в них лишь отражается пламя.

От страха сердце стало биться чаще. Что за чёрт?! Что не так с Деат? Может, это ошибка?..

Я посмотрела на смуглянок: они перестали двигаться и молча наблюдали за окончанием представления. Их глаза были большими и ясными - тёмно-карими. Мой взгляд метнулся на рассказчицу. Зелёные с коричневым.

Внутренности скрутились узлом от неприятного предчувствия. Нет, нет, нет. Разве это имеет значение? О чём говорят дурацкие глаза? Их цвет меняется в течение жизни у многих людей, не то что у ведьм... Хотя, что я, чёрт подери, несу?

Бред. Это бред.

Наследницы много колдовали во время пира, и ни у кого не было такого выражения глаз. Животный блеск, странная отстранённость во взгляде. И изменение цвета с зелёного на жёлтый. Эти страшные узкие зрачки.

Ни у кого я не видела ничего подобного.

Ведьма-стихийница с серыми глазами, добавлявшая в историю спецэффектов, подняла руки вверх и вода над озером загорелась всеми возможными оттенками сначала алого, затем розового и фиолетового, синего, голубого, зелёного, жёлтого. Всплески красок смешивались, переходили из одного в другой, по ним пробегали пронзительные молнии, словно тонкие трещины, разрывавшие пруд на части. Но это было лишь отражение всего великолепия, что теперь горело над нашими головами.

Я посмотрела в небо и увидела потрясающий по красоте фейерверк.

-Мы долгое время жили огромными общинами, возводя свои города по всей планете. Мы развивали наши силы и учились жить в гармонии с природой и человечеством. Мы были добры и милосердны, мы веками помогали им, стараясь забыть обиды прошлого. А затем появились фанатики. Христианство, ислам... И войны охватили людей, как эпидемия. Нас возненавидели, нашей силы испугались. Вы слышали слово «инквизиция»?

Фейерверки замолчали. Над прудом воцарилась тишина.

-На кострах инквизиции сжигались целые деревни. Люди сошли с ума, пытаясь уберечься от грехов, которые они выдумали сами. В селениях не оставалось женщин, а иногда не щадили и детей.

Пруд с треском вспыхнул пламенем, всё вокруг залил его жёлтый свет. Огонь был так ярок, что на него невозможно было смотреть. Девушки стали жмуриться. Только ведьма-стихийница с серыми глазами стояла с поднятыми руками и, не отрываясь, глядела в пламя. А затем среди его языков возникли фигуры женщин, они кричали и дёргались, но это было бесполезно: их приковали цепями к высоким столбам.

-Вот что такое инквизиция. Вот что такое религиозные войны. Вот что такое человеческая суть. С веками она не меняется.

Но ведь это не наша суть... Сколько сотен лет назад всё это произошло? На смену жестокости пришла глупость, не позволяющая нам даже предположить, что существует зло, гораздо страшнее наших будничных проблем...

Они запугивают нас. Заранее, на всякий случай. Вспоминают инквизицию и религиозные войны в Европе.

Получается ли у них? Да, это точно. Я уже боюсь того, что со мной будут делать дальше.

***

Той ночью я больше не видела Деат. Нам предложили вернуться в нашу пещеру. Все ведьмы были веселы и доброжелательны - они со смехом убеждали нас, что мы вовсе не пленницы, поэтому вольны покидать её и проводить время где угодно. Внутри нас ждало приятное обновление: пол был устлан мягкими коврами, на стенах появились те самые гобелены из чертога, на каждую из нас приходилось не меньше двух десятков подушек. Бледные оранжевые огоньки Евы сменились более яркими.

Пещера стала гораздо более уютной, и мы расслабились, уставшие от долгого и непонятного дня и от ещё более долгой и непонятной ночи.

Я как будто попала в очень милую женскую общагу, где нет ни одной чокнутой, постоянно устраивающей вечеринки или громко слушающей музыку. Вообще, будь у меня телефон, эту вечеринку устроила бы я, но, уезжая из дома, я не сочла нужным взять не то что гаджеты - даже какую-нибудь книжку.

У нас царила идиллия.

Большинство девушек собрались у озера и рассказывали разные истории о себе, чтобы сблизиться и скоротать вместе время. Майя, Альбина и Элла залезли в воду и брызгались и плавали, не снимая платьев. На берегу за ними наблюдали, опустив в озеро только ноги, Карина и Валерия, Анна-стихийница, Тина и Мария. Ева слушала их, улыбалась, поддерживала беседу и присматривала за Твиксом. Про дракона, съевшего человека, она больше не рассказывала.

Призрачная Дария отправилась гулять по долине. Вторая Анна, Жанна и Афина о чём-то тихо переговаривались, а затем разошлись, и, кажется, собрались спать. Нора, наверное, была настоящим интровертом, потому что весь вечер после предсказаний по крови вела себя тихо.

А я шаталась по берегу моря, как можно дальше от входа в пещеру, чтобы меня нельзя было увидеть оттуда. Я видела, как Дария исчезла за камнями, отправившись на свою ночную прогулку - и в самом деле, что ей, спать что ли?

Я мучила себя мыслями о Деат и всеми силами винила себя во всём, что произошло. Горячка влюблённости, охватившая меня в тот вечер, когда Деат показывала мне свою магию, сошла на нет, и я чувствовала себя непроходимой дурой. Нет хуже чувства на свете.

Я ковыряла пальцы, время от времени морщилась от боли в спине и трогала едва затянувшиеся рубцы.

И, разумеется, думала о том, почему глаза Деат становятся жёлтыми с узкими зрачками всякий раз, что она колдует. Ничего умного в голову не приходило, я лишь постоянно зевала, спотыкалась на ровном месте и хотела реветь, не переставая. С моря дул холодный ветер, я дрожала от холода, кутаясь в звёздный плащ Деат, который вполне мог задушить меня каким-нибудь магическим способом, но почему-то этого не делал. Пока.

Усталость довольно быстро добила меня, и я уже собиралась отправиться спать, когда увидела вдали, над скалами, бледный силуэт. Один из тех самых аморфных призраков, которым следует выражать почтение по словам Деат? Впрочем, что теперь для меня значат её слова?

Я не удержалась и показала бледному силуэту фак. Призрак, висевший над долиной, исчез, и до меня дошло, что это могла быть Дария.

А затем мне вдруг пришла мысль попробовать свои силы. Да, стоит узнать, о чём думают наследницы. Пора привыкать к тому, что с помощью своего ведьминского дара я могу не задаваться вопросом, кто мне друг и кто враг, а сразу выяснить это, покопавшись в чужих головах.

Смогу ли я сделать это на расстоянии? Вот было бы весело.

Я села на камень, постаралась расслабиться и забыть о холоде. Ева, Альбина, Тина, Карина, Валерия и остальные.

Открыв глаза, я уже видела не тёмное море и вяло накрывавшие песок волны, а пещеру и блеск озера. Вокруг звучали голоса, но мне с трудом удавалось понять, кто есть кто.

«...и сейчас она с ней. Не сомневаюсь».

«Я заметила, что она спустилась к пляжу. Она не в долине».

«Думаешь, она может быть опасна?»

«Она не опасна. Она думает больше, чем кажется. У неё много всего на уме».

Я напряглась и поняла, что это был голос Евы. Он звучал не так, как все остальные - неужели я смотрю на всё это её глазами?

«Во всяком случае, я на это надеюсь. Хороша же из меня принцесса, если я не доверяю одной из сильнейших будущих советниц», - проносилось в её мыслях.

«Но она спит с...»

«Вполне возможно, Смерть эквивалентна Волан-де-Морту, так что лучше говорить «сама знаешь с кем». Кристина любит шутить, но сдаётся мне, что ей самой не до шуток».

Я вздрогнула и вновь оказалась на берегу, во тьме, которую разбавляли лишь звёзды, составлявшие мне компанию. Настоящие, а не те, что украшали плащ. Что ж, если девушки мне не доверяют, то это ещё одна причина доверять им. Они не зомби, околдованные наставницами, они не ждут золотых гор. А я действительно веду себя подозрительно.

Грустно улыбнувшись, я сильнее закуталась в плащ и поплелась в пещеру. Но сначала я дошла до воды и промочила ноги в холодной волне, накатившей на песок. Я подняла голову и уставилась на звёзды.

«Нужно бежать, - подумала я. - И теперь, когда я подумала об этом уже два раза, я уверена, что моя жизнь обречена».

Деат как-то сказала, что мой разум для неё - открытая книга. Или что-то вроде того. Она увидит. Она узнает. И тогда меня ждёт судьба Элейны. Хотя какая мне теперь разница?

***

Ева слегка погасила огоньки в пещере, чтобы свет не мешал спать.

Моя постель была у шероховатой кривой стены. Я долго сидела без сна, обхватив руками колени, и продолжала сводить себя с ума мыслями. Голова шла кругом, и вдруг по щекам начали катиться слёзы. Внутри всё взорвалось от жалости к себе.

Супер, если кто-то меня увидит - решит, что я свихнулась. Но разве не именно это происходило со мной всю ночь?

На улице светало: я точно знала это. Девушки спали, как убитые. Должно быть, сейчас три или четыре часа утра, а это то самое время, когда спать хочется вообще всем. Кроме почти сумасшедших полуведьм вроде меня.

-Кристина, ты чего? - прошептал кто-то рядом со мной.

Я поспешно смахнула слёзы и увидела Нору, чья постель была совсем недалеко от моей.

Слабо улыбнувшись - жалкое зрелище - я шмыгнула носом и сказала:

-Да так. Избыток влаги в организме...

-Брось, мы же сёстры, - она подползла ко мне, села рядом и положила руку мне на плечо. - Ты слышала, что говорили Тина, Валерия и остальные? Ты расстроилась?

А я думала, эта девушка - интроверт. Во всяком случае, это очень любопытный интроверт.

-Конечно, слышала, - я горько усмехнулась. - Но вы имеете право так думать. Ты тоже не доверяешь мне?

На несколько мгновений я погрузилась в её мысли.

Трудно доверять таким, как ты. Но что от нас останется, если мы будем ненавидеть друг друга?

-Точно сказано, - я улыбнулась сквозь слёзы. - Хотя, скорее, «точно подумано».

Нора растерянно смотрела на меня.

Как же я устала молчать.

-При возможности я читаю мысли. Прости, это сильнее меня. Я знаю, что не вызываю доверия. У меня слишком много на уме, Ева права. Моя наставница... сама знаешь, кто - она как-то появилась в моей жизни и стала медленно сводить меня с ума. Она была везде и всюду, она не давала мне покоя. Днём я думала о ней, по ночам - о том, каков был бы секс с ней.

-Я не... - начала испуганная Нора, но не убрала руку с моего плеча.

-Звучит как будто я идиотка, но я хотела её больше всего на свете. Я знала, что она чудовище, но смирилась с этим.

Слова делали всё, что произошло, как никогда реальным. Слёзы с новой силой полились по щекам.

-Эй, нет, нет, ты не... не виновата, - тихо сказала Нора, обнимая меня одной рукой за плечи. - Мы все оказались здесь против воли.

Несколько секунд я тщетно пыталась взять себя в руки.

-Я ненавижу здесь всё. Я ненавижу этих... они не люди. Как можно быть человеком, если ты прожил на свете три тысячи лет?

-Нора, Кристина?

В полумраке перед нами засеребрилась полупрозрачная Ева. Она казалась взволнованной.

-Привет, - с глупой и совершенно фальшивой улыбкой выдала я.

Ева села около моих ног. Забавно, что она вообще может садиться, ведь она призрак - как это происходит?

-Что-то не так? - спросила она.

Я фыркнула и подавила всхлип.

-Сама знаешь кто, - тихо сказала Нора.

-Да-да, знаю, я дура, - фыркнула я. - Но я больше не хочу быть частью этого места. Никогда не хотела, чёрт подери! Нас запугивают всем, чем только можно. Когда моя грёбаная наставница колдует, её глаза меняют цвет, и она становится похожа на животное. Однажды её руки и ноги стали прозрачными.

-Уйти отсюда невозможно. И я тебе запрещаю даже думать об этом. Мы не можем, - твёрдо, но тихо, чтобы нас не слышали, произнесла Ева.

-Что ж, ты опоздала. Я только об этом и могу думать.

Если бы я сейчас побывала в её голове, то услышала бы что-то вроде «истинная принцесса защищает свой народ». Как же это фальшиво. Какая защита в рабстве?

Я вдруг вздрогнула, отстранилась от руки Норы, стянула с плеч плащ, убрала волосы и повернулась так, чтобы они обе видели мою израненную спину.

Нора дёрнулась и охнула от удивления. Глаза Евы расширились.

-Что произошло? - едва шевеля губами, спросила Нора.

-Помнишь, ты предсказала мне боль в спине и в душе?

Она ошеломлённо кивнула.

-Вот что нас ждёт в этой «прекрасной новой жизни». Во всяком случае, меня.

***

Нора и Ева не отходили от меня всю ночь. Нора спала рядом, повернувшись ко мне спиной, Ева с печалью смотрела то на неё, то на меня - прямо в глаза, потому что я не спала - то на остальных, кого только можно было увидеть в этой части пещеры.

Предполагалось, что целый день мы не будем делать ничего, только ходить по долине и общаться со своими наставницами, поэтому под утро я позволила себе уснуть. Меня разбудил мягкий голос Евы и лёгкий ветерок: всё-таки звёздного плаща не хватало, чтобы полностью согреться.

-Ты должна меня понять - я не могу позволить хоть чему-то пойти не так. Это безопасно.

Я с опаской смотрела на Еву, принцессу, которую я не имела права ослушаться, и на Валерию, задумчиво разглядывавшую меня. Ева привела её с собой. Большинство девушек всё ещё спали после долгой и тяжёлой ночи, но у озера слышался слабый плеск воды: должно быть, кто-то умывался.

-Делай, что нужно, - ответила я.

Нельзя отказываться. В крайнем случае, я лишь превращусь в большую сосульку, велика беда!

Валерия сосредоточилась, взяв меня за руки. Её ладони и вправду были холодными.

-Надеюсь, всё получится, - сказала она.

-Я в тебя верю, - сказала Ева тоном «ты не посмеешь возразить».

В ней определённо проклёвываются способности командиршы. Только я видела по её взгляду, что она сомневалась. Это было одно из первых жестких решений, которое примет далеко не каждый. И она посчитала, что сможет жить с тем, что заставила меня пройти через это против желания.

Что ж, это только начало. Как говорил один умный наёмник из «Песни льда и огня» Даарио Нахарис: «Короли либо мясники, либо мясо». И сам предпочитал быть мясником. Ева уже свернула на эту дорожку. Но мне ли, трусихе, её винить?

Я опасна для Евы и её подопечных. Меня нужно заткнуть.

Объясню: Ева соврала Валерии, что мною овладевают чувства и я не в ладах с собой. Чтобы я не испортила древние обряды, мой пыл нужно слегка охладить. А дар Валерии - редкий и ценный, но не только из-за возможности замораживать всё подряд, но из-за способности лишать эмоций, охлаждая тебя в переносном смысле слова.

Необычный душевный холод охватил меня волной, обрушившейся на макушку. Волосы Валерии колыхались от магии, Ева наблюдала, пряча любые эмоции.

Когда всё закончилось, моя голова почти полностью опустела, и не меньше часа я приходила в себя. Не меньше часа я была страшно напугана тем, что ни о чём не думала. Действие заклятия Валерии было долгим. Я не улыбалась, не смеялась, не шутила - даже натянуто, даже саркастично. В моменты, когда мир вокруг ненадолго погружался в тишину, в голове у меня словно свистел ледяной ветер.

-Кристина! - Нора окликнула меня у выхода в пещеру.

Я повернулась к ней.

-Что сделала Ева?

Я пожала плечами.

-Меры предосторожности.

-Могу я попробовать... снова... твою кровь?

-Зачем?

-У меня во рту всё время вкус твоей крови. Значит, твоя кровь хочет что-то рассказать. Во всяком случае, мне так кажется, - она морщилась от неловкости и ковыряла пальцы, рассказывая об этом.

Я не могла нормально анализировать всё, что со мной происходило после заклятия, и едва ли понимала её внезапное желание испить моей крови. Надо - значит, надо. Я пожала плечами и протянула Норе свою ладонь. Она торопливо взяла мою руку в свои, нашла маленький рубец, оставшийся после надреза, сделанного ею на пиру, расковыряла его и приложилась к моему пальцу, неторопливо всасывая кровь.

Выпив столько, сколько было нужно - в общем-то, совсем чуть-чуть, она отпрянула, закрыла глаза и на какое-то время выпала из реальности. Она всё хмурила брови, видно, усердно пытаясь что-то разглядеть в своих видениях.

-Высоко в чертогах королей... призраки... - бормотала она, вдруг приоткрыв глаза и глядя себе под ноги. - Кружат с ней в танце... Что за... Я не понимаю.

-Выглядит так, словно у тебя шизофрения.

-А у кого здесь её нет, - согласилась Нора. - Я видела фиолетовых коней на берегу моря.

И этими словами она озадачила меня даже в том странном состоянии.

-Ты уверена, что тебе нужно было выпить мою кровь?

Нора могла различать вкус крови, это мы выяснили на пиру, но почему она не могла ошибаться? В тот первый раз её предсказание оказалось верным, только вот очень и очень туманным. И сейчас она снова не может сказать ничего вразумительного. Какая польза в этом даре, если он ничем не может помочь?

-Да, я не могла перепутать... Ты не знаешь никакую Дженни? - вдруг спросила она.

Я долго пристально смотрела на неё, ни черта не понимая. Нора засмущалась и стала отмахиваться и что-то бормотать.

-Брось, ерунда, это звучит так глупо. Прости, что пришлось выпить твою кровь.

-У меня много. Обращайся.

***

Быки были ещё живыми, когда я увидела их. Несчастные животные, полностью скованные и подвешенные над землёй на железных столбах. Они ныли, фыркали и мычали, заливая этими жуткими звуками весь амфитеатр. Каждой из шестнадцати наследниц - один бык. Ведьм собралось много - больше, чем я видела раньше. Вокруг горели бесконечные факелы и костры, в железных урнах, в каменных чашах, вокруг ступенчатых сидений, поднимавшихся ввысь на несколько метров. От их света синее ночное небо стало отвратительно-рыжеватым.

Я стояла напротив тёмно-коричневой живой туши из перекатывающихся мускулов, и равнодушие заклятья не отпускало меня, как бы я ни старалась сочувствовать бедному животному. Все эмоции подавлены. Только вонь пота быка, свирепое мычание, блеск шкуры, большая голова с тонкими рогами. Он брыкался и брыкался, и едва я посмотрела на него, издал странный звук и стал брыкаться ещё сильнее.

Я пугаю это огромное существо? Неужели я способна кого-то напугать?

Мне не удавалось услышать и половины того, что говорили сильнейшие ведьмы в качестве напутствия перед жесточайшим жертвоприношением. Слова влетали в одно ухо и вылетали из другого, а я силилась их поймать и хоть на секундочку задержать в голове, но они улепётывали от меня, шустрые, как воробьи.

Зарезать быков. Они собираются зарезать быков. Я должна отрезать его голову и положить в ноги сильнейшим. И увидеть Деат. Но так как же я отрежу голову такому зверюге? Разве мне хватит сил?

Но и эти простые размышления не задерживались в моём разуме. Боюсь представить, каким было моё лицо, я почти перестала чувствовать его, ведь я не говорила, почти не думала, не переживала, не изматывала себя мыслями. Не морщила нос и лоб, не кривила губы.

Скучная же жизнь у восковых фигур. Я-то знаю, я почувствовала себя одной из них.

Что же значит этот бык?

Я всё так же тупо смотрела на своего тёмно-коричневого красавца невидящим взглядом. Альбина была совсем рядом - и её бык тоже был рядом - на бедняжке не было лица от ужаса. Она стояла бледная, как снег, и я вовсе не преувеличиваю. Бледная, как волосы Валерии, заколдовавшей меня. На голове у неё теснились уже два больших пушистых паука, ещё несколько сидели на плечах, цепляясь за лямочки.

-Кристина, я не смогу... - прошептала она, со страхом глядя мне в глаза.

-Ты должна, - ответила я.

-С тобой что-то не так?..

-Молчи.

Казалось, что произносить какие угодно слова - непосильная задача. Язык едва шевелился.

В этом ритуале каждый сам за себя. Она разберётся. А если нет, то... не знаю. Нет - значит, нет.

Деат смотрела на меня издалека - совсем недолго, но достаточно, чтобы хорошенько напугать. Только вот трудно напугать человека, который ничего не чувствует. Она была всё так же прекрасна: красные губы растянуты в бездушной улыбке, в чёрных волосах светятся золотые подвески на тоненьких цепочках, вместо серебристого платья - такое же длинное, но малахитово-зелёное, камни, которыми оно вышито, сияют в красных огнях костров. На груди поблёскивает золотистая роза.

Напоминаешь мне о Маргери Тирелл, любовь моя? Носишь цвет и знак её дома, пытаясь послать мне тайный сигнал? Но зачем тебе оно нужно?

Я посмотрела на неё в ответ пустым взглядом и на секунду пробралась в её разум.

Спасибо тебе, Валерия. Если бы не ты, я бы обделалась от страха, проворачивая этот безумный фокус.

Деат вспоминала огонь, что выжег душу Элейны, как корчилось её тело, как темнели и выступали на белой коже вены, как красивые медовые глаза наполнялись кровью и чернели. Как в конце всё, что осталось от прежней прекрасной девушки, - это лишь такие же медовые локоны, растрепавшиеся, но по-прежнему блестящие.

Вот как умирают ведьмы.

В голове Деат кто-то закричал, виски сжала боль, но она нисколько не изменилась в лице.

Этот крик перепугал меня не на шутку. Я вернулась в реальность. В таких далёких зелёных глазах Деат мелькнул жёлтый огонёк.

Сильнейшие ведьмы - все те, кто восседал на пиру на помосте, - подняли руки, и в воздухе заискрила магия. Она слабо потрескивала, как провода электрических столбов под высоким напряжением. Может быть, никто кроме меня и не мог её слышать.

Вместо быка передо мной материализовалась моя мать. Тушка уменьшилась и преобразилась, пока я не узнала её лицо. По спине пробежали мурашки, но в голове было всё так же пусто. Удивление слабо трепетало где-то очень глубоко в моей груди, а холодный разум говорил: «Это не она. Им невыгодно убивать людей. Пришлось бы заметать следы...»

Это испытание.

Сбоку взвизгнула и закрыла лицо руками Альбина. Я немного повернула голову, чтобы взглянуть на неё. Бедную девочку трясло как в лихорадке, а глаза были наполнены слезами. Её пауки замельтешили, путаясь лапками в волосах. Альбина зажимала пальцами рот, сдерживая рыдания.

Интересно, кого она увидела? Я смотрела вокруг и кроме моей матери, подвешенной на цепях, не видела ни одного человека - на их месте всё ещё висели быки. Ещё одно доказательство. Это испытание.

Так как мне нужно оттяпать голову? Чем? Чёрт подери, в следующий раз слушай, какие напутственные речи говорят эти грёбаные ведьмы.

Я закрыла глаза, забыв обо всём, и незаметно для самой себя проникла в разум девушек вокруг. Их вскрики, стоны и плач смешивались в один протяжный вой. Мысли скакали, невозможно было понять, кто и кого увидел на месте своего быка. Были мужчины, женщины, юноши, девушки, у кого-то - даже дети.

Убейте их всех. Просто убейте, чёрт подери.

Было трудно понять, как глубоко я забралась в чужие головы, но в один миг я несколько раз мысленно произнесла это как мантру: «Убейте их всех». Даже всемогущая Ева оказалась под моим влиянием, и я чувствовала, что её сила подчинится мне, если я прикажу.

Дай нам оружие. Дай нам что-то.

И Ева повиновалась. Ещё не понимая, что она делает, она сжала ладони в кулаки и дёрнулась. В руках у каждой из наследниц оказался меч. Лучше подошла бы алебарда, секира или в крайнем случае топор... Что ж, будем работать с тем, что есть.

Внутри всё сильнее становилось неясное беспокойство: а что, если это никакая не магия? Что, если это и есть моя мама?..

Заткнись и убей её. Заткнись и убей.

Меч был тяжёлый. Я подняла его, держа обеими руками, и занесла над головой. Удар. Глухой звук. Утробное мычание. Булькающее тяжёлое дыхание. Что-то тёплое на моём лице. Меч вонзился в позвоночник, но не переломил его - я слишком слаба, чтобы перебить широкую шею быка одним ударом.

Я снова подняла меч. Капли крови упали на мою макушку. Снова удар. За ним ещё и ещё.

Я сделала не меньше пяти. Руки дрожали, кровавый фонтан бил из туловища быка. Теперь я отчётливо видела его грузное тело, на автомате сокращающиеся мышцы. Это просто не могла быть моя мать. Горячая кровь булькала и текла к моим ногам, заливая босые ступни. Голова быка, падая, ткнулась концом тонкого рога мне в колено.

Мой лоб и щёки покрывали крупные красные брызги. Отбросив меч, я осторожно перевернула голову, держа её за рога.

Готово.

Я оглянулась по сторонам: вокруг творился хаос. Ведьмы в амфитеатре одобрительно кричали - странно, ещё секунду назад я не слышала ни единого звука. Арена была окружена разномастной толпой, шум стал казаться мне густым, обволакивающим всё вокруг, как плотный туман.

Пока я не поняла, что эти крики предназначались мне, первой принёсшей жертву. Тогда я нашла глазами Деат. Она по-прежнему стояла рядом с сильнейшими ведьмами в своём сияющем зелёном платье и теперь тоже смотрела на меня. В её страшных глазах я видела гордость, она с упоением оглядывала всё вокруг и была сдержанна в своём триумфе.

Смутно вспоминая, что нужно делать дальше, я подняла за рога голову быка и двинулась вперёд, держа её перед собой. Кровь залила всё моё платье, а ступни скользили и становились липкими. Голова быка была тяжеленной, и мои руки дрожали, когда, приблизившись к сильнейшим ведьмам, я подняла её над собой, медленно опустилась на колени и положила к их ногам. Склонив голову, я сказала:

-Кровь очищает душу.

-Встань, Кристина, сестра всех ведьм и наследница Смерти, - произнёс скрипучий голос Духа Севера.

Я повиновалась и встала, расправив плечи. На коленях я была одним из немногих белых пятен в центре амфитеатра, среди тёмного месива ведьм и горевших тут и там всполохов костров. Перед платья, весь залитый тёмной бычьей кровью, не было видно, мои длинные светлые волосы скрывали рубцы на спине. Когда я поднялась с колен, белое одеяние наследницы упало к ногам бесформенной шёлковой кучей и открыло новое платье, само собой оказавшееся под прежним, - ярко-красное, вышитое бордовыми камешками и золотой нитью на груди, подоле и полах длинных рукавов.

Символ пройденного испытания кровью.

-Сожги его, - сказал хриплый голос Духа Севера.

Я подобрала белое платье, подошла к ближайшему костру и бросила его в огонь.

Когда я оглянулась, к ногам сильнейших легла новая голова - руки измазанной в крови Анны-стихийницы так же тряслись. Затем подошла Афина. Ева несла голову усилием воли - её бесплотные руки не могли справиться с такой задачей. Голова её быка была отделена от тела с помощью магии, и срез был ровный, как от гильотины.

Деат смахнула с лица длинную прядь волос, нетерпеливо дожидаясь, когда с заданием справятся остальные девушки.

Последней голову положила Альбина, заплаканная, ослабевшая от рыданий. Её паучки следовали за ней по земле, первым за своей матерью бежал заметно подросший Твикс.

Тогда сильнейшие расступились, Деат сделала шаг вперёд, взмахнула рукой и прямо перед ней появился человек, словно бык, скованный по рукам и ногам. Растрёпанные волосы, явно давно не мытые, закрывали его глаза, но перед нами, вне всяких сомнений, был мужчина. Из одежды на нём остались одни только джинсы, худая грудь и тонкие руки намекали, что он был молод. Подбородок зарос щетиной, на щеках виднелись красные пятна прыщей.

И я неожиданно узнала кассира из супермаркета на заправке, который пожелал мне найти член.

Что ж, ты дошутился, дорогой. Кто теперь знает, что с тобой сделает Деат?

Внутри, в моей голове, всё так же свистел ветер и редкие мысли, такие как эта, пролетали, словно лёгкие хлопья снежинок. Я не находила в себе ни капли сочувствия. Как долго ещё будет держаться заклятье?

Вокруг всё нарастал гул из сотен голосов ведьм. Мне казалось, я попала на арену Колизея и все зрители в один голос требовали смерти проигравшего гладиатора. Они... убьют его. Впрочем, разве это было не очевидно? Почему во мне что-то ёкнуло от этой мысли?

Деат начала говорить. Я не слышала её слов: я боролась с заклятием внутри меня. Я пыталась думать, пыталась начать ощущать мир вокруг, как прежде. Я пыталась вспомнить, каково это - снова чувствовать.

Деат говорила и говорила. Ей нравилось говорить. Её голос звучал заливисто и громко, а слова заставляли ведьм продолжать одобрительно кричать. Деат была уверена в себе, прекрасна и убедительна. Все вокруг не сводили с неё глаз, и я тоже.

Пленник закашлялся - не знаю, был ли он в себе или ни черта не понимал, но его взгляд метался из стороны в сторону и в конце концов остановился на мне. В глазах мелькнуло понимание: он меня узнал.

Заклятие становилось всё слабее и слабее. От воспоминаний закружилась голова. Я чувствовала раздражение, когда этот парнишка пытался продать мне по акции какую-то безделицу, а потом предложил презервативы, дилдо и вибраторы. Я возмущалась, когда Деат угнала тачку. Я чувствовала трепет, когда целовала её. Потому что тогда я не могла её не любить...

-...по традиции этой чести удостаивается первая наследница, очищенная кровью, - закончила Деат.

Я словно вынырнула из мутной воды. По спине побежали мурашки, на меня нахлынули все эмоции, какие только могли. Все, одной волной, как когда-то меня ударило заклятье, забравшее их. Сами собой глаза наполнились слезами.

Вспомни что-то серьёзное.

Чёрт подери, как же я ненавижу преподавателя по естествознанию! Мой колледж не видел более самовлюблённого идиота...

Понятия не имею, почему выбор пал именно на этот факт.

Парень обречён. Он обречён. Если не я, его убьют ещё более мучительно. Я первая принесла чёртову голову быка. Я должна убить этого несчастного парня. Я ничем не смогу ему помочь.

Я никогда не пойму, как мне удалось так легко подчинить вдруг свалившиеся на меня эмоции своей воле и направить в один порыв. И никогда не пойму, как я смогла сделать то, что сделала. Мне стыдно признавать, что я даже не запомнила тот момент во всех подробностях, как это полагается нормальному человеку.

Я сделала пару шагов вперёд, взяла из протянутой руки Деат кинжал и с размаху всадила его парнишке в сердце. Остриё наткнулось на кость и тут же скользнуло между рёбрами вглубь. Крови было совсем мало. Парень вздрогнул и раскрыл рот в безмолвном крике. Две секунды он продолжал стоять на коленях, а затем рухнул на каменную арену лицом вниз, как мешок картошки.

Стоя над ним, я заставляла себя размеренно дышать.

Теперь он труп. Именно эта мысль заставила меня отвести взгляд, боясь, что меня вырвет, и встать на своё место рядом с девушками.

Амфитеатр захватил оглушительный гомон сотен женских голосов. Деат улыбалась. Наследницы в полном молчании смотрели вокруг.

Я вспомнила, что во время таинства Деат тоже убила человека в первый раз. Собственные руки стали мне противнее, чем труп парнишки-кассира, под которым медленно образовывалась кровавая лужа.