Небесная пропасть

Мо Сань, по правде говоря, не понимал, о чём говорит Нин Чжи Юй. У него даже возникло подозрение, не принял ли тот его за кого-то другого, за чью-то замену.

При этой мысли сердце Мо Саня невольно наполнилось горечью. Но даже так, глядя на печальный и измученный вид Нин Чжи Юя, он не мог сдержать острую боль в груди. Словно между ними действительно существовала какая-то глубокая связь.

— Учитель Нин, вы точно знаете, кто я? — мрачно спросил Мо Сань.

Как мог Нин Чжи Юй не знать. С трудом подняв руку, он коснулся лица, о котором тосковал целых десять тысяч лет, и со слезами на глазах улыбнулся:

— Ты Мо Сань...

— Тот, кто дорожил мной, любил меня, ценил меня больше, чем самого себя...

Убедившись, что Нин Чжи Юй не ошибся и не принял его за чужую замену, Мо Сань немного успокоился. Но сомнения в его сердце не исчезли. Он растерянно спросил:

— Но почему я не понимаю, о чём вы говорите?..

Возможно, из-за слабости, вызванной болезнью, хотя Нин Чжи Юй знал, что в этой жизни Мо Сань не помнит его, но, услышав эти слова, всё равно почувствовал, как сердце пронзила боль. Внезапно в горле запершило, и он не смог сдержать глухого кашля. Он не хотел терять достоинство перед Мо Санем, пытался подавить этот зуд, но чем сильнее старался, тем сильнее кашлял. Худые плечи сотрясались, казалось, он вот-вот выплюнет всё нутро.

— Учитель Нин... — Мо Сань забеспокоился. Он провёл рукой по его спине, надеясь, что это поможет, но в следующее мгновение Нин Чжи Юй резко подался вперёд и выплюнул огромный сгусток крови. Тёмно-алые брызги заляпали жёлтые шторы повозки.

Зрачки Мо Саня расширились:

— Учитель Нин!

Он выглянул наружу и крикнул вознице:

— Быстрее! Быстрее в резиденцию!

Повозка мчалась по дороге с небывалой скоростью.

Нос Мо Саня защипало, дрожащей рукой он рукавом вытер кровь с губ Нин Чжи Юя. Он не мог понять, как всего за месяц Нин Чжи Юй так исхудал и тяжело заболел. Он выглядел так словно ему оставалось недолго.

— Всего месяц не виделись... что с вами случилось?.. Учитель Нин, не пугайте меня...

Нин Чжи Юй долго приходил в себя, прежде чем с трудом восстановил силы. Он медленно поднял руку, накрыл ею ладонь Мо Саня у своей щеки и, прижавшись к ней, улыбнулся:

— Всё в порядке... просто с детства слаб здоровьем... старый недуг обострился...

На глазах Мо Саня выступили слёзы:

— Какой же старый недуг вызывает кровохарканье?

В этой жизни Нин Чжи Юй с рождения был подкидышем. Родители, увидев, что он родился слабее других детей и выглядит так, будто не выживет, положили его в деревянный таз и бросили в реку, предоставив судьбе.

Таз прибило течением к ручью, а когда проплывал мимо деревни, его нашла женщина, у которой не было детей. Она усыновила Нин Чжи Юя.

Сначала она считала его даром небес, лелеяла как драгоценность. И действительно, он выжил.

Но когда Нин Чжи Юю исполнилось три года, женщина неожиданно забеременела.

Как только у нее появился собственный ребенок, приёмный мальчик стал не нужен. После рождения младшего брата мачеха всё больше невзлюбила его. Как бы он ни старался быть послушным, его били, ругали, а голод и холод стали привычными.

Тёплая, мягкая одежда всегда доставалась младшему брату, а Нин Чжи Юй зимой носил тонкую холщовую рубаху. Если у мачехи было плохое настроение, он оставался без еды. Именно тогда у него и начались проблемы с желудком.

Даже с памятью о прошлой жизни, когда душа была заточена в хрупком теле смертного, мало что можно было изменить.

Он не боялся страданий. Просто всякий раз, проходя через очередные унижения, он невольно вспоминал Мо Саня.

Если бы Мо Сань был рядом, он бы, конечно, не дал ему терпеть такие обиды.

— С рождения... — Нин Чжи Юй не хотел рассказывать о своём прошлом и заставлять Мо Саня волноваться, поэтому лишь улыбнулся.

Но одного его нынешнего вида было достаточно, чтобы ранить сердце Мо Саня. В нём проснулось неведомое доселе чувство. Если бы можно было, он с радостью принял бы на себя всю боль этого человека. Это было что-то инстинктивное, словно он родился для того, чтобы любить его.

Мо Сань сказал дрожащим голосом:

— Не волнуйтесь, что бы это ни было, я прикажу вылечить вас...

Вылечат, а дальше что?

Мо Сань всё равно женится на принцессе Мин Фэн.

Повозка мчалась слишком быстро, желудок Нин Чжи Юя нещадно трясло, но он испытывал редкое чувство счастья. Ему даже хотелось, чтобы эта дорога никогда не кончалась. Тогда он мог бы вечно лежать в объятиях Мо Саня и чувствовать себя любимым.

— Мо Сань... — тихо позвал Нин Чжи Юй.

Мо Сань, сдерживая слёзы, ответил:

— Да, я слушаю.

Нин Чжи Юй улыбнулся:

— Если я скажу, что мы были знакомы в прошлой жизни и наши судьбы неразрывно связаны уже несколько жизней, ты поверишь?..

В первой жизни он добровольно позволил Янь Чжи использовать себя в качестве заложника, чтобы помочь ему уничтожить Мо Саня. Он думал, что Мо Сань не поддастся на угрозы. В конце концов, он же был Повелителем Демонов. Рождённый в грязи и пороке владыка тьмы, разве он способен любить?

Но Мо Сань поступил иначе. Чтобы защитить его, на глазах у всех богов и демонов он собственноручно вонзил себе в сердце демонический клинок и исчез.

Во второй жизни он был надменным, но в душе нерешительным. Даже осознав свои чувства, он так и не смог преодолеть себя и заговорить первым. Он ждал, что Мо Сань первым объяснится с ним. Если тот заговорит, он согласится стать его Королевой, и тогда, несмотря на запретную связь между богом и демоном, даже под страхом небесной кары и лишения божественного сана, он будет с ним вечно.

Но он не дождался. В Демоническом клане вспыхнул мятеж, Мо Сань был отравлен и не мог защищаться. Нин Чжи Юй, прикрывая его собой, погиб от меча мятежников.

А потом были десять тысяч лет одиноких скитаний в колесе перерождений.

Они упустили слишком много. В этой жизни он не хотел больше ничего упускать.

Пусть даже в конце ждёт гибель — он должен бороться за свою любовь.

Если бы кто-то другой сказал ему такую нелепицу, Мо Сань счёл бы его обманщиком, который точит зубы на его положение и богатство. Но если эти слова произносил Нин Чжи Юй, он не мог не поверить.

— Как же мы познакомились в прошлой жизни?..

Взгляд Нин Чжи Юя стал отстранённым. Вспоминая прошлое, он с сияющими глазами улыбнулся:

— В прошлой жизни я был небожителем на Девяти Небесах, а ты — величайшим злодеем, Повелителем Демонов. После великой битвы богов и демонов мы оба погибли. Я пал в мир смертных и переродился человеком, а твоя душа, сохранившая искру жизни, выбрала меня, тогда ещё смертного, и вселилась в моё тело в надежде возродиться...

Нин Чжи Юй рассказал очень длинную историю. О том, как они впервые встретились в мире смертных, как он боялся и ненавидел демона, поселившегося в его теле, и как между ними неожиданно появился А'Ли...

Но даже с этой неразрывной связью он продолжал глубоко ненавидеть и презирать его, не замечая его доброты. Пока во второй войне богов и демонов Мо Сань не покончил с собой у него на глазах...

Вспоминая тот день, когда Мо Сань, превратившись в алый огонь, исчез перед ним, Нин Чжи Юй улыбнулся, а слёзы беззвучно катились по его щекам:

— Хотя ты был Повелителем Демонов... но ты был самым добрым ко мне существом во всём мире... Просто я понял это слишком поздно. Когда я осознал свои чувства, всё уже было кончено...

— После того как ты ушёл, я, тогда ещё смертный, стал как ряска, оторванная от воды, потерял свой приют. Вскоре я покончил с собой на Южном Божественном Хребте и последовал за тобой.

— Во второй жизни мы вернули свои истинные облики. Я снова стал богом, а ты — демоном. Ты обижался на меня за то, что я был так жесток с тобой и А'Ли, и не хотел больше открывать мне свои чувства и признаваться в любви. А я, обуреваемый никчёмной гордостью и самолюбием, не находил в себе смелости заговорить первым. Потом в Демоническом клане вспыхнул мятеж, тебя отравили, и я, защищая тебя, погиб от меча мятежников.

— Мо Сань... мы всегда будем в долгу друг перед другом... Вечно, вечно не расплатимся... Я хочу, чтобы ты любил меня, только меня.

Нин Чжи Юй говорил с улыбкой на губах, но слёзы не переставали течь из его глаз.

У Мо Саня не было памяти о прошлых жизнях, но даже этого рассказа хватило, чтобы потрясти его до глубины души, словно он сам пережил всё это. Не замечая, он уже плакал навзрыд и хрипло спросил:

— А если я не смогу?..

— Тогда я умру у тебя на глазах, чтобы ты навсегда запомнил меня, — улыбнулся Нин Чжи Юй.

Безумец.

Он безумец.

Но Мо Сань, как назло, любил его. Одна мысль о том, что Нин Чжи Юй умрёт, вызывала у него такую боль, словно сердце разрывали на куски:

— Ты угрожаешь мне?..

Нин Чжи Юй, склонив голову на его плечо, улыбнулся, и слеза скатилась из уголка его глаза:

— Если бы ты меня любил — это была бы угроза. А если не любишь и тебе всё равно на мою жизнь, то какая же это угроза?