Путь во тьму. Гервей

В просторном главном зале гости уже заняли свои места, образовав широкий проход посередине, ведущий к свадебному алтарю и украшенной цветами арке. Благородные дамы в роскошных нарядах, вельможи в парадных одеяниях, придворные, все замерли в ожидании. Священник, облачённый в торжественные церемониальные одежды, терпеливо ожидал начала церемонии, его руки спокойно лежали на раскрытом молитвеннике.

Внезапно двери зала распахнулись и в украшенное помещение вошёл король. Его появление было подобно удару грома в ясный день. Все разговоры стихли, шепоты оборвались, и в зале воцарилась почти звенящая тишина.

Гервей двигался с присущей ему царственной осанкой, его дорого украшеные одежды переливались в свете сотен свечей. Крылья за спиной были аккуратно сложены, но даже в этом жесте чувствовалась скрытая сила. Он шёл к алтарю, и каждый его шаг словно отпечатывался в памяти присутствующих.

Придворные склоняли головы в почтительном поклоне, дамы приседали в реверансах. Но король не замечал этих знаков уважения — его взгляд был устремлён вперёд, на алтарь.

Тихо заиграла ненавязчивая живая музыка — нежные переливы арфы и мягкие аккорды скрипки наполнили зал, сплетаясь с дыханием собравшихся. Мелодия струилась, как шёлковая лента, успокаивая и одновременно усиливая предвкушение.

Гервей остановился у алтаря, его фигура словно застыла в центре этого торжественного действа, величественная, напряжённая, полная ожидания.

Его взгляд медленно скользил по лицам собравшихся, будто пытаясь прочесть в каждом выражении лица тайные мысли. Он искал в их глазах то, что могло бы выдать их истинные чувства: будет ли это вздох удивления когда они узнают имя избранницы, искра осуждения или, возможно, дерзкий вызов?

Придворные замерали под его пристальным взором. Кто-то опускал глаза, не смея встретиться с королём взглядом, кто-то пытался скрыть свои эмоции за маской учтивости. Но Гервей видел всё — каждую едва заметную гримасу, каждый непроизвольный жест, как кто‑то нервно теребит перчатку, как дама за спиной мужчины обмахивается веером чуть чаще, чем требует температура зала.

Но когда двери вновь распахнулись, всё внимание Гервея приковала она — его будущая королева. Лаала появилась в зале, словно воплощение самой красоты и грации.

Белое платье, словно сотканное из лунного света, идеально облегало её фигуру, подчёркивая каждый изгиб тела. Расшитая серебряными нитями ткань будто излучала собственное сияние, создавая вокруг девушки ореол волшебства. Каждый шаг Лаалы заставлял мерцать драгоценные камни в вышивке, словно звёзды на ночном небе.

Длинная фата, невесомая как паутинка, струилась за ней, почти касаясь мраморного пола. Она колыхалась при каждом движении, создавая впечатление, будто невеста действительно парит над землёй.

У Гервея перехватило дыхание. Он не мог оторвать от неё взгляда, ловя каждое движение, каждый жест. Его сердце забилось чаще, когда она начала своё плавное движение к алтарю.

Лаала двигалась с удивительной грацией, словно плыла по воздуху, не замечая ни сотен устремлённых на неё взглядов, ни шёпотов, прокатившихся по залу. Её взгляд был устремлён вперёд, но Гервей знал — она видит только его.

Когда Лаала остановилась перед ним, их взгляды встретились. Теперь они стояли друг напротив друга.

Музыка стала звучать мягче, почти нежно.

Священник открыл древний фолиант, его голос, сильный и уверенный, наполнил зал торжественными словами.

— Сегодня, мы собрались здесь, чтобы закрепить священный союз двух сердец. Короля Гервея Волверинэ и Лаалы Шейн. Да благословят Единые этот союз, да прольётся на вас их свет. — при этих словах он соединил руки короля и его избранницы обернув их лёгкой белой тканью. — Перед лицом Единых богов и людей, собравшихся здесь, объявляю начало священного союза…

Придворные затаили дыхание, наблюдая за этим моментом. Кто-то не смог сдержать восхищённого вздоха при виде такой красоты, другие же продолжали хранить напряжённое молчание, скрывая свои истинные чувства: в глазах некоторых читались и зависть, и недоумение, и даже плохо скрытое презрение.

Фата под пальцами Гервея медленно соскользнула с головы Лаалы, открывая её прекрасное лицо. Её волосы, уложенные в сложную причёску, украшенные цветами, сияли в свете свечей. Гервей не мог налюбоваться ею, её ясными голубыми глазами, лёгкой улыбке, румянцу на щеках...

И они дали клятву.

— Я, Гервей Волверинэ, беру тебя, Лаала Шейн, в жёны, — произнёс король твёрдо, глядя ей прямо в глаза. — Клянусь любить и защищать тебя во все дни моей жизни, в радости и в горе, в богатстве и бедности, перед лицом богов и людей. Клянусь, что моя корона будет и твоей, как и моё сердце.

Лаала глубоко вздохнула, и её голос, чистый и звонкий, разнёсся по залу:

— Я, Лаала Шейн, беру тебя, Гервей Волверинэ, в мужья. Клянусь идти рядом с тобой по жизни, делить с тобой и радость, и печаль, поддерживать тебя в твоих трудах и хранить любовь в своём сердце до последнего вздоха. Клянусь быть тебе верной спутницей и опорой, что бы ни уготовила нам судьба.

Священник кивнул, его глаза блеснули одобрением.

— Слова ваши услышаны богами и людьми. Да будет ваш союз крепок, как сталь, чист, как горный ручей, и светел, как первый луч рассвета!

В зале повисла тишина, а затем раздался шквал аплодисментов. Кто‑то хлопал сдержанно, кто‑то от всей души.

Крылья Гервея слегка дрогнули за спиной, будто стремясь обнять и защитить их обоих, а Лаала, улыбнувшись, сжала его руку чуть крепче.

Их первый супружеский поцелуй был нежным и трепетным, полным обещаний и надежд.

********

Банкетный зал переливался огнями — сотни свечей в хрустальных люстрах отражались в позолоте лепнины и зеркалах. Столы, уставленные изысканными яствами, манили ароматом пряных соусов, запечённой дичи и свежих фруктов. Воздух был напоён смехом, звоном бокалов и мелодичной игрой оркестра.

Гервей и Лаала заняли места за главным столом, возвышающимся на небольшом подиуме. Король не отпускал руку супруги — даже среди шумного празднества их взгляды постоянно находили друг друга.

Придворные постепенно расслабились. Дамы в роскошных платьях оживлённо обсуждали наряды и украшения, бросая при этом оценивающие взгляды на невесту. Кавалеры поднимали бокалы с выдержанным вином, произнося витиеватые тосты в честь новобрачных, явно желая получить расположение нового монарха. Их речи были сладкими, как мёд, но за ними угадывались расчётливые мысли: "Как теперь изменится баланс сил? Какую роль сыграет эта простолюдинка в политике королевства?"

Некоторые пары уже кружились в первых танцах — плавные движения вальса создавали завораживающий узор на узорчатом паркете.

Лаала улыбалась гостям, кивала в ответ на комплименты, но её пальцы едва заметно дрожали, сжимая бокал с фруктовым нектаром. Она чувствовала на себе эти взгляды — любопытные, завистливые, настороженные, оценивающие. Но Гервей был рядом. Он держался с привычной уверенностью монарха, знающего, что его власть не сломать ни взглядами, ни словами.

Празднество постепенно затихало: гости расходились, оркестр играл всё тише, а свечи в канделябрах догорали, оставляя после себя лишь тонкий аромат воска и тёплое мерцание угасающего пламени.

Лаала и Гервей наконец остались одни. Тишина окутала их, словно мягкое покрывало, принося долгожданное умиротворение после насыщенного дня. Теперь они могли войти в одни покои — не как король и его избранница, не как правитель и простолюдинка, а как муж и жена. Всё было прилично, всё было по закону, и никакие пересуды, никакие косые взгляды больше не имели над ними власти.

Гервей осторожно закрыл за собой дверь спальни, и этот тихий щелчок замка словно поставил точку в череде сомнений и тревог. Он обернулся к Лаале — она стояла у окна, освещённая лунным светом, и её силуэт казался ему самым прекрасным зрелищем на свете. Лунный луч соблазнительно скользил по её плечу, по линии шеи...

— Наконец‑то мы одни, — прошептал он, подходя ближе.

Лаала повернулась к нему, и в её глазах отражалась трепетная нежность. Она сделала шаг навстречу, и Гервей бережно обнял её, чувствуя, как напряжение дня покидает его тело.

Он зарылся пальцами в её волосы, освобождая их от заколок и шпилек и  светлые пряди рассыпались по её спине, переливаясь серебром в лунном свете. Лаала прижалась щекой к его груди, слушая ровное, сильное биение его сердца.

В спальне царил полумрак, лишь несколько свечей на прикроватном столике бросали мягкие блики на резную мебель и тяжёлые бархатные шторы. Аромат свежих цветов, принесённых слугами перед сном, смешивался с едва уловимым запахом лаванды от постельного белья.

— Ты устала? — тихо спросил он, приподнимая её подбородок, чтобы заглянуть в глаза.

Лаала молча мотнула головой, проведя кончиками пальцев по щеке Гервея, огладив его шрам, затем медленно расстегнула первую пуговицу на его камзоле.

Он осторожно кивнул, понимая без слов.

Принялся освобождать её от корсета платья, поддев и развязав тугие завязки. И Лаала позволила платью скользнуть вниз на пол, где оно легло белоснежным облаком у её ног.

Король провёл рукой по открывшимся изгибам, целуя ключицы и шею, постепенно увлекая любимую за собой, ближе к кровати. Его губы оставляли на её коже едва ощутимые следы тепла, а дыхание становилось всё чаще.

Они опустились на широкое ложе, и Гервей притянул Лаалу ближе. Она растегнула его рубашку, намерено прикасаясь к его торсу дольше чем требовалось, медленно, дразняще, будто изучая каждый сантиметр кожи... Гервей не выдержал и помог ей закончить начатое, нетерпеливо скинув свою одежду в сторону.

Его крылья плавно раскрылись уперевшись в каркас балдахина, словно отделяя их от всего мира, создавая их личное убежище... Сегодня она будет только его.

В эту ночь им не нужны были слова — их тела говорили друг с другом на языке прикосновений, движений и взглядов. Где каждый поцелуй клятва любви и страсти, каждый томный вздох музыка чувств переплетающихся с ритмом толчков и тихих шлепков кожа о кожу.