Часть 5 <<Разногласие>>
День выступления по истории настал неожиданно быстро. За последние дни они с Лестером всё-таки кое-как собрали материал: Ноа аккуратно оформил весь план, написал вступление и заключение, а Лестер настоял на том, чтобы вставить раздел про культурные изменения и музыку двадцатого века.
Ноа не был в восторге, но решил уступить — хотя внутри кипел от мысли, что учитель может счесть это несерьёзным.
---
Когда они вышли к доске, Ноа чувствовал себя напряжённо. В руках у него были аккуратно разложенные листы, а в голове — выверенные фразы. Лестер же шёл медленно, с ленивой ухмылкой, словно выступление было для него развлечением.
Ноа начал:
— Сегодня мы расскажем о трёх ключевых событиях, изменивших мир. Первым является Французская революция, которая…
Его голос был чётким, но сухим, будто он зачитывал энциклопедию.
— …и именно поэтому это восстание считается началом новой эры в европейской истории, — закончил он, поднимая глаза на класс.
Некоторые слушали, но у многих уже начали слипаться веки.
Тогда вперёд шагнул Лестер.
— А теперь — к более интересной теме, — сказал он громко, так что многие сразу оживились. — Представьте: середина двадцатого века, война позади, люди хотят забыть весь этот ужас. И что они делают? Правильно, включают музыку. Появляется рок-н-ролл. Представьте ребят, которые впервые слышат эти ритмы — они будто освобождаются от всех правил. Это ведь тоже революция, только не с вилами, а с гитарами.
Класс зашумел, кто-то засмеялся, кто-то закивал. Учитель даже приподнял бровь.
Ноа стоял рядом и чувствовал, как у него внутри всё сжимается. Его аккуратный план рушился на глазах. Когда они закончили и сели, он прошипел сквозь зубы:
— Ты всё испортил.
Лестер обернулся к нему, явно довольный собой.
— Испортил? Да ты видел их лица? Они хоть проснулись! А твои заумные речи могли бы любого в сон ввести.
— Я готовился, — холодно сказал Ноа. — Я писал этот план по вечерам, проверял каждую деталь, чтобы всё было идеально.
— Вот именно, — фыркнул Лестер. — Ты всегда стремишься, чтобы было идеально. Но людям не интересно «идеально». Им интересно живое. То, что чувствуют они сами.
— Это был учебный доклад, а не концерт! — взорвался Ноа. — Нужно было донести факты, а не устраивать шоу.
— А может, шоу и есть то, чего не хватает в твоей жизни? — прищурился Лестер. — Ты весь зажатый, ходишь, как робот. Серьёзно, тебе самому не скучно быть собой?
Ноа замер, чувствуя, как его сердце колотится.
— Мне… не скучно, — сказал он после паузы. — Мне нравится порядок. Я знаю, что у меня всё под контролем. И я не собираюсь жить, как ты.
— Как я? — Лестер усмехнулся, но в голосе послышалось что-то горькое. — А как я живу, по-твоему?
— Беспорядочно. Безответственно. Ты смеёшься, когда все работают, прогуливаешь, когда другие учатся. Ты не думаешь о будущем.
На миг в глазах Лестера промелькнуло что-то тёмное, но он быстро спрятал это за ухмылкой.
— Может, потому что у меня нет такого будущего, как у тебя, зубрила. У тебя родители, которые гордятся тобой, учителя, которые ставят тебя в пример. А у меня? Только я сам и моя музыка в наушниках.
Эти слова прозвучали неожиданно серьёзно, и Ноа почувствовал, что язык прилип к нёбу. Он хотел что-то сказать, но Лестер уже откинулся на спинку стула и добавил:
— Так что не учи меня жить, умник. Мы с тобой из разных миров.
---
Весь день Ноа ходил с тяжёлым чувством. Он злился на Лестера, но внутри что-то шептало: в его словах была правда.